Чтение онлайн

— Именно поэтому я пропустила ваше весьма сомнительное объявление. Надеюсь, Никита, вы знаете, что делаете. Естественно, гонорар вы за него не получите, но и платить за объявление вам не придется. Как сотруднику газеты. Жду от вас интересного материала, — сказала Лидия Ивановна и протянула руку.

Дома Никита повесил список у себя над рабочим столом и растянулся на диване.

Вечером заглянула Светлана. Увидев список, она спросила:

— Кто это?

— Надо полагать, местная элита, — сказал он. — Раз в нем фигурирует Лагоев.

— Почему я никого не знаю в этом списке, кроме него?

Действительно, почему? Кому еще знать поименно местную элиту, как не служащей управы?

— Я тоже никого не знаю, кроме него, — сказал Никита. — Но, очевидно, по неведомым для меня причинам это весьма значимые для Горыныча люди. Во всяком случае, я не помню их имен среди рекламодателей. Если только они не подпольные миллионеры и не финансируют наш листок исподтишка.

— Теперь, значит, ты имеешь дело с элитой. Смотри, как бы тебе это не вышло боком. Или тебе мало недоброжелателей? — сказала Светлана.

— Все гораздо лучше, радость моя. Ни под каким видом я не должен иметь с ними дело и писать о них.

— Как это приятно слышать, — улыбнулась она.

10

В небольшом зале крематория, не предназначенном для пышных похорон, младший персонал не спеша выполнял свои обязанности по части препровождения покойника в мир иной и лучший методом сожжения его трупа. Ввиду скудности отпущенных средств не было ни цветов, ни венков. Все шло своим чередом. Спокойно и деловито. Из посторонних присутствовали только полицейский и Никита. Им выпала сомнительная честь стать последними свидетелями присутствия Смагина на Земле. Если не самого Смагина, то его трупа по крайней мере.

В зале было тихо и тоскливо. Тишину нарушил звук открывшейся двери. В зал вошел немолодой седовласый мужчина в поношенном макинтоше, туго перетянутом в поясе. Его лицо избороздили морщины, но в день похорон оно не выглядело сколько-нибудь огорченным. Он встал в нескольких шагах от гроба.

Других свидетелей похорон, очевидно, не предвиделось.

Неизвестный в макинтоше вдруг решительно подошел к гробу и, склонившись над ним, внятно сказал:

— Будь ты проклят, скотина.

Так же решительно он пошел к двери.

Никита нагнал его на улице.

— Вы знали покойного? — спросил он.

— Лучше б я его никогда не знал, — не поворачиваясь, ответил незнакомец и ускорил шаг.

Никита не отставал. Холодным приемом его было не смутить.

— Почему? — спросил он.

— Это был законченный негодяй.

— Тогда зачем вы пришли?

— Чтоб удостовериться, что он все-таки сдох.

— Он вас ограбил?

Человек в макинтоше замедлил шаг, остановился и посмотрел Никите в лицо. С нескрываемой ненавистью он сказал:

— Еще как! — И добавил словно себе в утешение: — И не только меня. А кто вы?

— Я журналист.

— И что журналиста привело сюда?

— Журналистское расследование. Мне показался странным несчастный случай, в котором погиб Смагин.

— Так это вы дали объявление в газете?

— Да.

— На что надеетесь? Отыскать возможного убийцу?

— В общем-то, да.

— Это ваши проблемы.

Незнакомец резко повернулся и пошел прочь.

«И не только меня», — мысленно повторил его слова Никита.

Значит, в городе есть люди, знавшие и наверняка помнящие Смагина, но не пожелавшие прийти на его похороны. И, быть может, точно так же проклинающие его по сей день.

Никита пошел за быстро удалявшимся незнакомцем в макинтоше с поднятым воротником. Тот ни разу не обернулся. Выйдя за ограду кладбища, он сел в старенькую «Ладу» и укатил в сторону города. Никита записал номер его машины.

Перед ним встал вопрос: куда двинуть дальше? Обходить ДЭЗы или навестить архивариуса? Выбор был сделан в пользу архивариуса. Они столкнулись в дверях управы.

— Здравствуйте, Владимир Михайлович, — сказал Никита.

Озабоченное лицо архивариуса прояснилось, как только он узнал его.

— А это вы, молодой человек! Извините, не приглашаю вас к себе в обитель. У меня рабочий день уже закончился.

— А почему бы нам с вами не скоротать вечерок в небольшом и тихом кафе поблизости?

— А почему бы и нет? — оживился архивариус. — Сегодня пятница. Вечер. Впереди выходные.

Так Никита думал отблагодарить архивариуса за проделанную для него работу. Но просчитался.

Как только они уселись за столик, архивариус объявил:

— Извините, Никита, я умываю руки. Я не смогу участвовать в вашем проекте.

— Почему?

— Есть на то личные причины, — уклончиво ответил архивариус.

Это любопытно. Очень любопытно, подумал Никита.

Подошла официантка и положила на стол меню.

— Что вы будете, Владимир Михайлович?

— Право, не знаю. А что бы вы рекомендовали? — архивариус обратился к официантке.

По рекомендации официантки, Никита заказал два ростбифа на горячее и, с согласия архивариуса, бутылку водки и легкую закуску.

В ожидании официантки они обменялись несколькими фразами о погоде и работе. От выпитой водки лицо архивариуса зарумянилось. Он заметно повеселел, и пропала скованность.

Самое время спросить, решил Никита.

— Владимир Михайлович, если не секрет, что за личные причины не позволяют вам участвовать в проекте?

Архивариус вздохнул, поводил кругами рюмкой по столу и сказал:

— Видите ли… Как бы это сказать… Вы толкаете меня на конфликт с местной элитой.

Никита был поражен его ответом. И не сразу нашелся, что сказать.

— С какой элитой? На какой конфликт? — спросил он, задумчиво глядя на архивариуса.

— Ну как же? Фамилия Лагоев мне с самого начала показалась знакомой. И мои опасения подтвердились. Ведь ваш Лагоев — это тот самый Лагоев, у которого универсам в центре города?

— Ну и что?

— А то, Никита, что он весьма состоятельный человек. А по утверждению классиков марксизма-ленинизма, все крупные состояния нажиты неправедным путем. Иными словами — криминальным. Извините, но мне на старости лет ни к чему впутываться в криминальные разборки.