Чтение онлайн

— Да ты что? Я как увидел, притух — натуральная перчинка Санни из «Чили Гёрлз». Знаешь такой группешник? Фигурка, глазки, носик. Да ты сама всё понимаешь, просто прикидываешься. Скажешь, не так?

Не так. До восьмого класса Джи считала себя если не красавицей, то не хуже других. Стройная фигура, выразительные карие глаза, чётко очерченные губы. В девятом откуда ни возьмись появился утиный нос, который своим отталкивающим видом затмил все остальные достоинства. На лицах известных ей родственников, и ныне здравствующей маман, и покойных дедушки с бабушкой ничего подобного не росло, по-видимому, папашин подарочек, «самого нет, а доченьке фейс раз-безобразил». Ненавистный отросток отравлял жизнь и в новой школе, странно, что окружающие на него никак не реагировали. Маман называла переживания дочери по поводу внешности мудовыми рыданиями, советовала взять себя в руки, но не объяснила, как это ловчее сделать. Дочь, вынужденная прибегнуть к помощи интернета, из вариантов взятия себя чужими руками — замены человеческого носа титановым протезом и пластической операции — выбрала второй. Ринопластика — слово-то какое, загляденье. Хирургами стали роботы, хозяевами и заведующими клиниками остались люди, поэтому гадким утятам на переиначивание себя в прекрасных лебедей требовались деньги. Где взять? На маман рассчитывать бесполезно, больше не на кого, отстой. Сколько ждать? Парикмахерский салон, пока окупится, ещё нужно купить, мрак. Правда, если посмотреться в зеркало не прямо, а чуть сбоку, нос вроде ничего, нормальный. Или кажется? Джи набралась смелости и напрямую спросила Лота, считает ли он её уродкой. «Абсолютно наоборот. Ты похожа на солистку группы… как её… забыл… Санни! Вот».

Ёпрст, такое же сравнение от незнакомого перца! Когда б не это, фиг бы она ему телефон дала.

Верзила Боб работал швейцаром в пафосном ресторане «Кот и клизма». Стоял у дверей в костюме Кота в сапогах, шевелил приклеенными усами, одной лапой вместо шпаги держал спринцовку, другой заманивал гостей: «Добро пожаловать в замок маркиза Карабаса! Волшебные превращения воды в вино, живой дичи в отменную закуску, девушек в юношей! Бесплатно магическое устройство для облегчения желудка и яркости оргазма!» Здоровенный котяра со смешным, пискляво мяукающим голосом и клизмой невероятных размеров — народ валом валил. Боб благодарил небеса, что после года вынужденного простоя ему это место подвернулось, а то уж впору было в отчаяние впасть.

Сержант Боб. Борис Иванофф-Иванофф, в неполные тридцать оказался выброшенным на улицу из полиции, где с удовольствием оттрубил восемь лет. С детства он мечтал участвовать в межгалактических войнах, взял аватаркой рыцаря джедая, но, к сожалению, Земля пока ни с кем не воевала, пришлось искать способы пресечения зла на местности. Те же нарушители правил дорожного движения, чем не зло? Автомобили не нарушают, они беспилотные, зато среди байкеров такие мерзавцы попадаются, невольно усомнишься в их земном происхождении. Облачение чёрное, шлемы чёрные, дарты вейдеры обсосанные. Это ж сколько надо иметь бабла, чтоб вот так, без зазрения совести, на зализанных чёрных байках мимо порядочных граждан вжикать? Грезя о погонях за ненавистными мотоциклистами на таком же, нет, гораздо более мощном звере, Боб прилично окончил сначала обыкновенную, потом полицейскую школу и поступил в патрульно-дорожную службу, где собирался задержаться на всю оставшуюся жизнь. Слава небесам, здесь киберы людям не конкуренты, им бить человека по печени Первый закон запрещает. Достаточно того, что андроидный универсум снабжал каждый мотоцикл чипом и связью с полицейским управлением.

Счастливчик Боб, получив в пользование форму штурмовика, лазерный бластер и ревущую бело-голубую ракету, за годы безупречной службы побывал во многих переделках. Конечно, безупречной, ведь нельзя же считать нарушением закона не занесённую в протокол конфискацию оружия у сдохшего отморозка. Отморозки, мать их, как и воры, должны сидеть в тюрьме. Этот, мать его, в автобусную остановку на полном ходу въехал, байк крутанул, сам выжил, а молодую женщину, ей бы рожать и рожать, на тот свет отправил. Боб на вызов отреагировал мгновенно, мерзавца, который, несмотря на тяжёлую травму, хотел скрыться, да ещё пулевым пистолетом размахивал, догнал, из его же пукалки грохнул и ему же в руку вложил. Ширк в карман куртки — второй пулевой, трофейный браунинг, прямо как новенький. Его Боб себе взял. После катаклизма чего только на чёрном рынке не продавали, ядерную установку запросто можно было купить, не то что пистолет. Теперь-то всё упорядочили, никаких чёрных рынков, никакой торговли оружием, людей и так скоро днём с огнём искать придётся, а незарегистрированный браунинг кто будет искать? Нет, с работы Боба не из-за него турнули. Из-за сущего недоразумения.

Однокурсник Боба по школе полиции пожаловался в сети, что, дескать, совсем преступник наглость потерял. И оскорбить может полиса по-всячески, и замахнуться на него, некоторые даже руки распускают, ему, однокурснику, фингал под глазом поставили. А полис в ответ ни-ни, разве что руки скрутит, всё же записывается, и задержание, и допрос, потом консилиум проверяет, дерьма от адвокатов нахлебаешься. Боб давно нашёл способ заставить технику служить борьбе со злом — в нужный момент отключать. Бьёшь себя со всей дури по шлему с камерой, она какое-то время глючит, как раз, чтобы решить вопрос. А в отчёте указываешь, что упал. Для тех, кто понимает, — просто и со вкусом. Вот Боб и намекнул однокурснику, дескать, приезжай, поделюсь опытом. Недреманная технология блок-чейн, взяв на вооружение старую добрую перлюстрацию корреспонденции, пресекала в сети даже намёки — на следующий день неприступная, как закон, лейтенантша, чеканя слова в такт колыханиям необъятного бюста, без объяснения причины объявила Бобу об увольнении. Ошарашенный Боб на какое-то время оторвался от пола и начал перемещение в другую галактику, прикидывая в полёте, свои у лейтенантши сиськи восьмого размера или импланты, и если свои, то сколько младенцев ими можно выкормить. Сделав круг по внеземной орбите, вернулся в кабинет, после чего, чеканя шаг, как лейтенантша слова, отправился в администрацию на церемонию прощания с формой, бластером и ракетой. Однокурсник больше на связь не выходил.

Безработный Боб оказался в реале таким же изгоем, каким оказывается пользователь, исключённый из сети. Очень мало осталось мест, где могут приткнуться люди. Открыть своё дело — раз, но желателен талант предпринимателя, да и свободных ниш почти не осталось. Заняться научной работой — два, но желательно, чтоб мозги были по-особому устроены, да и в научной среде идут повальные сокращения. Полицейский отпадает, менеджер среднего звена, не говоря о высшем, тоже, шоу-бизнес не про него, криминал тем более. Похоже, обчёлся, остальное занято роботами. Ничего, надо успокоиться, порыться в сайтах, созвониться со службами психологической поддержки, всё потихоньку наладится, «не дрейфь, боец, ты лучший». Потихоньку не наладилось, пришлось встать на биржу труда. Главное, когда получаешь пособие, — не принюхаться, не сдаться, рук не опустить и не наложить, как те слабаки. Он таких с десяток знает. А сколько всего? Удача улыбнулась через год, летом, в шесть утра. Совершая традиционную пробежку по выученному наизусть маршруту, Боб увидел, как робот-уборщик из ресторана «Кот и клизма» вешает на дверь объявление «Требуется швейцар с артистическими данными». Прибежав домой и приняв душ, он рванул к ресторану, опасаясь, что соискатели наткнутся на объяву в интернете и опередят. В своих артистических данных он не сомневался.

Везунчик Боб, промяукав швейцаром полгода, в ноябре, под вечер, в свой законный выходной, возвращался от знакомой проститутки на каре и заметил у пешеходного перехода девчонку — жёлтая куртка, жёлтые ботинки с торчащими из них тёмными джинсами, светлые короткие волосы. Намокла под крупитчатым снегом, съёжилась, чисто озябшая канарейка, на перчинку Санни смахивает и одну артистку из древнего фильма про каникулы, кажется, в Древнем Риме. Он её подвёз, она дала телефон, они стали встречаться. Какая удача, что у неё робота не было.

Амбал Боб наряду с брутальной внешностью плохого парня из сериалов — сизо-серый, отдающий перламутром бобрик, перебитый нос, тяжёлый подбородок — обладал тонкой душевной организацией, которая отражалась в глазах — «небольших, неопределённого цвета, жалостливых. Наследственным был такой взгляд или благоприобретённым, сказать трудно, потому что из инкубатора Боба забрала лесбийская семья. Две мамы, называвшие себя Розочкой и Мимозочкой, пять лет приёмного сыночка баловали-миловали, планировали вырастить из него настоящего мужчину и лишь по праздникам наряжали в девчачьи платьица. В пятилетием сознании вспышкой зафиксировалось, что Розочка полюбила другую, а Мимозочка ни в коем случае не хотела препятствовать их счастью, «жаль, с Боренькой придётся расстаться, мы так к нему привязались». В приюте, куда Боря попал со своей нянькой-роботицей и двойной фамилией Иванофф-Иванофф, его приняли хорошо и в дальнейшем старались, чтобы у ребёнка не осталось негативных воспоминаний, могущих вызвать посттравматический синдром. К вящему удовольствию всех, синдрома удалось избежать, и Боренька, Борис, Боб, переходя из приюта в школу, из класса в класс, накрепко усвоил, что станет настоящим мужчиной, борцом со злом ради настоящей семьи с папой, сиречь им, мамой и детьми. Добро пока не восторжествовало? Ничего, можно перебиться на другом поприще, слава небесам, он теперь при работе, не фонтан, зато есть с кем создать семью — перчинка Джи вполне подходящая кандидатура. Глупенькая? Так ведь и он не семи пядей во лбу. Маленькая? Так ведь и он не старый, оба в подобающем детородном возрасте.

Встречались в его выходные днём у Джи, к себе Боб её ни разу не позвал. Как можно? Заплёванная однушка, совершенная безбытность, даже кухни нет. В комнате широченная продавленная кровать, которую одна приблуда метко окрестила сексодромом, да на стене порванный от времени постер голой бабы. Ему зачем больше? Он и раньше отдавал предпочтение общественному питанию, а теперь как сотрудник ресторана получил право на обед со скидкой, что же до сна, то спать мужик должен с женщиной, хоть бы и проституткой. Огорчало, Джи никак не беременела.

Она и не собиралась. Тоже удумал, дебил, им… бенцил. Ну запал на неё, и чего? Ну сильный, смелый, но ведь бедный. С ним салон не купишь. Ему детей подавай, готовить учись. Как-то: «Что это за клёклые ляпышки?» — «Пельмени, сам же принёс». — «Пельмени, перчинка, надо, как и хрен, вовремя сунуть и вовремя вынуть». Закукарекал заместо спасиба: одними питательными таблетками сыт не будешь, детям нужна нормальная еда, иначе зубы вообще не вырастут… Достал. Подумаешь, зубы. У всех с малолетства вставные, и у них будут. Но то всё печальки по сравнению с горем горьким — физической близостью с первым состоявшимся мужчиной. Она думала, будет как с Фрейдом Сигизмундовичем, ласковые прикосновения, а так гадко, грубо, каждый раз — тошнит и рвёт. Когда первый состоявшийся мужчина, матерясь от неожиданного подарка, сорвал заветный аленький цветочек, Джи, открыв глаза вслед уплывающей боли, увидела над собой вместо лица прекрасного принца харю отвратительного чудовища. Тогда же в потайной комнатке канареечной головки поселилось звериное желание впиться зубами в огромный мясистый член. Иногда накатывало.

В первый месяц с беременностью пронесло. Дальше спасали противозачаточные препараты, от звериного наката — травка, облака. Жесткая обыденности стал чаше требовать расслабухи — паук выручил, таблетками подсобил. Тут птичку накрыло. Придя в себя, задёргалась: как, что, куда… Маман ничего не должна знать, Лот не одобряет наркотики… Лиза! Возвратившись из Парижа, Джи сомнения Боба — «что это за друг такой, надо бы его прощупать», «что это за мамзель такая, где-то я её видел» — рассеяла коротко, но ёмко и стала часто разговаривать с Лизой наедине. О чём? Понятно — что мечтала о папе, ждала принца, получила чудовище и странного друга, который к ней равнодушен. Когда, желая вызвать ревность Лота, она рассказала ему, какой у них с Бобом улётный секс, в ответ услышала искреннее: «Я очень за тебя рад». «Представляешь, — плакалась Лизе, — я за ним скучаю, а он за меня рад». Загадочная фея из параллельного мира выслушивала девичьи тайны, высушивала девичьи слёзы, но помочь не спешила. Наверное, полномочий не имела. Параллельно в облаке возник другой знакомец.