Чтение онлайн

Наконец мне удалось заснуть. Спал я крепко и хорошо, даже голод не давал поводов сниться еде. Усталость медленно, но верно покидала мое тело. Однако как следует выспаться так и не получилось: разбудили чьи-то голоса. Разговаривали громко, не предполагая, наверное, что здесь может кто-то находиться, но спросонья я никак не мог уловить смысл, суть их разговора. Я слышал только обрывочные фразы, усталость, радость, смех, страх — все в одном. Пока я раздумывал, показаться им на глаза или подождать, когда они уйдут восвояси, они обнаружили меня сами.

— Там кто-то есть, — произнес женский голос, и в считанные секунды парень очутился возле меня. Я не успел вовремя среагировать и все еще лежал на полу, а он уже навис надо мной всем своим телом. Он был словно отражение: обросший и худой, в замызганной курточке, с рюкзаком за плечами. Он держал руки в карманах, и его сжатые кулаки так и выпирали оттуда — может быть, в одном из них он держал нож, кастет или что-нибудь в этом роде.

— Привет, — сказал я осипшим голосом.

— Ты кто? — спросил он так же хрипло.

Я с трудом подавил кашель.

— А ты?

Мы смотрели друг на друга: он определенно был в более выгодном положении, и это напомнило мне те времена, когда одноклассники называли меня жирдяем и самыми изощренными способами издевались надо мной в раздевалке, после физ-ры. Но тут же, вслед за этим, я понял, что живу теперь в совсем другом мире — в мире, — где никто и не подумал бы назвать меня так. И тогда я напрягся всем телом, готовый в случае чего начать драку с пола, с той точки и с того положения, в котором находился. Как вдруг из-за плеча парня показалось бледное лицо девушки. Она улыбнулась и сказала:

— Ой, кажется, я тебя знаю.

Мы пообедали, сидя на полу за прилавком. Последний раз я ел черт-те знает когда, похоже, что и они тоже. Но раз уж мы оказались вместе, пришлось делиться тем, что было у нас с собой. Я мог бы, конечно, соврать, что у меня давно все закончилось, но мне не хотелось обманывать их. Наверняка и они предпочли бы не делиться со мной, но в итоге мы все равно достали из рюкзаков свои запасы.

Пока мы ели, девушка рассказала, откуда она меня помнит: оказывается, мы учились с ней в одной школе, только я на год или два старше. Она сказала, что не знает, как меня зовут, никогда этого не знала, но хорошо помнит мое лицо. Мир для меня вдруг перестал быть большим и безликими, он наполнился новым смыслом: в нем до сих пор есть место любви, дружбе, старым знакомствам. Есть что-то теплое и душевное в том, чтобы встретиться с тем, с кем ты когда-то ходил в одну школу.

— Знаю, ты не помнишь меня, но за это время все мы сильно изменились, — сказала она, улыбнувшись.

И я невольно взглянул на ее живот, от которого до этого так старательно отводил глаза. Уж не знаю, на каком она месяце, но живот выпирает будь здоров. Да еще и вся кожа покрыта странными красными шрамами, и она слишком бледная — при таком-то солнце. Но кажется, будто саму девушку это не сильно беспокоит: она смеется и улыбается как ни в чем не бывало. Не могу вспомнить, когда в последний раз я сам так искренне и просто чему-то улыбался. А смеялся? Плакал?

Парень спросил:

— Ты собираешься идти дальше или останешься здесь?

Что за вопрос? Конечно, собираюсь.

— А вы? — спросил я в ответ.

Он кивнул, не уточняя, пойдем ли мы вместе или разделимся, ноя итак понимал, кто тут третий лишний.

— Уже вечер, — сказал он, — придется переночевать здесь. Отправимся в путь завтра ранним утром. Я пока пойду и осмотрюсь вокруг. Гляну, что там, в другой стороне, а вы оставайтесь на месте. Гуд?

Он сразу взял на себя роль лидера, но я не особенно и возражал. Я устал от решений — пусть кто-нибудь другой порешает за меня. И мы остались с ней вдвоем; долго мы ни о чем не говорили, просто молчали. Но молчание наше не было тягостным: мы просто ждали, когда вернется ее парень. В конце концов я спросил:

— Как это случилось?

— Это? — Она посмотрела на свой живот. — А как это, по-твоему, случается со скитальцами?

Я посмотрел ей в глаза, но она спокойно выдержала мой взгляд и улыбнулась в ответ.

— Знаешь, мне повезло с ним повстречаться. Я бы умерла, если бы не он.

— Он так сильно любит тебя, — сказал я.

Она покачала головой:

— Иногда мне кажется, что он любит кого-то во мне. Но я не против, ведь главное, что он со мной. Кстати, ты заметил, что на дорогах стало меньше скитальцев?

Я кивнул.

— Все это оттого, что люди в конце концов находят свое пристанище. Сначала они просто идут, сами даже не зная куда, но однажды приходят в какое-нибудь место и понимают, что могут остаться там больше, чем на день. На неделю, на месяц, может быть, на годы. А еще я слышала об одной общине, она будто бы где-то на юге, у моря… Вот туда мы и идем.

Она прислонилась головой к стойке, закрыла глаза и тяжело вздохнула.

— Ну где же он?

В ее голосе не было беспокойства, одно только нетерпение, и я понял, кто на самом деле тут настоящий лидер.

Вернулся он нескоро. Я устал сидеть на одном месте, мне давно уже не терпелось двигаться дальше, но я не мог бросить ее одну. Доисторическое благородство.

Сообщил же он вот что:

— Дальше все то же. Дорога, дорога, одна бесконечная дорога. Населенных пунктов нет даже в приблизительной видимости. Ни в ту, ни в эту, ни в другую сторону. Ночевать придется здесь и выходить завтра рано, на рассвете, чтобы успеть до ночи добраться хоть куда-нибудь.

— Кстати, у меня ведь есть автомобильный атлас. Если это поможет, — вдруг вспомнил я.

— И чего же ты раньше молчал?! — заорал парень.

Я пожал плечами:

— А вы знаете, где мы находимся?

Он неохотно согласился:

— Да, ты прав. Даже приблизительно не представляю. Завтра попробуем найти хоть какой-нибудь ориентир по этой твоей карте, лады?

Я кивнул.

— А теперь надо поспать. Мы ляжем первые, а ты сторожи.

— Сторожить? Но зачем это?! Я все время сплю один.

— Но теперь-то ты не один… Так безопаснее, я знаю. И не переживай, скоро я тебя сменю.

Что я мог возразить? Только кивнул и вышел на улицу.

Где-то в рюкзаке осталось немного печенья — наверное, последнее. Ну и черт с ним. Кушать-то хочется. Может, мне стоит уйти вперед сейчас, пока они спят? Когда проснутся, пусть сами со всем разбираются — в конце концов, я ничего им не должен. В конце концов, каждый здесь сам за себя. Все равно я не хочу идти с ними дальше. Как только мы определимся с направлением и доберемся до какого-нибудь населенного пункта, мы разойдемся — это как пить дать. Они мне никто и никогда не станут «кем-то», и я не хочу тратить на них свое время и свою еду. Да и они, я просто уверен, тоже ничего такого не хотят. Они уже есть другу друга, и больше им никто не нужен.