Чтение онлайн

«По крайней мере, он умрёт, будучи в здравом уме, а не в объятиях демона… „Особые“ на то и „особые“, что так просто их не скинешь. Сегодня дождь обманет их, а завтра они снова вцепятся в загривок. Нет уж. Никто из них не станет ждать нападения от такого, как я, в такую погоду. Будет сюрприз», – Игни положил чемодан прямо на залитую водой мостовую, двумя руками одновременно потянул язычки на одинаковых медных замках, откинул крышку. Кожаная аптечка лежала поверх одежды, в правом нижнем углу – даже в суматохе матушка не забыла о правилах, которые внушал ей сын, многое повидавший на своем коротком веку. Игни вытащил дорожную аптечку, сунул под мышку, а чемодан небрежно захлопнул и сдвинул ногой к стене.

Игни открыл аптечку и вытащил футляр со шприцем.

– Огонь всегда остается опасным, ублюдки имперские, – Игни зло прищурился, дрожащими руками вынимая из углубления одну из длинных игл на винтовой резьбе. Не сразу попал в резьбу, вхолостую прокрутил пару витков, потом исправился.

А сам думал. Мрачнел.

У него осталась последняя ампула демоновой квинтэссенции. Последняя. Когда они успели закончиться?

Как же он ненавидел эту дрянь, когда был мальчишкой! Сперва не хотел верить Энкери, когда тот будто в насмешку над доверчивым младшим братом рассказал детскую страшилку: эликсир Древней крови получают из живых людей. Про красные кристаллы тоже, мол, говорят, что они из крови, но кто же верит в эту глупость? Как такое вообще возможно?

«Спроси у кого хочешь, если мне не веришь», – в ответе Энкери было то, что напугало десятилетнего Игни куда больше, чем воображаемый дистиллировочный аппарат, в котором живых страдающих людей превращают в экстракт. Безразличие. Энкери было наплевать, верит ему младший брат или нет. Когда хотят нарочно напугать, говорят совсем другим голосом.

Игни собрался с духом и спросил. Не в тот же день, а позже – тогда они редко видели Валора, который был так занят своими исследованиями, что передавал указания генеральному штабу на клочках бумаги.

Отец посмотрел на него сверху вниз. Стекла очков поймали блик, поэтому Игни не понял, с каким выражением взглянул на него Валор.

«Однажды перед тобой встанет выбор: смерть или жизнь. Держу пари, ты выберешь жизнь», – просто сказал он.

Из-за того, что отец сказал это вот так просто, Игни не смог его возненавидеть, хотя очень хотел. Вместо этого он возненавидел саму квинтэссенцию. Магия спасала жизнь одним, но она же отнимала у других. Слишком сложная задача для незакаленного жизнью молодого сердца. В конце концов он стал заложником квинтэссенции, как и многие другие из тех, кто боролся за независимость и свободу – и тогда пришлось смириться. Проклятая магия крови стала такой же естественной частью жизни, как дыхание.

Тем более что голоса, которые слышит любой Древний, просили о том же. Священный огонь в крови требовалось подкармливать особым топливом. И только упёртый дурак, то есть кто-то вроде Игни, мог отрицать, что с квинтэссенцией Предтечи отзываются охотнее и сил хватает на большее.

А потом всё перечеркнула одна короткая, как вспышка молнии, грозовая ночь.

Впоследствии раз за разом перед Игни вставал выбор, и каждый раз он выбирал жизнь. Для себя, для Энкери, для матушки. Пару раз, ни слова не сказав о том, что за чудодейственное лекарство использует, спас от смерти чужих людей. Одного мальчишку, который так внезапно слёг от легочной болезни и так же внезапно исцелился, что его родной отец даже не понял, что едва не потерял наследника.

Сегодня Игни в первый раз использовал квинтэссенцию для шантажа. Посчитал, что у него нет выбора и выложил, что без второй дозы Алишер не протянет и трех дней. Рассказал почти всё: что стоило, и даже немного того, о чём стоило молчать, чем выдал себя с головой.

Лучше бы молчал. Что хорошего в том, что Алишер знает? Отобьется Игни сейчас без труда, но как потом выдерживать его взгляд?

Алишер умрёт, зная, кого проклинать за боль и страдания. Паршивая будет смерть. Заражение крови – дрянная штука. Игни безотчётно потёр ладони. Подставил под упругие струи дождя и хорошенько, до влажного скрипа вымыл. Взял шприц. Эликсир нужно смешать с кровью, иначе он вызовет только головную боль и тошноту. Игни достал из футляра жгут и заметил, как сильно у него трясутся руки.

Нужно попасть в вену, а руки дрожали, как у запойного пьяницы. Бессонная ночь дала о себе знать.

Или гори оно всё?

Обещал ведь.

Матушке обещал. Алишеру. Себе.

В тридцать второй дом пришлось заходить через черный ход, оказавшийся незапертым. Впрочем, никто не удивился этому обстоятельству, даже Алишер, который вел их с уверенным видом хозяина.

Увязнув в грязи и глине, испачкав подолы плащей, Алишер, Фарелл и Синия зашли в тёмное холодное помещение, которое только притворялось человеческим жилищем, а изнутри больше напоминало декорации к кошмарному сну. Пока Фарелл с ворчанием оттирал о плетёный из травы придверный коврик подошвы сапог, Синия молча обошла валяющуюся одежную вешалку с отломанной ногой. Наклонилась и подняла черепок с нарисованным поверх белой глазури красным бутоном. Внутренняя часть была черной и маслянистой. Эта чернота оставалась на пальцах, если провести по поверхности. В разбитое окно рвался ветер, трепал зеленые шторы, и тут же стихал, разве что нерешительно ерошил разбросанные и разорванные газетные листы.

– Хик нес малефикарум эрат [13] , – прошептала Синия, ни к кому конкретно не обращаясь. Разве что к сыну, который остался там, за окном, где бушевал весенний шторм. Сын был далеко и не мог ни ответить, ни помочь.

Ей стало ясно, почему Алишер настоял на том, что следует идти через задний двор. Входная дверь, выходящая на улицу Каменщиков, была надежно забаррикадирована книжным шкафом и кушеткой. Кто-то пытался держать здесь оборону от превосходящих сил и потерпел поражение – окончательное, если судить по крови, которой было пролито предостаточно.

Алишер встал в проходе и обеими руками оперся на набалдашник трости. В отличие от Синии, он старался не разглядывать ни стены с застывшими черными потеками, ни разбитую утварь. Впрочем, не замечать сладковато-гнилостный запах старой крови было куда сложнее, чем погром. Князь выглядел так, будто его вот-вот стошнит.

Шеф-искатель снял покрытую дорогостоящим магическим лаком водонепроницаемую шляпу, стряхнул капли, бегающие по фетровым полям, и надел снова. Четко печатая шаги, прошел вглубь комнаты и поднял передовицу. Пробежал глазами заголовок: «Воры проникли в Великую библиотеку. Смотритель дает скандальные показания». Помрачнел.

– Говорите, что поставили на принцессу, господин Фарелл? Вы приняли это решение до того, как подставили её или после? – вкрадчиво спросил Алишер.

Фарелл достал из кармана портсигар, открыл. Синия, привыкшая подмечать мельчайшие детали, которые смогут подсказать ей, что на уме у сына, обратила внимание на синюю звезду на эмалированной крышке.

– Маятник раскачал не я, – бросил искатель, вынимая сигарету. – Я всего лишь сторонний наблюдатель и слежу за равновесием сил. Не будь «Вестника», Акато-Риору давно бы уже разорвали на части. Вы привели меня сюда, чтобы показать старый номер? У меня в архиве…

Ему не дали договорить.

На втором этаже скрипнули половицы. А потом еще раз – протяжнее и громче.

Алпин Фарелл задрал голову. Прислушался.

– Доурелл? – без уверенности окликнул он. Скрип прекратился.

Алишер тонко улыбнулся.

– Думаете, там ваш человек, господин Фарелл? В моем доме?

Зря Игни надеялся, что непогода собьет со следа охотников. Дождь всего лишь дал ему немного времени, но быстро стих, пролетев мимо, как штормовой крылатый змей из старых риорских сказок.