Чтение онлайн

Больное горло саднило, в правом боку давала о себе знать отбитая печенка, а левый глаз распух после недавней драки. Чтобы занять руки полезным делом, Щенок крутил в пальцах перекидной нож. Хотелось научиться выхватывать перо даже быстрее, чем Волк, но не доставало опыта: узкий нож после неудачного кульбита вырвался из пальцев и серебряной стрелой сверкнул вниз. Чуткое ухо Щенка уловило, как нож с глухим звуком воткнулся в деревянный настил.

– Да штоб тебя, холера!.. – Щенок повозился, насколько позволяла веревка, свесился с потолочной балки и крикнул, без особой надежды, что его кто-то услышит и тем паче послушает: – Дайте чо-нить пожрать, чо-ли! Я грю, брюхо к позвонкам прилипло, слышь?..

Разумеется, ему никто не ответил. Щенок от души сплюнул, но этого ему показалось мало, чтобы выразить свое отношение к методам обучения, принятым в Ночной гильдии.

– Да штоб вас всех разом да в одно и то же место! – сорвался он, устав прислушиваться к безучастной тишине. – Задрали! Не дадите пожрать – слезу и сам возьму!

Он опять повозился, чтобы ненароком не сверзиться, и затих. Навострил слух с болезненной гримасой на подвижном смуглом лице.

– Ну всё! Вы у меня вот уже где все, – Щенок стукнул ребром ладони у основания шеи. – Правила, законы – затолкайте себе в задницу, да поглубже! Я сматываю. Ненавижу этот унылый вонючий городишко, ненавижу!

«Ненавижу!» – отозвалась затхлая тьма.

«Ненавижу, когда на меня не обращают внимания», – эти слова рвались из больной груди, но Щенок удержал их внутри. Горькие слова застряли комком в горле, он подавился ими, поперхнулся и потом долго и тщетно пытался откашляться. Ядовитый воздух проклятого Белого города разъедал легкие и заставлял глаза слезиться. Не раз и не два Щенок жалел, что увязался за Волком. Пошёл бы он, этот Волк! Пошли бы они все единым строем да прямиком Владетелю в зад!

Щенок безуспешно подёргал хитрый узел на веревке, что впилась в горло, но тот не поддался. На ощупь он напоминал что-то из морских узлов, из тех, что смертельной хваткой держат снасти, но если знать их секрет, развязываются едва ли не сами собой. Знать бы, в чем секрет!..

– Ну спускайся, раз решил.

Негромкий хриплый голос застал Щенка врасплох. Он вцепился лодыжками в балку, которая, казалось, взбрыкнула. Прижался щекой к старой древесине, чтобы тот, кто вошел в амбар, видел покаянное выражение на смуглом лице.

– Волк! Слышь, я грю, понял всё, осознал! Вишь, сижу, как приказано, не сбёг, хотя нож при мне… ну, был. Упал. Высоко же, вот и упал. Ты скажи, хватит с меня, ага? Я же осознал, честна!

– Что осознал? – Волк запрокинул голову. Он был одет в новый черный мундир элитной части риорской гвардии: королевский корпус. На рукавах не нашлось знаков отличия, но Щенок не удивился бы и нашивке сотника. Не таков человек был Волк, чтобы останавливаться перед невозможным.

– Всё! Ваще все осознал, Волк! Не уходи тока. Меня без тебя в гильдии тока что в ведро с помоями носом не тыкают. Вишь, посадили на балку, учат, типа. Жрать не дают, пить не дают. Сдохну тут без тебя, а они не снимут даже!

– Ну сиди, раз учат. Глядишь, научат не хуже, чем меня в свое время, – усмехнулся Волк.

Щенок затосковал из-за того, что никак не мог найти слов, чтобы рассказать Волку, насколько паршиво его учат. От такой науки только ребра потом болят, а умения не прибавляется.

«Да я был куда лучшим вором, пока ты меня к Старику не привел», – подумал он. – «Щипал кошельки у зевак в О-Диура, весь день свободен был. И никто меня, как собаку, не бил, на привязь не садил».

Волк подошел ближе, носком начищенного сапога сдвинул в сторону пучок сена. Наклонился и выдернул нож из доски, покрутил в пальцах, попробовал ногтем остроту.

– Дело есть, Щенок. На Каменщиках вчера объявился малефикар. Сегодня видел его рядом с Управлением. Мне недосуг с этим разбираться, своих дел по горло.

Щенок провел сухим языком по обветренным губам.

– Рыжий? А с ним ещё тётка?

Волк поднял брови, будто удивился. Помолчал с минуту, раздумывая, а потом вынес приговор:

– Выследи, где прячутся, и убей.

– Отпустишь? – с отчаянной надеждой уточнил Щенок.

– Отсидишь положенное и приступай, – будничным тоном распорядился Волк.

Общий рабочий зал, заставленный шкафами и письменными столами, этим утром напоминал растревоженный улей. Сердитые голоса сливались для Игни в нескончаемый монотонный гул. Стоило открыть дверь, как его едва не сбил с ног искатель с камерой Ракуса под мышкой. Только привычка держать равновесие в любой ситуации спасла чашку чая на подносе и конверт, прижатый блюдцем.

Искатель сдернул с крючка на стене объемный красный шарф, небрежно накинул на шею и, буркнув неразборчиво витиеватое местное извинение с общим смыслом: «я всецело виноват и безмерно сожалею», с топотом скатился вниз по лестнице. Игни проводил его озадаченным взглядом.

– Бродэк! Что у вас за цифры в этой колонке? – громовым голосом вопрошал шеф. – Откуда?

Дверь в кабинет шефа была распахнута настежь: так же, как и двери кураторов. Искатели с бумагами в руках, с чашками чая, со снимками сновали туда-сюда, собирались группами и обсуждали что-то насчет короля или корабля – Игни никак не мог уловить нюансы в произношении. Он не стал дольше задерживаться на пороге, где его опять могли случайно или намеренно толкнуть. С опаской поглядывая в сторону кабинета шефа, откуда продолжали доноситься громкие вопросы касательно неизвестно откуда взявшихся цифр, Игни по стеночке пробрался к заваленному папками столу рядом с уборной. Локтем сдвинул накренившуюся стопку ближе к краю, поставил на свободное место поднос с чаем. Снял плащ и повесил на ручку открытого шкафа, забитого под завязку такими же бумажными папками на завязках.

Насколько Игни успел изучить приметы, погода в Чайном домике сейчас стояла такая, что за безделье могли и по голове настучать. Поэтому он сразу же снял верхнюю папку с накренившейся набок внушительной стопки, открыл и уставился на столбики с цифрами. наугад вытянул свободную магическую самописку, потряс от души, чтобы чернила вытекали лучше, и приступил к отчету. Дорогой чай стоял рядом и притягивал взгляд. Игни вдохнул знакомый аромат коричных палочек, которые обеспечили половину заоблачной цены чашки.

Двадцать риен! Уму непостижимо! Хозяйка дома в Среднем городе за месяц просила восемьдесят. Правда, они выкупили не весь дом, а только одну комнату на двоих с правом пользоваться общими помещениями, но зато это не какая-то халупа в Нижнем городе, а вполне приличный дом недалеко от Управления! И вообще, когда твое жалование всего шестьдесят риен в декаду, такой чай лучше даже не нюхать. Доставка по тракту еще… Игни отвлекся, вспоминая, как летит из-под лошадиных копыт сухая земля. Нос тут же зачесался от навязчивого призрака пыли, и горло сдавил комок – не вдруг сглотнешь.