Чтение онлайн

– Конечно.– закивал искатель.– Я же говорил, тут никто время в земных днях и годах не меряет.

– Однако, часы, минуты и секунды вы используете именно земные.– раздался позади голос Дины.

– Ну, надо же отчего-то отталкиваться.– возразил Лис.– Человек, пытаясь понять что-либо, подводит его под свои мерки. Понятные его уму, осязаемые его чувствами.

–Логично. Если свести все к общему знаменателю, то не будет беспорядка и недопонимания.– согласился Джун.– А двадцать четыре года это выходит…– он на несколько секунд замолчал, делая в уме нехитрые расчеты.– Это выходит примерно семь земных лет. Немалый срок, для такого негостеприимного места.

– Гостеприимных планет не бывает.– заявил с присущей ему серьезностью Лис.– Даже Земля, в древние времена, к человеку относилась весьма враждебно. Даже на ней нам приходилось выживать.

– Расскажите нам об Арктории в целом.– сказал ученый, соображая на ходу.– С точки зрения человека живущего здесь так долго?

– Ну, Арктория, это землеподобная планета.– начал говорить искатель фактами, известными из общедоступных источников.– Примерно одиннадцать тысяч километров в диаметре, что на полторы с лишним тысячи меньше, чем Земля. Масса Арктории составляет 75 процентов от земной. Соответственно сила тяготения примерно 87 процентов от земной. Обращается эта планета вокруг красного карлика, ТOI-700, более известного как Эйрена. Звезда слабенькая, меньше Солнца. И потому, хоть Арктория и находится к ней очень близко, но излучаемого Эйреной тепла не хватает для нормального обогрева. Потому здесь и климат такой холодный, даже не смотря на то, что есть плотная атмосфера. Год длится 55 аркторианский дней, или 107 земных. То есть, по сути, тут, как на военной службе в каком-нибудь корпоративном звездном флоте. Один год за три.– Лис коротко рассмеялся, но его шутка, похоже, прошла незамеченной.– Сутки, как вы уже знаете, 46 часов. Вращается Арктория вокруг оси заметно медленнее Земли, из-за гравитационного воздействия материнской звезды. Что-то еще?

– Хм, это все, пожалуй, я прочитал, еще перед полетом сюда.– с некоторым разочарованием отозвался Джун.– Я рассчитывал, что вы расскажете об Арктории что-то такое, чего не найдешь в справочниках.

– А что можно еще рассказать такого?– удивился Лис, возвращаясь к более простой речи.– На Арктории много льда и снега. Еще есть океан, занимающий две трети поверхности. Нетающие полярные шапки, простирающиеся до сороковой параллели. Днем холодно и, как правило, ясно. Ночью холоднее, с усиливающимися порывистыми ветрами и метелями. И это только летом. Лето тут длится двадцать аркторианских морозных дней. Температуры стоят от минус двадцати, до минус пятидесяти. Хотя в отдельные года бывали оттепели и до нуля. Даже снег и лед подтаивать начинал. А вот зима здесь длиться чуть больше. И там температуры опускаются еще ниже, а метели перерастают в почти непрерывные ураганы, бушующие не только по ночам, но и днем. Сейчас вам еще повезло. Сейчас пока лето. Но через пять-шесть дней начнется местная однодневная осень, и тогда с каждым часом погода будет портиться. До тех пор, пока не станет так плохо, что лишний раз носу из норы не покажешь. Правда, раньше, лет десять тому назад, говорят было еще хлеще. После катастрофы на восточном полушарии, в воздух много пыли поднялось и, пока она более-менее не осела, морозы стояли запредельные. Старожилы помнят те времена и считают, что сейчас здесь настоящий курорт.

– Кстати, о катастрофе.– снова вмешалась Дина.– А старожилы о том, почему она произошла, ничего не сообщали?

– А откуда им знать? Они же потом прилетели. Поговаривают лишь, что нечто страшное произошло в противоположном полушарии. То ли новое оружие испытывали, то ли какую другую технологию. В общем, прогремел очень сильный взрыв, снесший с лица планеты целый архипелаг. Стало гораздо холоднее, чем сейчас. К тому же, из-за облучения стало невозможным находиться на поверхности без защитного костюма. В общем хаосе войны планету спешно покинули. А когда-то здесь все было иначе.– грустно вздохнув, Лис приостановился и медленно обвел взглядом пустынный ландшафт.– Когда-то здесь была развитая исследовательская база, сеть научных лабораторий, испытательных полигонов, сборочные цеха. Были целые поселения и скоростные автодороги. Был свой космодром. Теперь же это все стоит бесхозное, обрастает снегом и льдом, медленно разрушается.

– И эта планета такая не одна сейчас, к сожалению.– покачал утвердительно головой биолог.– Заброшенных планет много. А кто, кстати, владел Аркторией?

– «Призм Интерстелларс».

– О-о-о, один из бывших членов ГСУ?– с некоторым трепетом протянул Джун.

– «Призм интерстелларс» был не просто членом ГСУ.– возразила Дина.– Эта корпорация настоящий долгожитель. Она состояла в Галактическом Совете Управления со времен его основания. А это более трехсот лет. Только подумайте, три с лишним века подряд быть одной из четырех крупнейших организаций, владевших суммарно более чем половиной всех известных человечеству миров.

– Можно сказать даже больше, эта компания и основала ГСУ и оставалась в его составе, пока не потерпела крах.– подхватил тему разговора Лис.– Но сколько времени держалась на плаву «Призм Интерстелларс», это не так уж и важно. Важно помнить, что каким бы сильным ты не был, сколько бы власти не было в твоих руках, у тебя всегда есть слабые стороны. И порой, для того, чтобы свалить с ног гиганта, бывает достаточно одного слабого тычка. Так случилось и с теми, кто владел Аркторией. Началась война с Щелкунами и неожиданно выяснилось, что большая часть планет, находившихся под властью компании, располагалась на периферии. На самой линии фронта. В ходе боевых действий «Призм Интерстелларс» потеряла множество освоенных ею миров, а вместе с тем потеряла свои баснословные доходы, влияние и власть. А позже и сама перестала существовать. Гибнущую компанию растащили по кускам, жаждущие занять освободившееся место конкуренты.

– А вы, я смотрю, кое-что все-таки знаете.– удивилась Дина.

– Ну, так ведь я не на пустынном планетоиде родился.– угрюмо произнес Лис.– Я не всю жизнь провел на Арктории, а только последние семь земных лет. К тому же, я не сказал ничего такого, что не было бы известно каждому, кто застал те времена в более-менее осознанном возрасте.

– А когда началась война с Щелкунами, мне и пятнадцати не было.– с кажущимся сожалением сказал Джун.– Я тогда мало чего понимал во всех этих корпоративных междоусобицах. Понимал только, что теперь будет плохо. Будут погибать люди, будут разрушаться города, опустошаться целые планеты. Однако потом, когда я подрос, то понял, что не это было самым страшным. Самым страшным было то, что корпорации в той войне преследовали исключительно свои, меркантильные интересы. А на погибавших во имя них людей, на их семьи, на всех раненых и оставшихся без крова им попросту наплевать.

– Лес рубят- щепки летят.– процитировал архаичную пословицу искатель.– Или же, как в шахматах, короли всегда будут жертвовать пешками. Вот только, когда фигура будет убрана с доски, о ее дальнейшей судьбе король уже думать не будет.

– Верное сравнение.– закивал биолог.– А вам сколько было во время войны?

– Гораздо больше, чем тебе.– коротко ответил Лис. В его голосе явно слышалось растущее недовольство, но Джун, будто нарочно, не замечал этого, продолжая свои по-детски наивные расспросы.

– Так вы, наверно, и в боевых действиях участие принимали?

– Принимал.

Искатель, ускорив шаг, снова вырвался вперед, демонстрируя тем свое нежелание продолжать этот разговор. Ученый хотел было последовать за своим угрюмым собеседником, но Дина придержала подчиненного, осуждающе покачав головой. В своей любознательности Джун перешел некую недозволенную черту, и теперь лимит общительности был, похоже, исчерпан. Следующие несколько часов пути троица провела в полном молчании. За это время они успели сделать пару привалов, отдохнуть и восполнить силы. Лис, усевшись чуть поодаль от своих спутников, на вершине камня, справил скромную трапезу, опустошив банку консервированных овощей и употребив трофейный УЛП-брикет. Джун и Дина разместились ниже, в укрытой от ветра глубокой промоине во льду. Воспользовавшись по-быстрому питательными инъекциями, они с интересом и плохо скрываемым внутренним содроганием наблюдали за тем, как искатель играется с грозным снегожуком, дразня того брошенной на снег пустой жестяной банкой. Биологу невольно вспомнились ужасающие сцены, когда его товарищи, срывавшиеся с обледеневших скал, падали на покрытый прочным настом сугроб и, не успев прийти в себя, оказывались разорванными на куски, вынырнувшими из нор хищниками. В душе Дины в тот момент, оживала обуревавшая ее первобытная ярость. На вторые сутки пребывания на Арктории она и сама едва не стала жертвой снегожука. Утянутая вслед за рухнувшим с горы ученым, женщина оказалась на небольшом снежном поле. Не успела она тогда сделать и пару шагов, как на пути возникло три громадных насекомоподобных туши. Еще несколько секунд и жизнь Дины трагически оборвалась бы. Но на выручку пришло оружие, взятое ею оружие. Неосмотрительно разрядив в приступе праведной злости весь боекомплект, женщина смогла уничтожить алчущих ее плоти тварей. Она спаслась, но взятый ею пистолет, без зарядов, превратился в бесполезную игрушку. И этот факт, факт того, что Дина не смогла сохранить необходимое в той ситуации хладнокровие, факт, что она вообще допустила свое падение, злил ее куда сильнее, чем агрессивное поведение снегожуков, или по-мальчишечьи необдуманное поведение покойного главы экспедиции.

Меж тем, охваченная бередящими разум воспоминаниями, Дина не сразу заметила, как Лис, снявшись с места, отправился в дальнейший путь, ни сказав ни слова. Растолкав зазевавшегося Джуна, она вместе со своим подчиненным поспешила вслед за уходящим вдаль искателем. Разморенный дозой питательных веществ, как после сытного обеда, биолог шевелился, будто сонная муха, недовольно жужжа, и ругаясь на покинувшего их странника. Дина пропускала этот выплеск негодования мимо ушей. Она прекрасно понимала логику Лиса и за то, что он ведет себя столь отчужденно, ни в коей мере не осуждала. Женщина осознавала, что этот искатель, спасший ей и Джуну жизнь, ничем им более не обязан. Он мог со спокойной совестью уйти прочь, бросив их одних в заснеженной пустыне. Мог не оставлять веревку, дабы помочь выбраться из пещеры. Мог не приходить на выручку этим утром, отдав на растерзание бандитам. Не сделай он этого, судить его было бы не за что. Как и другие искатели, он выживал на этой проклятой, скованной холодами планете как мог, собирая и используя каждую крупицу былого величия человеческой цивилизации. Одним своим существованием Лис символизировал собой ту самую цену, какую некогда пришлось заплатить древним людям за право жить на родной Земле. Ту самую цену, которую не осознают современные, живущие в тепле и достатке люди. Лишь охотникам за удачей была известна истинная мера веса всех пороков и добродетелей. В суровых условиях Арктории такие понятия, как милосердие, отзывчивость и доброта считались излишней роскошью. Даже человечность и та теряла былую ценность. А настоящим достоянием становилась твоя собственная, сохраненная вопреки всему жизнь.

Исходя из этой логики, свершенный Лисом поступок был неким «даром с барского плеча». Услугой, оказанной тем, кто вовсе не обязан был этого делать. И от того в голове начинали зарождаться тревожные мысли. Обеспокоенный разум искал ответы на возникшие вопросы. Искал причину, подтолкнувшую искателя на спасение незнакомых ему людей. Был ли тут корыстный мотив? Или движителем всему послужило такое абстрактное понятие, как кодекс?

Кодекс искателей.

Не в силах больше молчать, Дина отважилась крикнуть вслед бредущему впереди Лису.