Чтение онлайн

— Да, есть. Главный инженер, — ответила за шефа переводчица.

Кто-то брякнул:

— Что, тоже обкомовский алкаш?

Зал грохнул.

Комлев вспомнил разговор начальника милиции с опером и, не желая снова оказаться в неблаговидной роли, незаметно покинул зал.

Комлев вернулся в вытрезвитель. Удивился непривычной пустоте дежурки. Подходя к своему кабинету, услышал за дверью глухие щелчки. Потянул ручку: дежурный наряд в полном составе сидел перед поблескивающей змейкой домино. Балыков и Бусоргин хотели было выскочить из-за стола, но их придержал невозмутимый голос Кисунева:

— Подсаживайтесь, Афанасий Герасимович! На «под стол» играем…

— Я в эти костяшки не стучу, — произнес Комлев.

— Рыба! — Кисунев торжествующе вдарил ладонью по столу.

Крячко тяжело вздохнул. Милиционеры собрали алюминиевые прямоугольнички и готовы были выйти, как Комлев спросил:

— Какие у вас результаты?

— Че, в «козла», что ль?

— По доставленным на вытрезвление.

— Пока неважно, — продолжал Кисунев. — Сегодня день какой-то неудачный выдался.

— А что гнать лошадей? — заговорил Балыков. — Рано или поздно все качающиеся на улицах все равно нашими будут.

— А если их к тому времени подразденут или кто под машину попадет?

— Туда и дорога! — потер руки Кисунев.

— Виктор Иванович! — Комлев обратился к Крячко — Я либо что-то не понимаю, либо…

— Видите ли, Афанасий Герасимович! Фуфаев не заносится. Он может с милиционерами и «козла» забить…

— А я, получается, не могу?

— Получается, — ухмыльнулся Кисунев.

— Выезжайте на патрулирование, — строго отрезал Комлев.

— Да, Афанасий Герасимович! С отдела звонили, просили деньги на «Советскую милицию» собрать, — сказал Крячко.

— Ну, так собирайте.

— У нас этим обычно зам занимался, — продолжил Крячко.

— Ну я, так я. Сдавайте мне, Комлев сел на освободившееся кресло.

— Нате, — Бусоргин первым хлопнул по столу купюрой.

Афанасий тоже достал свой кошелек, нашел в нем необходимую сдачу. Бусоргин вышел. И вслед за ним со словами «сейчас принесу» — Крячко.

— Товарищ замнач! Можно я завтра? — спросил Балыков. — У меня при себе нема.

— Че завтра, я отдам? — произнес Кисунев, рыская по карманам. Достал из кителя несколько хрустящих бумажек и, отделяя одну из них, обронил на стол фотокарточку. Та плавно опустилась на истертую полировку прямо перед Комлевым. На ней он узнал работягу. Вспомнил заявление женщины о якобы пропавших у ее мужа деньгах и поднял глаза на Кисунева.

— Это за меня и за Балыка. Комлев проглотил комок в горле.

— Фото чье-то… — произнес Кисунев и хотел было взять, но Комлев накрыл глянцевый квадратик ладонью:

— Присядь!

— А че? — спросил Кисунев.

— Вы, Балыков, идите, — сказал Комлев милиционеру и, когда тот вышел, снял руку с карточки:

— Откуда это?

— А я почем знаю?

— Не знаете? Ну, приглядитесь…

— Мужик какой-то… — Кисунев склонился над столом.

— Внимательнее, внимательнее…

— Шут его знает. Кисунев был невозмутим.

— Могу напомнить. Доставленный вами из дома культуры.

— А че, похоже… Сколько их через меня проходит. Упомнишь разве…

— А фото каким образом к вам попало?

— …Оно лежало в коридоре. Я его подобрал.

— А, вот оно что! А мне тут сказали, что у него пропали деньги которые лежали вместе с фотокарточкой.

— Ну, вы и скажете! У меня аж мурашки по спине побежали.

Комлев почувствовал, как вспотела у него шея. Хотел было схватить Кисунева за грудь, но в проходе появился Крячко с деньгами в протянутой руке.

— Можете не считать.

— Че, я свободен? — спросил Кисунев и, видя, что Комлев не находит, что сказать, со словами «на подбор надо ехать» выскочил из кабинета.

Афанасий взял деньги у Крячко, проводил его отупевшим взглядом и снова остановил глаза на злосчастном фото.

Здесь не только лгут, пьют, издеваются, но и просто грабят людей, как на большой дороге. И никто ничему хорошему никого тут не научит. Система… Гнилая система.

Просидев неподвижно какое-то время, поднялся, подошел к дежурному, почти безучастно спросил:

— Не звонил начальник, когда он выходит?

Крячко отрицательно помотал головой.

«Да, подставил он меня, — подумал Комлев и посмотрел в окно. — Да и бородач надул. Жена его так и не пришла. Вот прохиндей…»

Вышел из вытрезвителя. Шел домой медленно, не зная, что ему делать дальше. Ни в одном встречном лице не увидел ответа. Все они были безучастны, расплывчаты, чужды. Решил завтра пойти к начальнику райотдела и посоветоваться, как быть.

Утром Комлев был уже там. Глубоко вздохнул, вошел в кабинет.

— Я к вам, товарищ подполковник.

— А, ты здесь, а я тебе названиваю. Садись, — Саранчин положил трубку.

Комлев увидел стоящего у окна прилично одетого прилизанного мужчину.

— Скажи, что ты там на комиссии вчера ляпнул? — спросил начальник.

— Как, ляпнул? Я не выступал.

— Про товарища Дулимова. Вот, кстати, познакомься.

Стоящий у окна набычился.

— Меня спросили, был ли товарищ Дулимов в вытрезвителе?.. Я доложил, как оно есть.

— Это называется «заложить», а не доложить, — произнес Дулимов, передернувшись.

— Помолчи, — оборонил Саранчин Дулимову. — Ты же сам знаешь. Нет у нас кадров. Чехарда идет. Неопытной молодежью дырки и затыкаем. Теперь нам надо самим расхлебывать это дело. Сейчас поедем. С Софой ты договорился?

— Да все там на мази, — ответил Дулимов.

— Ну, ты, Комлев, давай. Иди и думай. Твои вопросы потом. Сейчас не до тебя. Но запомни: ни одного представления без моего ведома чтобы никуда не отправлял! И справок не давал! Никакой самодеятельности!

— А как… — оторопело начал Комлев.