Чтение онлайн

— А я не видел фотографию вашего сына, — вымолвил Вадим первое, что пришло ему в голову.

— Заходи ко мне в комнату, посмотри, — с теплотой в голосе разрешила Ульяна.

— Непременно зайду, — кивнул Вадим. — Мне бы одеться, Ульяна Наумовна.

— Одевайся сынок, — засуетилась Ульяна, — заболталась я, а тебе ж на работу. — Она быстро вышла из комнаты и уже из коридора добавила: — Умывайся — и на кухню. Я тебе завтрак приготовила.

— Спасибо, Ульяна Наумовна! — поблагодарил Вадим. — Напрасно беспокоитесь. Я найду где перекусить, голодным не буду.

— Ты это брось, сынок. Знаю я вас, молодых, — что попало схватите в забегаловке, вчерашнее или позавчерашнее, а потом животом мучаетесь.

Вадим почувствовал себя неловко от такой плотной опеки квартирной хозяйки. Однако сознание ему подсказывало — надо быть осторожным в поведении и в словах, чтобы случайно не обидеть старую радушную женщину, принимавшую его, как родного сына.

— Я сейчас, Ульяна Наумовна, — сказал он громко и поспешил и ванную.

Когда он зашел на кухню, то был поражен изобилием на столе. Приятный запах источала гора свежих пирожков, пончиков и ватрушек. Две глубокие вазочки были наполнены вареньем: одна из жимолости, другая малиновым.

Ульяна стояла возле стола и широко улыбалась.

— Садись, — пригласила она и стала наливать ему в чашку душистый чай.

Вадим не нашелся что ответить и, смущенно улыбнувшись и поблагодарив, сел за стол.

Хозяйка опустилась на стул только после того, как наполнила его чашку чаем, и, указывая на пирожки, прокомментировала:

— Вот с черемухой, Валера их любил, вот эти со щавелем — я их обожаю, это с капустой, это ватрушки с творогом, а это пончики с повидлом. Повидло яблочное. Я его сама готовлю. Покупаю яблоки подпорченные, они дешевле. Вырезаю гнилые места, а из чистой мякоти варю повидло. Сорта беру разные, от этого смешивания повидло получается особенно вкусным. Тебе какие больше нравятся?

— Мне все нравятся, — ответил Вадим, беря еще горячий пирожок с черемухой. — Я бы сразу их все съел.

Ульяна усмехнулась и сказала:

— Ты говори по правде, а не ради того, чтобы мне угодить. Какие нравятся особенно?

— С черемухой, с капустой, со щавелем и с повидлом — как можно серьезнее ответил Вадим и взял пирожок со щавелем. — У меня мама тоже любит печь пирожки, с капустой и со щавелем. Хорошие витамины.

— Хорошие, — кивнула довольная Ульяна. — Значит, ватрушки с творогом у тебя не в почете. Удивительное совпадение — мой Валера тоже не очень их любил.

— А вы что сами не едите? — пробубнил Вадим с набитым ртом.

— У меня рано аппетита нет. Я потом, попозже.

— И когда вы только успели столько настряпать? — выказал удивление Вадим и потянулся за пончиком. — Можно подумать, что вы всю ночь только этим и занимались.

— А я мало сплю, — вздохнула Ульяна. — От силы часа три. Как Харитона похоронила, так внутри будто что-то окончательно сломалось. Смысл жизни потерялся. Ночью из квартиры выхожу на улицу и хожу вокруг дома, хожу. Все думаю — зачем живу, какая людям от меня польза?

«Удивительно, — отметил про себя Вадим, — выходит, я почувствовал выходящую из квартиры Ульяну Наумовну подсознанием, а затем мои чувства преобразовались в сон. Бедная женщина. Единственный сын погиб, а тут и муж умер. Есть от чего впасть в депрессию».

Наевшись до отвала, что с ним с утра случалось весьма редко, Вадим с особой нежностью поблагодарил хлебосольную хозяйку за чудесное угощение и отправился в прокуратуру. В памяти он себе сделал зарубку — вечером непременно купить побольше продуктов. Раз уж Ульяна Наумовна не хочет брать плату за постой деньгами, то пусть хоть продукты будут ей компенсацией.

До начала рабочего дня еще было достаточно времени, и он решил пройтись пешком.

Вадим сидел в кабинете прокурора и ждал разноса. Однако его не последовало.

Сан Саныч не спеша листал протоколы допросов, где-то пролистывал быстро, а где-то задерживался взглядом подольше. Наконец он закрыл папку, вернул ее следователю, побарабанил пальцами по столу и со вздохом констатировал:

— Поработал ты на совесть, бумаги намарал много, однако результат нулевой. Словом, очередной висяк.

— Но, Сан Саныч, это ведь только начало, — попытался защищаться Вадим. — Буду раскручивать Киндинова. Интуиция подсказывает, что он убийца. Больше некому. Как говорят люди, именно он чаще всего распивал спиртное с пострадавшим. Наверняка тут обыкновенная бытовуха. Напились, поссорились и… Правда, скользкий какой-то этот Киндинов. Не так будет просто его расколоть. Тут, конечно, ничего удивительного — бывший зек. Лагерные университеты прошел.

— Что ж, продолжай, — неопределенно вымолвил прокурор, — может, и нащупаешь какую зацепочку.

Зазвонил телефон.

Прокурор поднял трубку.

— Да. Кравцов.

По мере того как прокурор слушал, лицо его все больше мрачнело: похоже, кто-то говорил ему неприятные вещи.

— Что за чертовщина, — произнес он нервно. — Маньяк завелся, что ли? Этого нам еще не хватало. Ладно, сейчас следователь подъедет.

Резко опустив трубку на аппарат, Кравцов посмотрел на Вадима с некоторым сочувствием и распорядился:

— Бери мою машину и срочно дуй на место происшествия. Как приедешь — машину отпусти. Она мне будет нужна.

— Но что случилось, Сан Саныч, и где?

— Ах да, — махнул рукой Кравцов, — извини, я ж тебе ничего не сказал. С утра мне опять настроение подпортили. Областной прокурор на ковер вызывает.

– На разнос, что ли? За что?

— Из-за взяточника. Не может смириться коммерсант со своим необычным положением. Во все инстанции жалобы наказал. Обвиняет прокуратуру в том, что якобы мы ему доллары подсунули. Но ничего, белый флаг я не собираюсь. выбрасывать и ни на какие компромиссы не пойду. Вплоть до разбирательства у Генерального прокурора. Напрасно некоторые надеются, что за деньги можно всех купить. Не дождутся.

— Но областной прокурор вроде порядочный человек, — заметил Вадим, — должен разобраться.

— Я тоже такого мнения, — вздохнул Кравцов, — однако на нервы вся эта некрасивая возня действует. Ладно, хватит об этом. Теперь о происшествии. Звонил начальник районного отдела полиции Миловидов Григорий Петрович. Ты его видел у меня на совещании. Так вот, он сообщил, что на Кропоткинском жилмассиве вновь убийство. Убит парнишка лет семнадцати. Буквально в ста метрах от того подъезда, где был убит слесарь-сантехник Сажин.