Чтение онлайн

— Ну, это другое дело, — широко улыбнулся участковый. — Спасибо, Игорек, за приятное известие!

— За спасибо шубу не сошьешь, дружище, — усмехнулся Осипов. — Хоть поговорка старая, но она по-прежнему имеет силу. Заказывай своему тестю на деревню побольше самогона. Он у тебя спец по огненной водице.

— Это само собой, — кивнул участковый и, бросив быстрый взгляд на Вадима, пояснил: — Для себя тесть гонит, а не на продажу. Законом не запрещено.

— Не запрещено, — подтвердил Вадим и перевел разговор в деловое русло: — Заглянем в вашу картотеку, лейтенант?

— Слушай, следователь, давай на «ты»? — предложил участковый. — Мы люди простые.

— Давай, — охотно согласился Вадим. — Я тоже не генеральский сын, а человек деревенский. Ты говорил, что пострадавший Костя Суглобов в компании наркоманов за старшего был?

— Да.

— Хотелось бы узнать, кто ближе всего к нему был? С кем он дружил, кто у него был первым помощником? Думаю, с этими лицами нам в первую очередь и стоит встретиться.

— Понятно, — кивнул участковый и открыл металлический ящик.

Через минуту он положил на стол досье на наркоманов — стопку картонок с приклеенными в верхнем углу фотографиями.

— Вот они, паразиты на нездоровом теле общества, — мрачно пошутил участковый и стал медленно перекладывать карточки, комментируя их при этом. — Абросимов Гена, возраст четырнадцать лет. Учащийся шестого класса. Двоечник. Это, можно сказать, начинающий наркоман. Мать работает техничкой в коммерческом киоске, отец сидит за разбойное нападение. А вот наркоман со стажем — Грунев Славик, пятнадцать лет. Бросил школу. Отец занимается коммерцией, и мать имеет мясную лавку. Состоятельные люди, а сын непутевый. Целыми днями болтается на улице. Имеет несколько приводов в полицию за мелкое хулиганство. С родителями я беседовал многократно, но никакого результата. Далее. Ершов Дима, шестнадцать лет. Отец — главный инженер завода радиодеталей, мать находится в психиатрической больнице. Запилась. Дима дважды кидался с топором на любовниц отца с требованием, чтобы они убирались ко всем чертям. Но, к счастью, до трагедии не дошло. Последний месяц Дима дома почти не бывает, но тайно потягивает из квартиры вещи и продает. На вырученные деньги покупает наркотики. А но…

— Подожди, лейтенант, — остановил Вадим, — всех перечислять в данный момент не надо! Долгая песня. Сколько в этой стопке твоих подопечных?

— Двадцать шесть.

— Невеселая статистика. Найди-ка пострадавшего Суглобова.

Полистав карточки, участковый выдернул нужную.

— Так, Суглобов Константин, семнадцать лет. Осилил только семь классов. Два года отбывал наказание в колонии общего режима в пермской области. За кражу. Освободился в прошлом году и быстро стал авторитетом среди наркоманов. До отсидки занимался боксом и имел первый спортивный разряд. Неоднократно занимал призовые места на областных и региональных соревнованиях. Вот так. Способный был малый. После зоны круто изменился. Подсел на наркотики. Есть сведения, что Суглобов имел связь с цыганами в Искитиме, откуда привозил дозы героина и продавал местным пацанам. Однако с поличным его так и не удалось поймать.

— Родители у него есть?

— Были. Строители. Отец работал каменщиком, а мать крановщицей.

— Почему — были?

— Мамаша его не прочь была выпить и погулять с мужиками налево. Муж, то бишь отец Кости, застукал ее с соседом и обоих зарубил топором. Сейчас за двойное убийство отбывает двадцатилетний срок. Костю, лишившегося матери и отца, приютила тетка, которая не очень была ему рада. Собственно, улица стала домом парню.

— С Костей понятно. Найди-ка его ближайших дружков.

— А вот они, рядом. Фамилии я подзабыл, но физиономии запомнил. Дорофеев Лева и Паша Кондратьев. Обоим по шестнадцать. У обоих есть приводы в полицию за мелкие хулиганства и кражи. Не сидели. Но до серьезного преступления, до зоны, у обоих один шаг. Оба выросли без отцов. У Дорофеева мать скорняк. Шьет шапки и продает на барахолке, где имеет свое место. Любит погулять с разными любовниками. Пьет, но не запивается. Ее муж, то есть отец Левы, погиб на зоне в криминальной разборке. Отбывал срок за грабеж.

— Я имел честь его ловить, — вставил старший лейтенант Осипов. — Я тогда младшим лейтенантом был. Он мне финкой глубокий след оставил в правом боку. При ударе он потерял равновесие, и это меня спасло. Иначе бы я сейчас с вами не разговаривал. Много крови тогда потерял. Спасибо ребятам — подоспели.

— Я слышал об этом, — кивнул участковый и, закурив сигарету, продолжил: — Теперь о Паше Кондратьеве. Вот его и можно назвать правой рукой Суглобова. Живет с матерью в старой «хрущевке» на Рельсовой. В однокомнатной квартире. Мать его работает проводницей в поездах дальнего следования. Понятно, дома не бывает часто и подолгу. Паша предоставлен самому себе и этим пользуется — собирает к себе друзей-наркоманов. Словом, в его квартире настоящий притон. Шумных оргий там не бывает, кайфуют по-тихому. Обкурятся, обколются, после чего витают в облаках. Три месяца назад некто Боря Балуев вообразил себя парашютистом и прыгнул с балкона. Квартира-то на пятом этаже — разбился насмерть.

— Таких парашютистов по городу немало, — подхватил старший лейтенант, — позавчера один такой обкурившийся сиганул с двенадцатого этажа высотного дома на Вокзальной магистрали. Не буду оригинальным, если скажу, что наркомания — это чума двадцать первого века.

— Кто бы спорил. Ладно, перейдем от разговоров к делу. — Вадим поднялся и забрал из рук участкового досье на Кондратьева. — Возьму на время с возвратом. Думаю, что в притоне всегда кто-нибудь есть. Для нас сейчас необходимо выяснить главное — кто убил Суглобова и мотивы этого преступления.

— Жаль, косячка у нас нет, — покачал головой участковый.

— Это еще зачем? — удивился Вадим.

Лейтенант со старлеем многозначительно переглянулись. Затем участковый пояснил молодому следователю:

— За дозу, Вадим Сергеевич, любой наркоман развяжет язык на всю длину. К этим типам особый подход нужен.

— Нет, ребята, давайте действовать по закону, — решительно заявил Вадим.

— По закону так по закону, — согласился участковый, запер картотеку в железный ящик и проверил наличие заряженной обоймы в пистолете.

— Следователю виднее, — кивнул инспектор уголовного розыска и. проверил свой пистолет.

— А я пистолет с собой не ношу, — заявил Вадим. — Полагаю, что надо действовать убеждением.

Все невольно рассмеялись.

— Это до тех пор, пока тебе нож под ребро не воткнули, — заметил старший лейтенант. — Не дай бог, конечно. Но если такое случится, то мнение твое насчет личной безопасности переменится. Не случайно наш полковник любит повторять: «Желаю вам, дети мои, благополучно дослужить До пенсии». И это не красивая фраза. Ее породила наша опасная работа. Вот и я тебе, следователь, желаю доработать до пенсии.

— Спасибо! Я учту. Ну, пошли в притон?

Дверь в квартиру Павла Кондратьева была приоткрыта. Изнутри доносились отчаянные женские выкрики.

Вадим толкнул дверь и, в сопровождении сотрудников полиции, вошел в коридор.

В этот самый момент худенькая невысокая женщина лет сорока пяти изо всех сил охаживала скрученным полотенцем бледнолицего, стриженного под ноль парня, сидевшего на тумбочке старого, с расколотым зеркалом трюмо. Парень совершенно не защищался, отчего создавалось впечатление, что на него удары полотенца совершенно не действовали.