Чтение онлайн

– Полюбовалась бы я на вас, – ехидно парировала Гульзара. – Я теперь даже без всяких практик, с открытыми глазами, подолгу не могу вспомнить, кто я и где. А уж ходить или говорить – это верх эк-ви-ли-брис-ти-ки.

– Молодец, поздравляю! Эх, жаль, такие асы сматываются на запасной аэродром! Ничего, тебя и в юрте будет колбасить от нашей энергии, – «порадовал» ее Серега.

Попрощавшись, Гульзара медленно, нетвердыми шагами скрылась в проходе между зарослей облепихи, а на арене цирка появилось новое действующее лицо.

Это был пожилой киргиз худощавого телосложения. В черных волосах его виднелась обильная седина, а лицом он напоминал Луи де Фюнеса. Мужчина имел весьма странное одеяние: изрядно помятые черные брюки, белая рубашка и «пинжак с карманАми» черного цвета. Обут «Луи» был в короткие кирзовые сапоги, основательно заляпанные грязью. И это при тридцатиградусной жаре! В руках он держал резиновую маску и трубку для подводного плавания.

Серега с Таракановым аж рты разинули при виде столь колоритного субъекта. Вовка изрек:

– Конферансье, не иначе!

– Ага! – заржал Серега. – Бабочки только не хватает. Или клоун.

– Не, – мотнул головой Вовка. – Клоуны – это мы с тобой. Хотя возможно совмещение ролей: на полставки – конферансье, на полставки – клоун.

«Луи» остановился рядом с ребятами, наклонившись, чтобы заправить брюки в сапоги. В этот момент ему на плечо села бабочка светло-салатового цвета.

– А вот и бабочка… – шепнул Сергей Вовке. – Все как заказывали.

– Обалдеть! Точно конферансье. Ждем объявления следующего номера.

Киргиз выпрямился, бросив на ребят мимолетный взгляд, затем прошествовал на берег и степенно разоблачился, оставшись в полинявших семейных трусах умильной розовой расцветки. «Луи» подошел к воде, но купаться не стал. Он повесил одежду на предплечье, затем в левую руку взял трубку с маской, а правой аккуратно захватил сапожки за голенища. Важной походкой «актер» двинулся вдоль берега в сторону основного пляжа и через минуту скрылся за кустами.

– Представление окончено! – интерпретировал Вовка действия конферансье.

– Ну что ж, всем спасибо! – поблагодарил Серега участников «Шоу подглядывания» и в знак признательности сложил руки в намастэ, картинно склонив голову.

Тараканов повторил его жест, а потом задрал голову вверх:

– И Ему спасибо! Аллах ведь тоже подглядывает! За всеми сразу.

– И смешит, и ухахатывается круче всех, – добавил Серега.

– Точно. Бог – это Челентано, главный клоун Вселенной!

– Призраки были союзниками, дон Хенаро? – спросил я.

– Нет, они были людьми.

– Людьми? Но ты же сказал, что они были призраками…

– Я сказал, что они более не были настоящими. После встречи с союзником не осталось ничего настоящего…

– Все, кого встречает Хенаро по пути в Икстлан – лишь эфемерные существа, – объяснил дон Хуан. – Взять, например, тебя. Ты тоже – лишь призрак. Твои чувства и желания – это преходящие чувства и желания человека. Они эфемерны и, заставляя тебя суетиться и запутываться во все новых и новых проблемах, исчезают, рассеиваясь как дым. Вот он и говорит, что по пути в Икстлан встречает лишь призрачных путников.

Я вдруг понял, что рассказ дона Хенаро о путешествии в Икстлан – сплошная метафора от начала и до конца.

– То есть твое путешествие в Икстлан – не настоящее? – спросил я.

– Путешествие-то – настоящее! – возразил дон Хенаро. – Путники – не настоящие.

К. Кастанеда. «Путешествие в Икстлан»

Перескочив за одно утро сразу несколько энергетических ступенек, космогонщики достигли особого состояния. Условно его можно было назвать «трамплином». В этом состоянии любое, даже самое «обычное» действие являлось энергетической практикой (прыжком с трамплина) и стремительно разгоняло скорость вибраций. То, чего раньше возможно было достичь лишь сверхусилиями, сейчас приходило само – легко и просто.

Серега с Вовкой присели на коврик и снова погрузились в созерцание. Их внимание привлекли две бабочки – такие же, как та, что присела на плечо конферансье, – кружившие в воздухе прямо перед ними. Трепеща нежными крылышками, бабочки исполняли парный танец потрясающей красоты. Синхронные движения, сложный рисунок, смена ритма, мастерские развороты и фигуры высшего пилотажа – все это завораживало и вызывало утонченный восторг. В какой-то момент Тараканов обнаружил, что они с Серегой наблюдают за бабочками, затаив дыхание – на задержке после вдоха!

Серега, не выдержав, воскликнул:

– Вовка, смотри, смотри! Они кружатся, а потом разлетаются… В точности как мы с тобой, когда плясали рэп «Кто я?»

– Да-да, я вижу! А сейчас по прямой слетаются…

Бабочки затрепетали в нескольких миллиметрах друг от друга и, махнув крылышками на прощанье, разлетелись в противоположные стороны.

– А вон стрекозы, в таком же танце! – обратил внимание Тараканов. – Что творится! Уму непостижимо!

Возле молоденьких тополиных побегов дрожали в воздухе две большие стрекозы. Вовка даже слышал шелест их голубоватых крыльев. Стрекозы вились друг возле друга в колдовском танце, стремительно перемещаясь, то и дело меняя место встречи. Вот они рванули в разные стороны, казалось бы, навсегда…. Но спустя несколько мгновений красавицы-летуньи снова пересеклись – теперь уже высоко, над кустами облепихи, – а вскоре исчезли из поля зрения.

– День подглядывания завершился, – улыбаясь до ушей, констатировал Сергей. – Весь мир уже открыто разыгрывает представление!

– Начался День прямых взглядов! – согласился Вовка.

После выхода конферансье они намеренно стали назначать роли окружающим объектам. Подняв глаза к небу, Тараканов промолвил:

– Облака тоже исполняют свой, медленный танец. Все позируют.

Серега запел:

– «Я пригласить хочу на танец Вас и только Вас, и неслучайно этот танец – вальс»… Слушай, Вован, а мы «Элль» только два раза спели.

– Мы так отлетели, что про третий раз забыли.

– Я и второй-то раз забыл, – признался Серега. – Сделал вдох, а на задержке понесло, как в водовороте. Вот и забыл, что мы собирались на выдохе «Элль» петь. Если бы ты не запел, я бы и не вспомнил.

– Я и сам непонятно как вспомнил. Ну, что, споем? В принципе можно ничего не делать – и так прет. Но хочется еще дальше рвануть!

– Да, интересно – неужели может быть круче? Ну, встаем, и погнали!

И в третий раз спели они «Элль». Высокий вибрирующий звук стрелой пронзил пространство, раздробив его на множество поющих микрочастиц. Задержав дыхание и сделав серию довдохов, Вовка почувствовал, как по ногам поднимается неукротимая, могущественная сила – энергия Кундалини, заполняющая тело кипящими струями. Эти струи, будто змеи, переплетались причудливым образом, раскачивая Вовкино тело вправо-влево, как ваньку-встаньку. Когда они, слившись в единый поток, достигли макушки, раскачивание прекратилось. Из макушки полилась огненная река, которая в считаные секунды превратила весь мир в полыхающее море энергии. Вовку поглотила пучина Огня, не имеющая ни верха, ни низа, ни право, ни лево…