Чтение онлайн

Наверное, тут стоило пробормотать какие-нибудь извинения, однако я смолчал.

— Как видишь, ты мне поневоле полезен, — продолжил Властитель. — И если встанешь на мою сторону, во многом выиграешь, так что рекомендую подумать. Я хорошо награждаю своих союзников, а также тех, кто мне верно служит.

"Зажравшийся работник Трансматериковой монополии", как обозвала меня однажды Вир, выслушал это предложение без интереса. У меня и так зарплата не маленькая и есть все, что мне надо!

— Не все, — усмехнулся Мерсмон. — Я ведь могу предложить тебе то, о чем ты даже мечтать не смеешь. Ты знаешь о том, что у тебя довольно красивые черты лица?

— Какое это имеет значение?

— Ты прав, сейчас — никакого. Но если бы тебя не покусали вьюсы, ты был бы весьма привлекательным молодым человеком.

Он протянул руку и прикоснулся к моей щеке. Пристает, что ли?.. Я не испугался, скорее сильно удивился. Условного рефлекса, включающего страх в таких ситуациях, у меня нет, а кроме того, еще не было случая, чтоб я не сумел за себя постоять.

— Нет, Залман, не то, о чем ты подумал. Это не домогательства, просто маленькая демонстрация моих возможностей. Посмотри завтра утром в зеркало.

После этого он пошел дальше по коридору, а мы с моей провожатой пошли своей дорогой, и я так и не понял, откуда там тянуло сквозняком. Возможно, это был не обычный поток воздуха, а что-то, связанное с охранными чарами.

Когда я вернулся домой, место на щеке, до которого он дотронулся, начало зудеть, и я решил, что он навел на меня порчу в отместку за то, что я ему мысленно перечил — на то и Темный Властитель! Смазал бальзамом от кожных раздражений, это помогло.

Маленький шок я пережил утром, когда увидел свое отражение в зеркале над умывальником. На левой щеке появился участок нормальной гладкой кожи размером с двадцатисантимовую монету. Кожа, как у большинства людей, а не та разодранная и кое-как зарубцевавшаяся плоть, из-за которой от меня прохожие в темных переулках шарахаются. И никакого зуда больше не было.

Я долго это разглядывал. Так вот что имел в виду Темный Властитель: он может сделать мое лицо таким, каким оно было бы, если бы меня в детстве не покусали вьюсы!

Но взамен — стать его слугой, беспрекословно выполнять его приказы, изменить свое отношение к тем вещам, которые мне не нравятся? Я сразу понял, что не соглашусь, но как же мне было тоскливо тем утром… Возможность избавиться от уродства — вот она, только руку протяни. А воспользоваться нельзя.

Потом это прошло, лишь временами тоска накатывает. Но я все равно не хочу ему служить, поэтому каждый раз стараюсь поскорее переключиться на другие мысли".

Прервав чтение, Залман встал и подошел к зеркалу. Ага, вот он, участок здоровой кожи на изрытой шрамами левой щеке — так с тех пор и остался.

— А, вон ты докуда дошел? — спросила Сандра — она сидела за другим концом овального дубового стола и бегло просматривала газеты. — Для меня было загадкой, откуда это взялось, а ты не говорил. Не теряй времени, читай дальше.

"Попал в историю на Лаконоде. Вернее, мы попали вчетвером: я, Кириак — дублер водителя таран-машины, Михас — шофер грузовика и Джон — механик.

Мы пошли гулять по Ривероне, лаконодийской столице. Группой, потому что по одиночке нельзя, нас всех ознакомили под расписку с приказом руководства. В Ривероне люди пропадают. Говорят, одиноких запоздалых прохожих съедают здешние кесу или крадут вербовщики из Народной Повстанческой армии.

Столица Лаконоды меньше Танхалы, но там такое хитросплетение каналов и мостиков — настоящий водяной лабиринт. И ландшафт холмится — обычное дело, если половину какой-нибудь улицы занимают марши истертых каменных ступенек. И полно домов-перевертышей: с этой стороны он одноэтажный, а с другой — целых три-четыре этажа.

В таком доме и находилась харчевня, откуда нас в двенадцатом часу ночи вытолкали вышибалы, после того как Джон захотел спеть и на середине уснул, уронив голову в тарелку с омлетом, а Кириак полез в драку с парнями за соседним столиком, которым не понравилось пение Джона. Я был почти трезвый, Михас — относительно трезвый, и мы стали ловить машину. Поймали микроавтобус — так оно выглядело в первый момент, а на самом деле те, кто сидел в микроавтобусе, поймали нас.

Вербовщики НПА. Работали они четко и слаженно: дали каждому по темени, и очнулись мы уже связанные, в каком-то гараже. Охранник, паренек лет семнадцати, восторженным ломающимся голосом сообщил, что наш долг — вступить в Народную Повстанческую армию и отдать свои жизни в борьбе с Мерсмоном, а другого долга сейчас ни у кого нет и быть не может.

Джон спал счастливым пьяным сном, Кириак злобно матерился. Михас лежал, свернувшись, и молчал, его лица я не видел. Меня разбирала досада, и я начал спорить с охранником, но это было все равно, что препираться с патефонной записью. Исчерпав свой запас пламенных лозунгов по третьему разу, парнишка ушел. В течение некоторого времени я пытался разорвать сыромятные ремни, потом понял, что это безнадега. Михас начал тихонько насвистывать сквозь зубы сложную переменчивую мелодию, и я, помню, удивился его самообладанию.

Интересно все-таки, почему противники Мерсмона, которые столько говорят о своих светлых целях, не гнушаются грязными и подлыми средствами? Темный Властитель, по крайней мере, пытался меня по-честному купить — думаю, если б я согласился на сделку, он бы привел мою несчастную физиономию в соответствие с исходным проектом, как обещал. Другое дело, что я не хочу ему продаваться. А эти — сцапали случайных прохожих на улице и поставили перед фактом: будете воевать на нашей стороне, и знайте, что ваши жизни — ничто, главное — наша победа.

Пройти подготовку в их лагерях, а потом при первом удобном случае сдаться в плен? Это не так просто, как кажется. Для кесу пленные люди — прежде всего пища. В основной своей массе они народ достаточно дикий, и разбираться, кто ты такой, не станут. Те кесу, которые окружают Мерсмона — это интеллектуальные сливки: Лайя, Яранса и им подобные научились вести себя, как придворные дамы, но намного важнее то, что они читают книги и усваивают знания, накопленные другой расой. А те, кто воюет в окрестностях Лаконоды, в большинстве настоящие дикарки, они убьют меня до того, как я успею что-либо объяснить. Но вряд ли мне позволят с ними объясняться. Я слышал о том, что отряды, сформированные из не-добровольцев (то есть, из похищенных людей), НПА использует, как пушечное мясо, и за ними всегда идут бойцы-надсмотрщики, которые стреляют в тех, кто пытается дезертировать или сдаться.

В затхлой темноте гаража вспыхнул слабенький ночник, это положило конец моим размышлениям. На животе у Михаса сидел громадный паук с черными шипастыми лапами, от него-то и исходило это зыбкое голубоватое мерцание.

Кириак сдавленно вскрикнул, но я успел отреагировать до того, как он заорал по-настоящему — перекатился, извернулся и ударил его связанными ногами.

— Тихо! — прошипел я. — У Михаса — Защитник, это наш единственный шанс!

Он понял и кричать благим матом не стал.