Чтение онлайн

Эфра сказала, что ждет ребенка. Мы с ней ушли из Кесуана из-за этого. Замок-в-скале время от времени подвергается магическим атакам со стороны Высших, которые хотят достать Темного Властителя, а он эти атаки отражает, но все это может повлиять на плод во чреве матери, вызвать мутацию. Среди кесу беременных нет, а Эфре Властитель советовал сделать аборт, но она не захотела.

— Когда я работала в мархенской больнице, я там видела в гинекологическом отделении… таких детей, — рассказывала она, глядя на меня покрасневшими от слез глазами. — Тогда мне это было все равно, как и все остальное. Властитель сказал, пока он в порядке, но дальше может произойти все, что угодно. Властитель говорит, можно устроить безболезненный выкидыш, без осложнений, а мне жалко… Он ведь там живой, — она приложила руки к животу. — Маленький, но живой, и уже все чувствует.

— Если я отвезу тебя в Соррену к Ганне, у нее ты будешь в безопасности, — предложил я. — Она и роды принимать умеет. Это она меня выходила, когда я родился. Ты могла бы жить у нее под видом ученицы. Главное — добраться до Соррены.

— Почему — под видом? Если она знахарка, я бы к ней по-настоящему в ученицы пошла, — Эфра улыбнулась сквозь слезы. — Лишь бы Властитель нас отпустил.

Он уступил, когда его попросил об этом Дэнис.

— Вы собираетесь сделать глупость. Здесь вы под моей защитой, а на территории коалиции вас могут арестовать, как пособников и прихвостней.

— У меня есть план, — буркнул я.

— Такой же гениальный, как твой план совершить кражу со взломом и осчастливить, не размениваясь на мелочи, все человечество?

Я промолчал.

Насчет глупости, как я теперь понимаю, он был прав, но мы с Эфрой должны были попытаться спасти нашего ребенка. Тогда я подумал именно об этом, и она тоже.

— Вы сумасшедшие. Если вы уцелеете, в чем я сомневаюсь, мне придется, видимо, признать свое отцовство? — он слегка приподнял тонкую светлую бровь.

Мы переглянулись.

— Это наш ребенок, и пусть он лучше так и считается нашим, — сказал я.

— Если это возможно, мой господин, — тихим умоляющим голосом добавила Эфра.

— Что ж, тогда я дам тебе официальный развод, с приличествующими алиментами и титулом. Надеюсь, ты по-прежнему останешься главным украшением моего двора?

Она опустилась на колени, на плиты черного мрамора, который, как я теперь знаю, добывают там же, в Кесуанских горах, и стала благодарить.

Отослав ее, Властитель сказал, что напрасно я послушал женщину, и что у меня еще есть время передумать, но я уже принял решение и менять его не собирался.

— Если вы не возражаете, я отвезу Эфру в безопасное место и потом вернусь сюда. Я ведь нужен здесь, как психотерапевт?

— Ну конечно, вернешься, — он одарил меня еще одной презрительной ухмылкой. — Чтобы украсть сокровище, которое, по вашему мнению, принесет людям счастье и вечное благоденствие! Если при следующей попытке вы с Дэнисом проявите хотя бы малую толику изобретательности, я буду приятно удивлен. Интересно, догадаешься ли ты захватить с собой то, без чего у вас нет даже мизерного шанса на успех?

До меня до сих пор не дошло, что он имел в виду. А тогда я сказал:

— Оно действительно принадлежит всем, как воздух или солнечный свет, даже если вы так не считаете.

— Залман, берегись моих противников. Если они узнают, что у тебя на уме — а они, как и я, могут прочитать твои мысли — ты обречен. Тебя сочтут самым опасным человеком на Долгой Земле… после меня, разумеется.

Я сказал, что учту. Он спросил:

— Дать тебе Защитника?

От такого предложения меня передернуло.

— Спасибо, не надо! Чтобы какая-то тварь сидела у меня под кожей и дожидалась своего часа…

— Дурак несчастный. Никто, кроме тебя, не отказался бы от такого подарка. Мои магические создания сильнее и надежней, чем чьи бы то ни было.

— Они такие же, как личинки-паразиты. И тоже питаются клетками человека, в котором живут, а захотят — могут сожрать тебя изнутри. Знаете, я в Танхале смотрел очень старое кино с Земли Изначальной, называется то ли "Странные", то ли "Чужие", там были существа вроде одичавших Защитников, и к концу фильма живых людей почти не осталось…

Я хотел пересказать ему сюжет, чтобы он все понял, но он оборвал меня и сказал, что видел этот фильм, и что Защитник, созданный из моей собственной плоти и жизненной энергии, не может причинить мне вреда или подвести меня, так что фобия у меня глупая.

С галереи из черного мрамора, в которой мы стояли, было видно, как Эфра идет через зал к арке, выводящей на лестницу. Сердце у меня сжалось — может, это было предчувствие, что у нас с ней все закончится плохо? — и полезли в голову всякие мысли насчет того, что развод Властителя — это скандал, и вдруг он решит отправить Эфру в ссылку или что-нибудь похуже…

— Не беспокойся. Буду играть роль безутешного благородного покинутого супруга, который тщетно надеется на возвращение любимой жены и всех поражает своим великодушием по отношению к счастливому сопернику. Если преподнести это, как надо, это поднимет мою популярность, а вам обоим придется мне подыгрывать.

Возле арки Эфра остановилась, посмотрела на нас и исчезла из поля зрения. Какая она была волшебно красивая в тот момент, когда стояла, запрокинув лицо, и ее платиновые волосы светились на фоне зеркально-черного мрамора! А Мерсмон видит в ней всего лишь полезную помощницу…

— Не понимаю я вас, Властитель, — это у меня само собой вырвалось. — Я имею в виду Эфру.

— Я тебя, Залман, тоже не понимаю, — он усмехнулся. — Я имею в виду Дэниса.

Что ж, каждому свое.

Он советовал мне хорошенько подумать, потому что маловероятно, что мы благополучно доберемся до Кордеи. Я сказал, что Эфра так решила, а мое дело сейчас — защищать ее и ребенка.

— Ты рассуждаешь, как дикарь. Даже не рассуждаешь, а слепо следуешь инстинкту.

— Лес меня сделал наполовину зверем, и я, наверное, действую, как зверь, который должен позаботиться о своей подруге и потомстве. Только, знаете, в некоторых ситуациях примитивная звериная логика правильнее изощренной человеческой.

Он не согласился.

Вообще, за это время мы с ним несколько раз по-крупному спорили и никогда не приходили к согласию. Мерсмон говорил, что поскольку он — воплощение зла, а я — воплощение добра, так и должно быть. Но это неверный подход, мы ведь не персонажи какого-нибудь фильма про добро и зло, а живые люди.