Чтение онлайн

– Подымитесь! – произнес я, обратившись к девушке на правах нынешнего хозяина своей новой берлоги. А она, словно рак отшельник попятившись назад, отвергла такое мое предложение вежливости, сославшись на занятость.

– Хорошо, хорошо, – сказал я и, вежливо откланявшись, скрылся за дверью подъезда, а Надежда поспешила прочь по каким-то неотложным делам, и в дальнейшем мы с ней общались по деловым и всем остальным вопросам исключительно по телефону, минуя личные соприкосновения.

Быстро забравшись на нужный этаж, я никак с первого раза не мог справиться с замудренным замком входной двери, и тут еще эта соседская собака с верхних этажей своим звонким лаем на весь подъезд то и дело сбивала меня столку, заставляя каждый раз отвлекаться от моей первостепенной задачи и обращать взор на неугомонный звонок этой настырной псины. И, слава богу, ее хозяйка наконец-то ее угомонила.

– Шерри, замолчи! Сию же минуту прекрати ворчать, – приказала она родному питомцу сердитым голосом.

А та продолжала звонить на весь подъезд, отзываясь громким эхом, глядя на меня и не смея спускаться ближе пяти ступенек.

– Кому я сказала? – повторила женщина в годах своей вредной псине карликовой породы. И та, глянув на хозяйку с недовольным взглядом, все же одумалась и решила ненадолго замолчать.

«Вот и ладно», – подумал я и продолжил бороться с вредным замком в мою крепость. А женщина пристегнула поводок к ошейнику и, взяв собачку на руки, спустилась вниз, не отводя от меня взгляда. Я в тот момент даже подумал, что она вот-вот прожжет мне спину.

– Здравствуйте! – произнес я ей, не выдержав такого напряжения, и она, спускаясь на нижний этаж, как ни странно, тоже поздоровалась в ответ. Надо же, первый раз со мной в столице поздоровались в ответ. Вот это дом, вот это гостеприимство, вот это я удачно попал… В конце концов я все же подобрал нужный мне ключик из связки, дверь в мое царство тишины и покоя распахнулась и я вошел внутрь, начиная забывать обо всем из моей цыганской жизни, в том числе и про ворчливую собачонку, и про приветливую соседку. Теперь каждый сам по себе. «Супер, все просто супер», – повторял я раз за разом, обходя данные хоромы. Только один был минус этих палат (по-другому и не назовешь эту шикарную квартиру) – это то, что балкончик был для меня не в зоне доступа, так как комната, можно сказать, с терраской, была не только запечатана, но и закрыта на висячий замок. Странно видеть такие вещи в нашем двадцать первом веке, да еще и в Москве. Но еще раз повторю и не буду этого скрывать: что за такие деньги можно и потерпеть некоторые неудобства, тем более в остальном такие квадратные метры выглядели идеально и без всяких там изъянов. Газ, раздельный санузел, а потолки такие высокие, что нужно было ставить стремянку, чтобы прикоснуться к лампочке, и так далее.

Впереди меня ждал отпуск! И вот он настал – целый месяц счастливых деньков. «На море в этом году не поеду», – решил я тогда. А чтобы не терять время попросту, в первый же день отдыха я собрался, съездил и забрал своего котика, который, можно сказать, достался в наследство, – моего друга, члена прайда, моего черного кота. Кстати, я его так и звал: добрый черный кот. И, скорее всего, это ему нравилось, я так думаю, потому что на это прозвище он откликался с первых же дней его жизни. В поезде, пока мы добирались с ним до места, он вел себя пристойно, не сразу все поняли вокруг, что со мною едет мой пушистый друг. А когда добрались и были уже в квартире, то на правах полноценного хозяина он все обглядел и обнюхал. Только вот, когда он подошел к запертой двери запретной комнаты, шерсть зашевелилась у него по всему туловищу и распушился хвост, и я даже не успел среагировать, как тот помочился на порог.

– Ну ты чего, Черный? – вскрикнул я тут же.

А тот лишь фыркнул в ответ и как ни в чем не бывало скрылся за углом другой комнаты, моей спальни. Вздохнул я и больше ничего не сказал. В конце концов, я сам виноват. С дороги даже лоток не приготовил и не покормил своего любимца. Вот и результат. После, конечно, я разделся и все убрал. Приготовил нам ужин и показал Черному лоток, определив его в туалете, и в тот день все устаканилось, и мы пошли спать в теплую постельку, где мой питомец расположился на своем излюбленном месте, а именно у моего изголовья, на мягкой пуховой подушке. Так пролетели два или три дня в полном умиротворении, пока по ночам мне не начали сниться кошмары, от которых я просыпался в холодном поту и больше не смел засыпать, обдумывая увиденное. Мне кажется, если бы не Черный в те дни, то я себя чувствовал бы просто разбитым корытом, а так, пытаясь меня хоть как-то успокоить, мурча, он слизывал весь негатив у меня с головы. Но все равно наступало время бессонных ночей, потому что начали происходить непонятные вещи с моим разумом, да и вообще…

Горела моя древняя татуировка огнем, не давая мне покоя ни днем, ни ночью. То Черный просыпался посреди ночи и сидел, как страж, перед дверью до самого утра, то вообще докатилось до того, что по ночам я начал слышать шепот и постукивание копыт, как при чьей-то ходьбе. Будто в соседней комнате конюшня, а не людское помещение. Короче, глюки наполняли мое пространство со всех сторон. Не траванулся ли я чем-то? Может, съел что-то не то, потому что перло от страха и воображений в голове в полной темноте вокруг просто нереально, и вроде бы не наркоман и давно не баловался алкоголем, а тут такое. Мистика, однако. Хоть священника вызывай и освящай тут все на хрен, ибо холодные мурашки сковывают все твое тело и не дают тебе встать, чтобы даже сходить в туалет, а если у тебя энурез, так вообще пиши пропало, и на утро ты – посмешище для всех. Потом доказывай, что ты – не осел. «А вдруг это все взаправду, и никакие это не глюки?» – внезапно пронеслась ужасная мысль у меня в голове, и сразу целая стая кошек кинулась мне на грудь, терзая мою душу коготочками, обтачивая их с наслаждением, словно моя душа и тело – какой-то там молоденький дубок. И все же как теперь мне быть? Не буду же я все время здесь сидеть, поджав хвостик, – так и отпуск пройдет. И это стало, по сути, моим главным аргументом в принятии моих дальнейших решений и действий. Каждую ночь, в основном после полуночи, происходило то же самое. Вконец соседи напрочь обнаглели, что не стесняясь, включали телевизор и, щелкая каналы, смотрели музыкальные клипы. Тут я не выдержал. Откинул одеяло, встал с кровати и, взяв кота, сидевшего, будто сторожевой пес, неподвижно напротив двери, швырнул его на мягкую кровать, где давеча лежал сам. Затем, вооружившись настольной лампой, вышел из комнаты. И каково было мое удивление, когда я увидел, что заколоченная на большие гвозди и запертая на висячий замок дверь в соседнюю комнату вскрыта и там горит свет и как ни в чем не бывало работает телевизор. А с кухни доносилась невыносимая вонь какой-то варки. Я прижал нос и, минуя комнаты, прошмыгнул на кухню – и обалдел. На плите стояла столовская алюминиевая кастрюля на пятьдесят литров, еще советских времен, и там что-то кипело. Я взял тряпку с батареи, поднял крышку и при этом чуть не обжегся об нее в порыве страстей. И тут у меня, если честно, подкосились слегка ноги от увиденного. Вряд ли в кастрюле готовилась человеческая еда, да еще с нереально ужасным душком, который показывал мне наяву, что это точно никакой не сон. И вообще какой нормальный человек станет посреди ночи варить козьи головы и копыта вместе с шерстью? Явно это был не холодец. Я с ужасом швырнул крышку обратно и, подойдя к двери запретной комнаты, пнул ту ногой, чтобы застать врасплох всех тех, кто бы там ни находился. А там – необъяснимо, но факт – сидела на угловом диване бронзового цвета молоденькая дева, с головой укутанная в плед, и, уставившись в допотопный ящик, смотрела по нему современные клипы, а на меня – никакой реакции, ни в прямом, ни в переносном смысле.

– Эй! – произнес я ей, но она вся так дрожала, как будто здесь было минус сорок, и как призрак глядела только в телевизор, и никуда больше. Тут я отвлекся на минуту и оглядел всю комнату, в которую доступ до этого мне был закрыт. А комната оказалась даже очень хороша. Просторная и полностью обставлена антиквариатом, как прям в музее. Люстра венецианских мастеров, лепнина, картины повсюду, штукатурка на стенах из тех же эпох и балкон – он в действительности существует, – вот только почему-то телевизор был с маленьким экраном, и тот был обрамлен под старину и со стороны казался мне ну очень древним, как и сам мир Божий. Я обсмотрел все вокруг, не проходя с порога комнаты больше ни на шаг, пока мой взгляд вновь не вернулся к той самой загадочной гостье. «Девка дохлая, что ли», – подумал я. С виду вроде живая, вот только необщительная какая-то она. Наверное, бесполезно у нее что-то спрашивать. Хотя вопросов к ней у меня уйма. Как она тут очутилась? Кто сама такая? Долго ли она собирается здесь пребывать? И неужели то, что там варится на кухне, она собирается всю эту мерзость сама есть? Попросила бы меня – я бы ей колбасы с хлебом нарезал. Не жалко. Прошло какое-то время, а от нее по-прежнему ни звука, и я, как дурак, стою на пороге, боюсь к ней подходить. Вдруг что-то не так. Простоял я так минут десять или пятнадцать, весь в размышлениях. Не знал, что мне делать и как себя вести в такой нестандартной ситуации, как до моего уха – так, слегка – донесся вроде бы чей-то стук по входной двери. Я прислушался. Нет ничего. Как говорили наши предки, когда кажется – креститься надо, и вы не поверите: я в тот момент и перекрестился, потому что мне краем уха показалось, что в дверь снова постучались. Тут сумрачная девка внезапно встала, поправила плед на плечах и проследовала мимо меня, будто привидение, в коридор. А нет, мне, оказывается, ни капельки не померещилось. Мы действительно еще ждем гостей, и я аккуратно потопал за ней, держась на расстоянии вдоль стены. Вот и ее долгожданный гость: на пороге у нас в квартире, за полночь. Я, как только его увидел, так, заперев свое дыхание в легких, так прям и сполз по стене вниз. Она приветствовала джентльмена, одетого с иголочки. Черный дорогой костюм, дымящаяся ароматная сигара в руке, широкая – во весь рот – улыбка и до блеска начищенные, нереально белые зубы: все было в нем безупречно, не считая только двух изъянов. Вместо человеческих стоп у него были копыта, как у вороного коня, а из головы торчали рога, и они явно были не оленьи. Девушка улыбнулась гостью, и они поцеловались, затем она нежно взяла его за руку и повела его за собой походкой грациозной лани, а тот с сияющей улыбкой последовал послушно за ней, проследовав на кухню в сантиметре от меня, где его, видать, и ждало то смердящее угощение. И в тот самый момент, теперь я почувствовал себя привидением, ибо они, проходя около меня, не обратили ни капельки взора в мою сторону – и слава богу, потому что я как-то уже читал про этих существ в древних текстах, в библиотеке родных тетушек. И оно выглядело точь-в-точь как в эстампах старинных книг. Наши предки называли их демонами блуда. Не думал никогда, не гадал, что когда-нибудь увижу их вблизи. Лучше с ними никогда не встречаться, потому что это страшные монстры, ненавидящие людское племя. Они насилуют человеческую плоть, а душу выпивают залпом, как смузи через соломинку.

Меня всего потряхивало, я даже не смог встать. Поэтому я на корточках кое-как заполз к себе в комнату, закрыл дверь на замок и вдобавок подпер тумбочкой, но, думаю, если что, вряд ли меня это спасет или кого-то другого. Потом я забрался в кровать, обнял Черного и накрыл нас одеялом с головой. Черный тоже был весь взъерошенный. И мы с ним молча остались так лежать до самого рассвета и надеяться на лучшее.

На следующий день повторилось почти то же самое. Не знаю почему, но для всякой нечисти важно почему-то именно время полуночи, а именно им нужно появляться после двадцати четырех и никак не раньше – даже поспать не дают, если честно. Им даже невдомек, что люди в это время устали после работы и тупо хотят спать. Вот и сегодня омерзительный запах от потусторонних харчей для дорогого гостя пропитал всю квартиру насквозь и не дал уснуть. Топот копыт и беспокойство Черного подымали мой нервяк. На этот раз моя комната заперта на засов и я готов ко всем неожиданностям. Но, видать, этого было недостаточно, ибо все произошло не по плану. Крепость моя пала, ворота открыты, а я, словно послушная овца, прусь под гипнозом на клик зова похоти и нереальных страстей, каких только этот мир не видывал. Запертая дверь в комнату открылась сама по себе, все замки вскрыты, и баррикада, наставленная мной давеча, изломлена, и я иду, будто лунатик с отключенным сознанием, туда, где меня с нетерпением ждут. Только я не хочу туда идти, и мой черный ангел-хранитель тоже против, но невидимая сила ведет меня к неизвестному. Вот я уже прошел порог невозвратности и предстал перед необратимостью, и как бы я ни был против, но в тот момент я был очень рад, что ключ у меня на плече сильно обжигал мне руку и не давал моему сознанию полностью отключиться и впасть в полную власть недоброжелателей. То, что предстало перед моими очами, не лезло ни в какие ворота. Конечно, если был бы я полным извращенцем, то тогда… А так… Та самая дева сидела перед тем самым монстром на диване, но в один прекрасный момент, прямо при мне, встала, сбросила с себя мягкий плед, вскрыв порочную наготу, и, расправив руки, будто крылья прелестной певчей, отдалась до последней капли своей непринужденности рогатому. А тот просто ехидно улыбнулся и принял все до остатка, как есть. И я тому был свидетель, ибо извращался он над жертвой как хотел, вонзая когти похоти и в плоть ее, и в душу. Слезы текли по лицу моему, и все ее страдания пронзили мое сердце. Но тело мое и грешное сознание тоже в тот момент стремились к извращенной любви, и я, того не осознавая, сам тянулся навстречу бесовской страсти. А та сила, заманившая мою безгрешную душу в ловушку беспринципного и чистого, как топь, греха, ждала меня в объятиях. Вот-вот и я бы оказался по ту сторону, и ключ на моем плече уже не обжигал бы меня огнем и не беспокоил. Плюс поменялся бы на минус, и моя душа на веки вечные покрылась бы темным льдом. Не буду врать: на тот момент мне очень захотелось любовных страстей, и неважно каких, главное – с женщиной, но вдруг, споткнувшись о черного кота, моего спасителя, непонятно взявшегося откуда то, я уже очнулся в родной постели от мурлыкания родного питомца, который слизывал с моего лица весь негатив от прошлой ночи, а на дворе стоял полдень.

«Это ненормально, – подумал я. – Надо что-то делать, иначе рано или поздно я окажусь жертвой разврата и тоже буду скитаться в сумрачных зонах в ожидании рогатого гостя».

– Мяу! – вырвалось из пасти Черного. Вот и опять. – Мяу! Да, мяу! – настырно произносил мой лохматый друг.

– Подожди, Черный. Не мешай мне думать.

А он все продолжал, настаивал на своем и звал меня на кухню, где еще недавно варилось на плите зверское зелье.

– Хорошо, хорошо, – произнес я. – Только не надо так нервничать, – обращаясь к коту, сказал я, с неохотой вставая с мягкой постели после такого странного видения наяву. Но, постаяв буквально минуту около кровати, я обратно увалился на подушку. А Черный все не угоманивался. Звал и звал меня, подняв родной хвост трубой. Но, к сожалению, для него мой разум был занят совершенно другим. Я должен был понять, как это все прекратить, чтобы мучающие меня кошмары превратились просто в пыль и я снова начал дышать волей вольною. Но Черный и не думал успокаиваться. «Мяу» да «мяу»!

– Да хорошо! – с нервозностью в голосе произнес я и наконец заставил себя сползти с ложа.

Черный на радостях даже потерся мне об ноги и тут же помчался на кухню, зовя боевым кличем меня за собой. Конечно, я последовал за ним. И только мы зашли в помещение, предназначенное для готовки и принятия пищи, как мой верный и до того послушный рыцарь, промяукав что-то невпопад, запрыгнул на столешницу возле плиты и, не сожалея ни о чем, тут же с размахом опрокинул полный пластиковый пивной стакан, где почему-то хранилась соль, на плиту. Я в начале рассердился и не одобрил его действий спросонья, но затем, осознав все за и против, понял, что кот мой – вовсе не дурак, а напротив, словно в сказке, он – даже чудо, ибо дал мне решение. А точнее, он спас мне душу. Ибо все знают, как всякая нечисть ох как боится соли, особенно если на ней потоптался черный-пречерный кот! Решение нашей проблемы не заставило долго ждать! Как только изменилась реальность и материализовалось это корыто на плите, я без зазрения совести и без всякой там жалости к кому-либо подошел к плите и высыпал все запасы соли без остатка в кастрюлю. Чтобы гость в полной мере прочувствовал на себе наше с Черным гостеприимство.

Я будто оказался героем греческих преданий типа сказаний о Геракле и Ахиллесе. Теперь мы с Черным правили балом и наблюдали за падением Помпеев, которые накрывало лавой всемогущего Везувия. Та проклятая дева сходила на кухню и, сама того не подозревая, наполнила дополна чашу ядом для возлюбленного своего, демона, и он испил из той чаши и в тот же момент сгинул в пламени ада, забрав с собой и обидчицу. Соль сделала свое дело сполна, разъела саму суть демона, оставив от него только рожки да ножки, а та самая блудница вскрыла адским огнем собственную порочность и на веки вечные застряла в лабиринте страданий и раскаяния. Вот и поделом им всем. Не будут хороших людей пугать по ночам.