Чтение онлайн

Я смотрю на Ноа, сузив глаза, задаваясь вопросом, откуда появился этот сексуальный, добрый школьный учитель.

– Я рядом, помнишь, Лив?

– Спасибо, – выдавила я.

– В любое время. И, говоря о времени, не хотела бы ты повторить это? Знаешь, в лучшей обстановке?

Раздумывая над его словами, я задаюсь вопросом, что они значат на самом деле. Мой мозг сейчас отказывается соображать, частично из-за смерти тёти, частично из-за Айзека. Хочу ли я впустить кого-то в свой мир и причинить им ненамеренно боль? Нет. Не хочу.

– Я не уверена…

– Это из-за того парня? Того, что я видел на днях? – Спрашивает он с небольшой улыбкой. И я замечаю, что на этот раз она мягкая, но грустная.

Я киваю, не желая лгать Ноа.

– Между нами есть кое-какая история.

– Я так и думал, – отвечает он разочарованно.

– Он был… В отъезде несколько лет, и в один момент просто вернулся обратно на сцену. Не уверена, что творится сейчас в моей голове, и, независимо от того, что он говорит – совершенно не уверена, понимает ли он, что твориться в его голове. – Объясняю со стоном. – Не знаю, почему вообще рассказываю тебе об этом, ты не захочешь знать о моём багаже дерьма.

Приподняв один уголок губ в полуулыбке, мужчина сжал мои пальцы. Я даже не обратила внимания на то, что он всё ещё не убрал свою руку.

– Что насчёт этого? Мы будем двигаться медленно, проводя время вместе как друзья. Никто не будет против ещё одного друга, правда? Никакого давления. Ты даже можешь поговорить со мной о том парне – я попытаюсь помочь.

– Без скрытых мотивов? – С сомнением спрашиваю я.

Ноа рассмеялся, всё ещё держа меня за руку, поступая как истинный бойскаут.

– Обещаю.

Сузив глаза, я не могу не рассмеяться.

– Если ты можешь рассмешить меня, когда я в унынии, чувствую себя на перепутье, беспомощной и разбитой, тогда в моей жизни мне нужен кто-то вроде тебя, Ноа…

В этот момент я поняла, что не знаю его фамилию.

– Ноа Мэйтленд.

– Оливия МакКенна.

Я протягиваю мужчине ладонь, и он едва ощутимо сжимает мои пальцы, прикасаясь мягким поцелуем к костяшкам.

– Вот и начало прекрасной дружбы, Оливия МакКэнна, – отвечает Ноа.

Я закатила глаза.

– Правда?

– Что? – Смутился он. – Это было лучшее, что я смог придумать.

– Нам ещё нужно поработать над уровнем контакта, Ноа Мэйтленд.

Мы оба улыбаемся, и впервые за последние несколько недель я чувствую себя расслабленно.

Проснувшись от движения рядом, я резко сажусь в своей постели, приняв защитную позицию. Но, увидев Шелли, чувствую, как расслабляется моё тело. Она знает, как приблизиться ко мне, когда я сплю, и остаться невредимой.

– Прости, звонила твоя мама. Думаю, тебе стоило бы ответить.

Кивнув, я провожу рукой по лицу. Вчера было тяжело. Подняв взгляд на Вию, я не почувствовал гнев, когда увидел в её глазах то, что она встречалась с тем смазливым мальчишкой из танцевальной студии – я чувствовал боль. И, хуже того, это была боль, смешанная со страхом. Я не откажусь от неё. Пока на её пальце не окажется кольцо, и у неё не будет юридических документов, что она взяла чью-то фамилию… Даже тогда я не уверен, что перестану сражаться.

– Спасибо, – ответил я.

Шелли кивнула, прежде чем выйти из моей комнаты. Встав с постели, с голой задницей я направляюсь в ванную, нуждаясь в душе, чтобы проснуться окончательно, прежде чем перезвоню маме. И, вставая под струи воды, не могу не признать, что утренний стояк был просто каменным. Застонав и обхватив член ладонью, я представляю Вию, стоящей передо мной на коленях, обхватив губами мой ствол, а её стоны посылают вибрацию по всей моей твёрдой длине. И видя эту картину в своей голове, я кончил быстрее, чем тинэйджер, натянувший на свой стояк носок, пока смотрит порно. Но, несмотря на это, выключая воду, я не чувствую удовлетворения.

– Мам, – срывается с моих губ, как только женщина отвечает на звонок.

– Айзек.

Мне чертовски тяжело слышать боль в её голосе, но я ничего не могу сделать с этим.

– Шелли сказала, что ты звонила мне. Всё в порядке? – Спрашиваю я, сидя у окна в своей спальне, рассеяно глядя на улицу.

– Мы… Ну, всё в порядке, насколько это возможно.

Я киваю, не то чтобы она могла увидеть это.

– Это из-за твоего дяди Дейна.

Я вздыхаю. Я предполагал, что это может быть как-то связано с ним.

– Он не справляется, – констатирую я.

– Нет. Он закрылся в себе. Думаю, он пьёт, но я не уверена. Мы не можем навестить его дома.

– Мам, сколько прошло? Он три дня назад потерял тётю Либби. Что именно вы ждёте от него? – Хрипло спрашиваю в ответ.

– Айзек Джеймс! – Резко произнесла женщина, на что я закатил глаза. К счастью, мама не может меня увидеть. – Будь это один из нас, оставил бы нас дядя Дейн? Позволил бы он нам утонуть в боли?

Сжав переносицу, я пропускаю её слова сквозь своё тело, чувствуя, как поникли мои плечи. Мама права, дядя Дейн не оставил бы нас в одиночестве, не позволил бы ни одному из нас закрыться в себе. Никогда.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал?

– А как ты думаешь? Навести его. Ты единственный человек, которого он не сможет выставить вон. В любом случае, не физически. И, кроме того, у тебя всегда была связь с ним – та, которую не могут понять даже его дети, ты можешь то, чего не смогут они.

– Конечно, мам. Я навещу его завтра.

– Спасибо, малыш, – ответила она, а после повесила трубку.

Я с улыбкой покачал головой. Я люблю свою маму, но она всё ещё видит во мне того беспомощного юного ребёнка, за которым нужно присматривать. Чёрт, возможно, она права.

– Дядя Дейн, – прокричал я, входя в тёмную гостиную его дома.

Едкий запах приветствует меня, но от самого мужчины ответа так и не последовало. Он даже не поднял глаза, чтобы посмотреть на меня. Единственная причина, по которой я понимаю, что он жив – дядя Дейн одним движением допил остатки своего напитка. Бутылка скотча [26] на кофейном столике. Ага, ну, конечно же, скотч – я понимаю это, когда мужчина хватает бутылку за горлышко и вновь наполняет свой бокал.