Чтение онлайн

В подвале проверил работоспособность идеи, работало все сносно, мелкие духи призвались-вселились, программе “лечить-не наносить вред” вняли. Правда, призыв был, на мой взгляд, излишне долог, но, учитывая “миры призывных зверей” и прочие прелести местной топологии, задержка объяснима.

Проверив на своей испытательской тушке работу амулета, убедился, что “дом духа” исправно выполняет свою задачу, а дух от чакры крышей не течет и царапины после ритуалов исправно заживляет.

Накарябал я, для отвода глаз, печать хранения на бижутерии. После чего вернул владелицам, уведомив о функционале. Возможности объяснил “колдунством правящей ветви”, возможно, со временем, дамам и откроющимся, ввиду малочисленности клана. Но не сейчас, а когда-нибудь.

Пожрал я плотно на ночь, да и пошел спать. Эйка опять приперлась, спать не пожелала, а пожелала размножаться.

Я некоторое время думал, а не поместить ли мне, себе на лоб, табличку: “будешь трахать, не отвлекай”, но потом забил. И размножился, в разумных пределах.

Утром, в силу размножательной ночи и сопутствующих мыслей, заскочил в вотчину Ацуко, да и подержал Карин на лапах. Хоть познакомился и присмотрелся к отпрыску. Забавная такая карапузина у нас получилась, шумно-веселая, да и внешне оригинальная, глазами в матушку, под цвет волос.

Ну а исполнив отчий долг, принялся я за завтрак, да прервал меня злодейский посыльный от Хокаге, принесший “приглашение для почтенного Удзумаки-доно”. Грыз я редиску, одевался и раздражен был изрядно, и так сегодня “Совет кланов”, так еще и с самого утра к огнетню переться. Впрочем, пару бижутерин прихватил, возможно, пригодятся.

А в обители огнетня встретили меня две знакомые физиономии. Ну, сам огнетень, куда без него, и Фугаку. Были эти типы бодры, а я задумался, спят ли вообще эти нездоровые трудоголики. Впрочем, мысли мои были прерваны скорбным известием, что последний задержанный неблагополучно помер, причем причиной помирания Яманака-доно озвучил сам факт своего вмешательства.

Мдя, видимо, у Данзо свои Яманаки имеются, раз смог защитить от другого мозголаза. Хотя вариант подчистки Корневищных следов самим Иноичи Яманака тоже со счетов сбрасывать нельзя.

Ну а сейчас, раз уж не дали мне пожрать и испортили настроение, буду делать то же самое с огнетнём и полицаем.

— Скорбно слышать эти новости, почтенные. Что ж, клан Удзумаки, в моем лице, более чем уверен в том, что нападение было делом рук врага, а не союзника. Продолжим поиск злодея своими силами, Конохагакуре но Сато же благодарю за сочувствие и действия, не имея зла в сердце своем. Однако есть у меня один вопрос к Вам, почтенные, неозвученный по итогам расследования.

— Какой же, почтенный Удзумаки-доно?

Огнетень и полицай после моих слов заметно расслабились, прямых неприятностей я им, безусловно, причинить бы не мог, но вот подгадить репутационно и Конохе, и её верхушке было вполне мне по силам. Скандал, буде на то мое желание, ударил бы и по контрактам, и по взаимоотношениям с другими Гакуре. Но сейчас я буду “расслабившихся” напрягать:

— Что стало с убийцей сестры моей, почтенной Кушины Удзумаки-сама? О судьбе его, смерти или задержании сказано не было ни слова, — выдав сию “бомбу”, я со скорбным ликом любовался вытянутыми рожами собеседников. Лицо не удержали оба, переглядывались, да и похоже задумываться стали.

— Кушина Нами… Удзумаки-сама была убита вырвавшимся Биджу, насколько мы знаем, — выдал осторожно свое “виденье ситуации” огнетень.

— При всем моем уважении, почтенный Хокаге-доно, но Биджу, что общеизвестно, сам не вырывается. А в свете нападения на клан Удзумаки, ваше видение ситуации смотрится мне изрядно спорным. То есть, как я понял из ваших слов, нападавшего не только не задержали, но даже не установили факт нападения? — выдал я, скорчив скептическую мину.

Ну и что огнетень, что Фугаку погрузились в тяжкие думы. С этой стороны они ситуацию не рассматривали, а ведь моя интерпретация с точки зрения клана Удзумаки — единственно возможная. Убивается Удзумаки, носительница Биджу, Биджу, соответственно, вырывается. Под прикрытием бушующего Девятихвостого режется клан Удзумаки. Логично, непротиворечиво и более чем вероятно. Соответственно, есть некий злодей, целью своей поставивший изведение именно Удзумаки, всякие там Конохи с разрушениями — просто побочный ущерб. А учитывая “главного подозреваемого”, картина вообще прелестна.

Да, в каноне, насколько я помню, вмешательство Тоби не выявили, вырвавшегося Лиса объяснили “естественной злобностью хвостатых”. Однако сейчас есть очевидные злодеи, режущие Удзумаки. Выяснить, вырвался ли Лис сам или прав я, достоверно не смогут, благо печать на Кушине и вправду была разрушена извне (вот не знаю, установимо это или нет, но по канону выходит так).

Ну и факт наличия у меня племянника-джинчурики собеседникам придется озвучить, чего они, до сих пор, не торопились делать. Впрочем, пауза затянулась, скептически поднятая бровь моя скоро покинет пределы лица, так что надо задумчивых поторопить:

— Уважаемые Хокаге-доно, Учиха-доно, никоим образом не хочу показаться бестактным, однако, если мой вопрос так и останется без ответа, прошу вас простить мой уход. Ваше общество мне бесконечно приятно, однако, в силу общеизвестных событий, дела клана требуют моего присутствия, — глумился над собеседниками я.

— Почтенный Удзумаки-доно, наше молчание вызвано тем… — замялся Сарутоби, — Тем, что Кушина Удзумаки-сама была беременна и разрешилась от бремени в ночь атаки Биджу. Мы рассматривали версию ослабшей в связи с родами печати и самовольного прорыва Биджу.

— Принимаю и понимаю Ваши слова, однако ослабление печати во время родов хоть и возможно, но видится мне маловероятным, моя квалификация фуин-мастера позволяет утверждать это. А в свете последующей атаки на членов клана, ваша версия становится совсем маловероятной, при всем моем уважении.

— Очевидно, вы правы, Удзумаки-доно, и смерть, как и возможное нападение, Кушины Удзумаки-сама будет тщательно расследована, — подал голос Учиха.

— Благодарю Вас, Учиха-доно. Как я понимаю, в дальнейшем моем присутствии нужды нет? — собеседники покачали головами и склонили их в “предпрощальном” положении, — В таком случае, позвольте перед прощанием уточнить одну деталь. Когда я смогу получить для погребения тела Кушины Удзумаки и её безымянного ребёнка?

Вытянутые рожи, раунд второй. Требование мое более чем законное, но мне, как я понимаю, в ближайшее время вообще не собирались говорить о существовании Наруто. А говорить сейчас “помер” и подсовывать левый труп младенца… Ой как аукнуться неприятно и больно может, по многим параметрам.

Но скептичное поднятие брови прервало затянувшуюся паузу. Судя по переглядкам, “честь” изложения мне местопребывания юного Удзумаки отдается Учихе. Сарутоби такое местопребывание Джинчурики не по сердцу, но лучше “свои”, подконтрольные Учихи, нежели неподконтрольный и “закономерно раздраженный” Удзумаки.

— Удзумаки-доно, ваш племянник, Наруто… Удзумаки жив. Согласно завещанию Йондайме Хокаге, Минато Намикадзе-доно, после осмотра в госпитале его передали на опеку мне, — стал колоться Фугаку, — на данный момент мальчик пребывает с моей супругой, недавно разрешившейся от бремени, здоров и ни в чем не нуждается.

Тут уже я состроил задумчивую мину. Ну то что меня держат за гриба — ладно, объяснимо и пофиг, способ ответно нагадить и донести “за что” найду, более того, он у меня по сути в руках. Сам Наруто мне нафиг не нужен, ну пока — точно. Но надо оставить его на месте, проявить недовольство, и при всем при этом не прогнуться и не перегнуть палку. Ладно, начнем: