Чтение онлайн

— Ацуко-кун, из-за травмы я, возможно, утратил часть воспоминаний. Мне понадобится твоя помощь в их обретении.

— Хизуми-доно, недостойная счастлива служить Вам.

— Не церемониально, Ацуко-кун.

— Как пожелаете, Хизуми-доно, что Вас интересует?

— Имена этих отроков, для начала. И кто их родители.

— Асума-тян, Карин-тян, Котоон-тян и Кацу-тян. Все они не из правящей ветви, первая пара — медики, последняя — воины. Я правильно ответила на Ваш вопрос, Хизуми-доно?

Правильно-то правильно, только не так. Нахмурился:

— Впредь, Ацуко, не вменяй мне мысли, которых я не имею. И отвечай на вопрос, что задан, а не помыслился.

Воспиталка закланялась и перечислила родителей спиногрызов, нафиг мне и вправду не нужных. Правда одна деталь… Впрочем, обдумаю потом.

— Кто-нибудь из постоянно проживающих в клане находится сейчас вне Конохагакуре?

— Да, Хизуми-доно, медик, Эйка-сан сейчас исполняет заказ на лечение, — поднял бровь, вызвал уточнение, — В Кусагакурэ но Сато, Хизуми-доно.

— Благодарю за ответ, Ацуко-кун. Тебя же хочу поставить в известность, что все члены клана, кроме находящихся в доме, скорее всего, мертвы. Я выжил чудом, хотя уже смотрел в глаза Шинигами. Я не думаю, что Коноха презрела древний договор в сердце своем, скорее это деяния отдельного отступника. Однако мы находимся в опасности, да и информация о нападении никогда не должна покинуть твоих уст, без моего на то дозволения. На тебе сейчас, да и в дальнейшем, воспитание детей. С остальным же я справлюсь.

— Слушаюсь, Хизуми-доно, по Вашему слову.

Да уж, не дура, но стервозинка в ней есть, весь разговор «пробовала на прочность». С другой стороны, реакция-то естественная от тетки, в матушки телу годящейся. А то, что не дура — совсем даже неплохо.

Так что встал, да и свалил в архив, приобщаться к «мудрости», а проще — выяснять юридические тонкости и нюансы, как для себя, так и для клана.

Архив клана пребывал в подвале, был на удивление непылен и прохладен, как бы не какие-то фуинистые закорючки хранили архивную атмосферу. Освещение сего обиталища истории обеспечивало потолочное зарешеченное окно и настольные “лампы”, светящиеся от прикосновения шары, уже точно что-то закорючистое.

Впрочем, времени любоваться и разбираться у меня не было. То, что в барьер ещё не стучатся — великая удача. Так что стал, не особо, признаюсь, бережно, перебирать-ознакамливаться со свитками договоров.

Все писанное с пометкой “Конохагакуре” занимало не так много места, однако систематизацией, в рамках этой пометки и не пахло. Рядом друг с другом валялись “список приданного Мито Удзумаки” и “Договор на поставку овощей с торговцем Фууми Юно”. Надо бы… впрочем, много что надо, думалось мне, в процессе пролистывания таки найденных нужных бумаг.

Интересовали же меня “Союзный договор на вечные века клана Удзумаки с кланом Сенджу”. Производный из него “Союзный договор Узошигакуре но сато, в лице клана Удзумаки и Конохагакуре но сато, в лице кланов Сенджу и Учиха”. Ну и немаловажный, как сейчас, так и в будущем “Брачный договор Мито Удзумаки и Хаширама Сенджу”. С Кушиной меня ждал облом, документов о “браке” не существовало.

В принципе, с кузиной, все выглядело именно так, как мне, на основании воспоминаний реципиента и помыслилось. Наложник-Намикадзе, хм. Ладно, нет так нет договора, “прецедент” в азиатском законодательстве вещь немаловажная, тут как повернуть. Если выставить второе из случившихся событий как “традицию”, что вполне допустимо, получается очень даже неплохая такая схема. Хотя тут еще и “право грубой силы”, вопрос кто и в каком составе будет “рассматривать аргументы”.

В общем, посмотрим, думал я, семеня в арсенал, а оттуда в сокровищницу клана. Переодеваться полноценно по “клановым представлениям” было глупо, не факт, что найдется нужное по размеру, а главное — если все пойдет по плану, некоторая “небрежность одеяний” уместна и объяснима.

А вот одетый в полноценный и кошерный лапсердак, с завитыми пейсами, церемониальным гримом и веером вьюнош вызовет как недоумение, так и подозрения в “искренности поведанного”.

Так что, мечась как электровеник по дому, прихватил катагину-камисимо белого шелка, с камоном над сердцем, да и накаллиграфил на правой стороне кандзи “четыре”. Уже рассветать начало, и появлялись опасения в “неявке” корневищных побегов, впрочем, подготовку это не отменяет. Не припрутся — будем думать.

Пока бегал по усадьбе с развевающимся “жилетным халатом” наткнулся на Ацуко, вытаращившую глаза и прикрывшую ладонью рот. Ну, в принципе, нормальная и благоприятная для моих коварных планов реакция, надеюсь, и возможных посетителей проймет.

Тем временем к заметному в магзрении, но абсолютно прозрачному в видимом спектре барьеру подошли три масочника, причем, прирезавший мою тушку был в их составе. Обнаружив “непредвиденное препятствие”, злобны-молодцы сие препятствие стали “рыхлителями почвы” тыкать. Один даже фиги какие-то, явно техничного типа вертеть.

Ну и замечательно, думал я, активируя “хлопушку” с ракетами типа сигнальных. И в набат начал стукать, благо, лиса уже давно не было, и из деревни аналогичного музыкального сопровождения не доносилось.

На мой “союзнический” сигнал о нападении и просьбе подмоги достаточно оперативно нарисовалась группа красноглазиков, белоглазов и курильщиков. Были еще какие-то типы, но не “главнюки” и, соответственно, ныкались за “учишским большинством”. Масочных злобных молодцов, к моей радости, Учихи заблокировали. Не атаковали или еще что, просто окружили ворота в квартал и, по сути “зажали” злобных-молодцев между барьером и собой. Ну и, за исключением масочников и Учих, остальные явившиеся товарищи выглядели изрядно подуставшими и помятыми.

Пока я выковыривался из усадьбы, объявился еще и Корневищ, вставший недалеко от Сарутоби.

Последний и начал “переговоры”, удивленно вскинув брови на мой внешний вид: церемониальная катагина с иероглифом “четыре”, в одной лапке свиток на изрядно дорогом стержне, в другой — церемониальный же меч. Причем халат и меч именно главкланские. Но еще не седой старик справился с удивлением, и все же осведомился:

— Удзумаки-сан, сообщите нам, явившимся по зову долга, чем вызван зов союзника в это тяжелое время?

— Сарутоби-доно, я, Хизуми Удзумаки, по чести и крови стал главой клана Удзумаки. В час опасности, явились в дом наш слуги каге, со словами ласковыми о готовности помочь и оберечь. В момент же, когда собрались мы вместе, дабы Биджу отпор дать, нанесли нам подлый удар в спину, — Данзо почти незаметно дергал веком и уголком рта, Сарутоби был удивлен, но разок покосился на старого товарища. Учихи же порадовали “ментовскими” реакциями, заломав масочников после моего жеста в сторону оных, — Спрашиваю я у Конохагакуре но Сато, презрен ли и разорван старый союз? — продолжил я, намеренно не смотря ни на кого конкретного. — Спрашиваю я, будет ли последний бой с бывшим другом? — на этих словах я слегка подразвернул свиток, что вызвало некоторое беспокойство знающих, в таких “тубах”, бывало, запечатывалась редкостная гадость массового поражения. — Спрашиваю я, где Каге, пославший людей своих на смерть нам? Или, — обвел я взглядом всех присутствующих, — послал он вас, чтобы дело подлое закончить, убить детей в живых оставшихся? Хотя, — помедлив несколько мгновений, — не верю я в то, что шиноби столь достойные добивать союзника бывшего явились.