Чтение онлайн

Юноша не заметил, как за его спиной появились Лилит, Ингемар и Дмитрий. Графиня невольно прижала пальцы к губам. Сейчас она жалела далеко не убитую, а молоденького мальчишку, который склонился над ней, не в состоянии даже заплакать.

– Нужно идти, - услышала она голос Дмитрия. Графиня обернулась на Лескова, решив, что она ослышалась.

– Подожди, дай ему попрощаться, - ответил Рейвен.

– Он уже попрощался.

Аризен почувствовал, как Ильнес положил ему руку на плечо и тут же сбросил ее.

– Я хочу побыть с ней, - тихо произнес юноша. Он подтянул Алоли ближе и положил ее голову к себе на колени. Его пальцы скользнули по волосам египтянки, ласково перебирая их. – Вы не представляете, какая она смелая! Она всегда боялась темноты, но не воспользовалась факелом в пирамиде.

– Мы должны идти дальше, - произнес Лесков, словно не слыша слов юноши. Чувствуя энергетику Аризена, как никто другой, Рейвен не выдержал:

– Да дай ты ему минуту!

– У нас НЕТ МИНУТЫ! – в голосе Лескова послышалась сталь. В тот же Дмитрий миг схватил Аризена за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. Затем Лесков посмотрел на Рейвена.

– Ну же, Харт, или ты решил похоронить нас всех в этой пирамиде?

Глядя на Аризена, который безвольно поднялся на ноги и замер, опустив голову, Рейвен вздохнул и быстрым шагом направился вперед.

Минута у них была, даже три. Когда Лилит первой подставила лицо солнечному свету и зажмурилась, до часа ночи большую стрелку отделяли всего три деления. Следом выбрались Фостер, Ильнес, Аризен, Дмитрий, Рейвен и Ингемар. Беглым взглядом они оглядели других воинов арены, которые сидели на узкой площадке, с интересом наблюдая за новоприбывшими. Кто-то все еще пребывал в шоке от пережитого, поэтому сидел молча, погруженный в свои мысли. Кто-то перевязывал раны, но ни один из воинов не стремился заговорить друг с другом. В последнюю минуту из пирамиды выбрался пожилой старик, воин арены, которого присутствующие опасались. Но сейчас никто не бросил на него испепеляющего взгляда.

– Одни молодые остались, даже поговорить не с кем, - сердито проворчал старик и, толкнув какую-то египтянку, уселся на ее место. – Старый я уже, чтобы по катакомбам носиться. И глаза уже ничего не видят. Там что, действительно темно было?

Раздался грохот смещающейся плиты, и проход закрылся. Несколько секунд выжившие молча смотрели на это жуткое надгробие для тех, кто остался внутри. На поверхность поднялись всего восемнадцать человек.

Лилит рассмеялась первой. Однако в ее хохоте не слышалось ни веселья, ни радости. Скорее всего таким образом она разрушала оковы нервного напряжения. Следом невольно улыбнулся Ингемар. Он до сих пор не верил, что они выбрались живыми и относительно невредимыми. Да, в этой пирамиде погибли многие, но они сами все еще живы, а, значит, боролись не зря.

Рейвен молча опустился на камни и дрожащими руками закрыл лицо. Энергетика пирамиды до сих пор чувствовалась, а на веках словно отпечатались картины убийств воинов, которые погибли в ней прежде. Только сейчас Харт заметил, что несмотря на тепло, его тело сотрясает крупная дрожь. Он многое видел, работая в полиции, но это место было самым отвратительным из всех. Пирамида была буквально пропитана страхом и отчаянием. Эту энергетику создавали не оракулы, а сами жертвы.

Ослабевший эльф опустился рядом и положил здоровую руку на плечо Харта.

– Ты молодец. Молодец, - сказал он. Рейвен не сразу понял, что кто-то касается его и уж тем более что-то ему говорит.

– Давай я перевяжу тебе руку, - ответил Харт, слабо улыбнувшись.

Дмитрий поднял голову и посмотрел на палящее солнце. В какой-то миг он был уверен, что уже не выберется на поверхность, но им повезло. Все стало гораздо проще, когда появился Рейвен, который, как чертов навигатор, знал куда идти.

– Тебе надо экскурсоводом работать, - услышал он насмешливый голос Фостера, который обратился к Харту. – Знаешь все маршруты, и когда лавочка закрывается. Эй, тебе что, холодно?

Вскоре они все переместились на дорогу, по которой добирались до пирамиды. Это произошло в мгновение ока, и никто даже понять не успел, как это случилось. Выжившие растерянно оглядывались и улыбались. Вместо немой темноты на них обрушились оглушительные крики ликующих горожан. Люди сыпали поздравлениями, комплиментами и благодарили богов за их милосердие. С особенной радостью был встречен Ингемар, за которого молилось большинство женщин этого города. Не меньший восторг вызвало появление Эрика, Ильнеса и Рейвена. На них указывали пальцами, бросали в их сторону цветы.

Дмитрий, Лилит и Аризен шли чуть позади.

– Зачем ты это сделал? – спросил юноша, обратившись к Лескову. – Я хотел остаться с ней, а ты меня заставил...

– Когда мою жену завалило в подземелье, я тоже хотел остаться с ней, - сухо ответил Дмитрий. – А потом задал себе вопрос: хочет ли она этого? Как думаешь, что бы ответила Алоли?

Аризен бросил взгляд на Дмитрия и вдруг почувствовал, как по его щекам текут слезы.

– Она говорила, что я – дурацкий щенок, который должен стать лучшим, прежде чем она вообще на меня взглянет, - тихо ответил он. А затем добавил уже решительнее: - Значит... Значит, я стану лучше.

– Обрети свободу, стань господином и отомсти за нее оракулам, ради потехи которых она погибла, - теперь уже заговорила графиня. – Моего брата сожгли заживо, а я поклялась себе жить, чтобы стать кем-то и быть в силах защитить тех, кто мне дороги.

Аризен вновь кивнул и поспешно стер унизительные слезы. Услышанные слова пока что были далеки от его восприятия. Пока что в груди жила только тупая боль, причиненная утратой любимого человека.

Графиня отвлеклась от мыслей о своем брате лишь тогда, когда вдалеке замаячила красная голова Косэя. Мужчина уже успел кого-то треснуть локтем за то, что на него напирали, и стоящий рядом с ним господин прижимал к носу окровавленную тряпку. Возня подле рыжего немедленно утихла, и графиня невольно улыбнулась. Подле Косэя находилась Нефертари. Когда Аризен приблизился к ней, девушка ласково погладила его по лицу. Про Алоли она ничего не спросила. С первого взгляда на юношу, она уже знала ответ и теперь изо всех сил старалась не подавать виду, что утрата любимой рабыни ее ранит.

Ильнес искренне обрадовался, когда увидел Всевидящего, который наконец стал прежним. Старик вышел из толпы и торопливо направился к эльфу.

– Я исцелю, исцелю, - повторял он, глядя на Ильнеса с таким раскаянием, что эльф не удержался и предпочел солгать ему:

– Ничего страшного. Я сам вызвался сражаться до конца. Вы отговаривали меня, как могли. Но это моя воля и мой выбор. И Роса тоже захотела идти со мной.

Ингемар передал старику уменьшенную фигурку девушки, и Всевидящий без всяких опасений взял ее в руки.

– Все будет хорошо, - повторял оракул. – Обещаю, я все исправлю.

Он что-то прошептал, и рана Ильнеса внезапно исчезла. Несколько секунд эльф растерянно смотрел на свою руку, которую все еще скрывала наспех сделанная Рейвеном повязка. Он осторожно пошевелил запястьем и с облегчением обнаружил, что и боль ушла. Оракула Ильнес поблагодарить уже не успел. Старик исчез, унося в свой дом Росу.

Тем временем графиня приблизилась к Косэю.

– Как же ты не умерла, глупая вещь? – с трудом скрывая волнение, ворчливо поинтересовался Рыжий.