Чтение онлайн

В доме Косэя было удивительно немноголюдно. Обычно рабы суетились вокруг своего хозяина, стремясь услужить ему, но в этот раз красноволосый воин сам наливал себе вино. Сжимая в пальцах чашу в виде черепа, мужчина мерил шагами комнату, ясно давая понять, что он с трудом сдерживает ярость. То и дело его взгляд скользил по собравшимся. На лице Рейвена читалась тревога. Он выглядел уставшим, осунувшимся и чертовски подавленным. Дмитрий стоял у окна, пытаясь сохранить свое спокойное выражение лица, однако даже у него сейчас это не получалось. Сфинкс лежал на полу в облике огромного песчаного льва, потому что не хотел, чтобы кто-то видел, что услышанная новость ударила и его. Лилит сидела в углу комнаты, и ее ногти впивались в ладони, оставляя на коже глубокие отметины. Ведьма испытывала злость и желание поскорее расправиться с тем, из-за кого все это случилось. Ильнес выглядел отстраненным. Он придерживался своего правила: оставаться хладнокровным к судьбам людей, но в этом случае соблюдение этого правила давалось ему сложнее. Нефертари то и дело отпивала вино, словно пыталась проглотить услышанную новость, застрявшую где-то в районе груди и давящую прямо на сердце. Она еще не оправилась от утраты Алоли, а теперь еще и это... Акана, привыкшая относиться к рабам со свойственным ей высокомерием, почему-то закрыла лицо руками, словно это движение помогало ей удержать на лице маску. Эрик, наверное, был единственным в комнате, кто не мог оценить произошедшее так, как то оценивали другие, но лишь потому, что он толком не был знаком с этим человеком. В свою очередь, Кайтана не могла сдержать слез. Она стояла лицом к окну, не желая, чтобы кто-то видел ее в таком состоянии, но Лесков не мог не заметить влажный блеск на ее щеках. Аризен, только что потерявший Алоли, тупо смотрел в одну точку, словно и не слышал сказанного.

– Я хочу узнать, кто, - сухо произнес Косэй. – И я буду пытать их всех, пока они не признаются.

– И я тебе в этом помогу, - сквозь зубы процедила графиня. – Роса помогала нам, и я не позволю какой-то твари остаться безнаказанной.

– Нет необходимости в том, чтобы пытать их всех. Я могу заставить их говорить правду, - теперь в разговор вступила Акана. Она бросила взгляд на Дмитрия, ожидая, что он выразит желание ей помочь. Однако Лесков молчал. Меньше всего ему хотелось «выносить приговор» какому-то запуганному рабу. Наверняка, кто-то из них донес Нахти о визите Росы в дом Косэя, боясь за собственную жизнь. Но девочку было жаль. Жаль настолько, что нельзя было оставаться равнодушным. Пускай, она помогала за деньги, но все знали, что Роса желала накопить на собственный домик, чтобы уйти от Всевидящего. Постоянная жизнь в страхе могла свести с ума любого, но теперь эта жизнь закончилась. Не свободой, как на то надеялась Роса, а страшной смертью. Сначала Всевидящий излечил свою «дочь», но затем явились Нахти и Имандес. Они сообщили, что некто из рабов Косэя признался в том, что знает, кто помог воинам красноволосого и Нефертари исцелиться. Будь Всевидящий в то время самим собой, он бы не допустил смерти Росы, но старик оказался «другим». Оракулы расправились с провинившейся, а ее голову насадили на пику у ворот Главного Храма, чтобы каждый знал, что бывает с теми, кто не подчиняется приказам Верховного Оракула.

Сейчас даже разговоры о снятии проклятья отошли на второй план. Присутствующие были настолько поражены услышанным, что их идеи, придуманные по дороге до дома Косэя, так и остались неозвученными. Феникс сам не пожелал говорить об этом сейчас. Единственное, чего ему хотелось в данный момент, это уничтожить всех своих низших рабов, не важно, насколько они виновны. Предложение Аканы попробовать устроить допрос ему не понравилось. С этими червями ему не хотелось говорить. Хотелось сжечь их дотла, а затем вымести их пепел прочь из дома, как нечто грязное и зловонное.

– Я уничтожу их всех до единого, - внезапно произнес Косэй и, отшвырнув чашу, быстрым шагом направился в подвал.

– Не мешай ему! – окликнула графиня Рейвена, когда полицейский пошел следом. Но полицейский не мог «не мешать». Он предпочел бы найти виновника с помощью энергетики и отдать его Косэю, нежели смотреть, как он сжигает заживо почти пятьдесят человек.

Харт нагнал Феникса уже у входа в подвал.

– Да подожди ты! – воскликнул он, хватаясь за щеколду прежде, чем ее успел коснуться Косэй.
– Я найду того, кто выдал Росу. Только не надо уничтожать всех!

Косэй уже потянулся было к своему кинжалу, чтобы «объяснить» Рейвену, каково это – становиться у него на пути, но слова Харта о том, что он может найти предателя, заставили Рыжего передумать. Его губы тронула неприятная улыбка.

– Ты ведь понимаешь, что я прикончу тебя, если ты мне солжешь, - еле слышно произнес Косэй. – Если тебя не может убить пламя, я готов смириться. В конце концов, я всегда могу воспользоваться обычным ножом. Так даже будет интереснее.

Рейвен выдержал насмешливый взгляд красно-карих глаз, после чего медленно убрал руку с щеколды. Затем Косэй отворил дверь, и сильная энергетика страха едва не заставила Харта попятиться назад. В полумраке комнаты испуганные люди вжимались в стены, словно пытались слиться с ними, но, увидев хозяина, рабы немедленно опустились на колени. Рейвен видел, как они дрожат и давятся слезами, но Косэя это не трогало. Сейчас Харт впервые увидел Рыжего таким, каким его видели жители этого города. Теперь Косэй лишь отдаленно напоминал себя прежнего. В нем, словно лава, клокотала безудержная ярость, слепая и кровожадная. В этот миг воину было плевать, кто виноват, а кто жертва, он хотел уничтожить всех своих рабов, будто перепуганный скот.

Лилит первой последовала за своим господином и Рейвеном в подвал. Как и Косэй, она желала расправы. Следом, словно предчувствуя беду, спустился Сфинкс. Вновь приняв облик человека, он едва ли не бегом спустился по ступенькам и поравнялся с Рейвеном. Больше всего на свете он боялся, что два его близких друга вновь затеют сражение. На чью сторону тогда становиться? Кого тогда защищать? Впервые египтянин был настолько озадачен. Косэй был для него едва ли не божеством, но Рейвен поражал его своими величайшими знаниями. К тому же, как и Нефертари, Сфинкс находил этих двоих похожими и поэтому еще больше недоумевал, почему они не ладят.

Нефертари, Акана и Кайтана тоже спустились в подвал. Не потому, что хотели сдержать Косэя. Напротив, они, как и графиня, желали расправиться с предателем. Роса сделала слишком многое для этого дома, чтобы умереть не отомщенной.

Дмитрий проводил удаляющихся тревожным взглядом. Не хватало еще, чтобы началась заварушка. Он слабо представлял, что Рейвен так просто ткнет пальцем в виновного, особенно, если им окажется ребенок. А ведь дети тоже были заперты в подвале. Возможно, кто-то из детишек проболтался оракулам, получив за это кусочек медовых сот. Чертов полицейский своим опрометчивым поступком мог подставить под удар в первую очередь себя. Наверное, это не должно было так сильно волновать Лескова. Но волновало.

Дмитрий уже приблизился к ступенькам, ведущим в подвал, когда Эрик нагнал его.

– Да перестань ты, Лесков! Не хватало еще нам в это дерьмо лезть. И так уже нажрались, что из ушей хлещет!

– Нельзя дать им поубивать друг друга, пока на город наложено проклятье. Я не знаю, что будет дальше. А ты?

С губ Эрика сорвался тихий смешок

– Это аргумент, - нехотя произнес он и первым направился в подвал.

Ильнес спустился вниз последним. Ему было откровенно плевать на то, что эти жалкие людишки сотворят друг с другом. Единственное, что его беспокоило, это возвращение домой. Смерть Росы казалась ему лишь досадным препятствием на пути к его цели, которое отвлекало от главного остальных. Когда он спустился вниз, то с долей отвращения посмотрел на запуганных рабов, которые дрожали в ногах своего господина.

– Пощадите, - то и дело раздавался шепот несчастных. Несколько женщин прижимали к груди своих новорожденных детей, но Косэй словно не замечал их. Его красные глаза едва ли не обжигали рабов ненавистью.

– Пожалуйста, пощадите мое дитя, - произнесла одна из рабынь, коснувшись рукой ноги Рейвена. – Моя дочь даже говорить не умеет, слишком мала. Она не говорила оракулам, что Роса была в доме. Умоляю.

– Заткнись! – рявкнул на нее Косэй. От его резкого крика ребенок на руках рабыни заплакал, и та прижала его к груди, пытаясь успокоить, чтобы его плачем не злить хозяина еще больше.– Ну же, Змей, не отвлекайся. Укажи на тварь, из-за которой голова Росы теперь украшает пику. И я оставлю в живых остальных. Даю слово.

– Рейвен, остальные не должны расплачиваться, - ледяным тоном вторила Косэю графиня. Харт обернулся на нее, и в его глазах появилась растерянность. В комнате повисло тяжелое молчание, изредка прерываемое всхлипами перепуганных людей.

– Остальных я оставлю в живых, - снова произнес Косэй, желая подстегнуть Харта к действиям. Но Рейвен медлил. Он не мог назвать виноватого, потому что это означало стать его палачом. Прежде, чем полицейский успел сказать хоть слово, один из рабов коснулся ладонью головки своего шестилетнего сына и еле слышно прошептал ему: «Береги сестру и мать!»

Затем египтянин поднялся с колен и посмотрел на Косэя.

– Я это сделал, господин, - произнес он, встретившись взглядом с красными глазами Феникса. Затем уже более уверенно добавил, - я сообщил оракулам о том, что дом без позволения посещала Роса и помогала исцелять твоих воинов.

– Ты? – в глазах Феникса на миг промелькнуло недоверие, а затем вспыхнула ярость. Он уже потянулся было к кинжалу, как услышал голос Лилит:

– Он лжет.

Взгляды присутствующих немедленно метнулись к графине.