Чтение онлайн

Ваноццо попытался отодвинуть Пьетро с дороги, схватив того за руку, но сам попался в захват и был ловко скручен де Брамини. Низенький Пьетро, прижимающий здоровенного де Ори лицом к мраморной колонне, стал похож на брисийского бульдога, мёртвой хваткой вцепившегося в шкуру дикого кабана.

— Сеньор, где вас носило так долго? В школе маэстро Фиоре не принято прогуливать занятия, — сквозь зубы процедил Пьетро, из последних сил удерживая вырывающегося задиру.

— Отпусти меня, болван! Дай, я убью этого ублюдка! — бушевал де Ори.

— Не так быстро. Ещё одно оскорбление, и я сам возьмусь за меч!

Ваноццо, как видно, оценил реальность угрозы. Пробыв неделю в школе де Либерти, он неоднократно видел, каким смертоносным оружием становится клинок в руках мелковатого и нескладного на первый взгляд фехтовальщика.

— Хорошо, отпусти. Я не стану его убивать. Пока… — задушено пообещал де Ори.

Пьетро разжал руки, отряхивая ладони от грязи, налипшей с костюма силицийца.

— Сделаем всё по правилам, сеньоры, — громко заявил он. — Сеньор де Ори, вы имеете некоторые претензии к сеньору де Грассо?

— Да, — рыкнул Ваноццо.

— У вас есть, что ответить на это, сеньор де Грассо?

— Нет, — оскалился Джулиано.

— И примирение невозможно?

— Нет! — хором выкрикнули бывшие соседи.

— Хотите бой до смерти или до первой крови?

— До смерти! — широкое лицо Ваноццо расплылось в кровожадной ухмылке.

— До смерти, — эхом отозвался де Грассо.

— Прекрасно, — де Брамини вздохнул и упёр руки в бока. — Какое оружие вы выбираете, сеньор Джулиано?

— Длинный меч, — не колеблясь ответил юноша.

— Хорошо. Сеньоры, каждый из вас должен взять себе секунданта. Встречаемся в воскресенье в Колизее. Время назначает сеньор де Грассо.

— В три пополудни.

Ваноццо ещё раз прожёг глазами Джулиано и стремительно вышел из купальни, пнув по дороге чей-то подвернувшийся под ногу таз.

Когда де Грассо поднялся в свою комнату, вещи де Ори уже успели оттуда исчезнуть. Тюфяк соседа был скрючен. Юноша опасался, что в порыве мелочной мести бывший сосед устроит ему какой-нибудь гаденький сюрприз, но пожитки Джулиано остались не тронуты.

В обед враги столкнулись в широком зале трапезной, где за одним столом обедали все благородные члены школы де Либерти. Ваноццо и Джулиано окинули друг друга взглядами, полными яростного презрения, и молча разошлись по разным сторонам стола, усевшись на максимальном удалении.

Маэстро Фиоре где-то задерживался и велел ученикам не ждать его. Это сразу разрушило суровую торжественность обеденного ритуала, бытовавшую в стенах школы. Юноши загалдели, кучкуясь группами. Послышались смешки. Шарики из хлебных мякишей и обглоданные кости мгновенно полетели в разные стороны. Расслабившиеся слуги лениво бродили между обедающими, забывая подчас уносить опустевшие тарелки.

Закинув пару сочных куриных ножек себе на блюдо и прихватив кувшин сильно разбавленного вина, Пьетро подсел к мрачному Джулиано, без интереса гоняющему по тарелке зелёный горошек.

— Хочешь, я буду твоим секундантом? — предложил де Брамини.

— Спасибо, не откажусь.

— Я тут порасспросил, с чего вдруг де Ори рвёт и мечет, — понизив голос сообщил Пьетро. — Оказывается, он три дня сидел в кутузке, пока его отец не заплатил за тот разгром, что мы учинили в таверне.

— Это не искупает тех слов, что слетели с его поганого языка, — Джулиано фыркнул.

— Безусловно, дружище, ты прав, — Пьетро отхлебнул вина и довольно сощурился, — только вот маэстро Фиоре сильно не любит, когда его ученики убивают друг друга на дуэлях. Даже если он или ты выйдешь победителем, вас всё равно отчислят. Поэтому в твоих интересах сохранить жизнь сеньора де Ори.

Джулиано нахмурился и отставил тарелку, подперев подбородок руками.

— Чёртов де Ори! Из-за него мне придётся сменить школу.

Красный от злости и досады де Ори вернулся в комнату Джулиано к вечеру. Как потом узнал де Грассо, приём новичков в школу маэстро де Либерти был в самом разгаре, и свободные кельи в здании попросту закончились.

Молча бросив мешок с вещами на стул, Ваноццо раскрутил тюфяк, улёгся на него и отвернулся к стене. До самого воскресенья де Ори не проронил ни слова, беспрерывно проедая Джулиано глазами. Де Грассо не оставался в долгу, но специально на рожон не лез, зная — час расплаты близок, а месть — блюдо, которое подают холодным.

Оба будущих поединщика отчаянно тренировались весь остаток недели. Заметив их редкостное рвение, Маэстро Фиоре похвалил обоих и даже поставил в пример остальным ученикам. Казалось, де Грассо и де Ори, глядя друг на друга, задались целью убиться с помощью тренировок ещё до начала боя.

Кроме того, прогул Ваноццо не остался без внимания сеньора де Либерти, никакие оправдания на сей счёт не смогли помочь де Ори: за трёхдневный прогул занятий маэстро Фиоре вменил ему в обязанность ежевечернюю прополку любимого садика.

Дни пролетали со скоростью галопирующей лошади. Чем ближе было воскресенье, тем больше хмурился Джулиано. Он не мог позволить своей чести остаться запятнанной, хотя отлично понимал, что Лукку совсем не обрадует известие о вынужденной смене фехтовальной школы. Ему и так досталось от брата за то, что Джулиано слишком надолго задержался в покоях папской дочки, занятый чтением. «Ну хоть какой-то толк от того, что ты опять волочился за юбками», — проворчал Лукка, узнав о его приглашении на свадьбу Селестии Боргезе.

В субботу Джулиано решился обо всем рассказать отцу Бернару, чтобы попросить того присутствовать на дуэли, если вдруг дела его пойдут совсем плохо. Монах всплеснул пухлыми ладонями и запричитал:

— Мало вам угрозы от рода Кьяпетто, нависшей над вами Дамокловым мечом! Мало ссоры с сыном Папы! Мало побоев от грязного быдла в портовом квартале! — старик утёр скупую одинокую слезу, скатившуюся по мягкому красному лицу. — Эх, горе мне, горе! Плохо же я учил вас слову божьему, сеньор Джулиано. Ударят по левой щеке — подставить правую… Эх, эх! Что я скажу вашему батюшке, если вас убьют?

— Око за око, зуб за зуб, — бросил де Грассо, не разжимая челюсти. — Лучше помолитесь за меня, отче, и надейтесь, что бог милует. Впрочем, если вы боитесь, я найду другого исповедника.

— Что вы, сеньор, что вы! Как вам только пришло в голову упрекнуть меня в малодушии? Разве же могу я оставить вас в минуту тяжких испытаний?

Через полчаса Джулиано уже сильно жалел, что посвятил отца Бернара в свои планы, но сказанного не воротишь, и ему пришлось весь оставшийся вечер слушать нудные проповеди набожного монаха. Он мог бы сразу вернуться в школу, но очень не хотел накануне поединка сталкиваться там с де Ори и потому терпел неиссякаемый бубнёж духовника, стиснув зубы.