Чтение онлайн

— Сеньоры, ваша пьяная выходка отвратительна! — начал маэстро Фиоре, обвинительным перстом указуя на поникшие и изломанные цветочные головки. — Сегодня вы подвели меня, а завтра подведёте Истардию! Нельзя служить Арею и Бахусу одновременно. Я не призываю вас перейти на хлеб и воду, подобно монахам аскетам. Во всём должна быть мера, сеньоры! Во всём! — сеньор де Либерти глубоко вздохнул. — Вы считаете, что деньги ваших отцов не позволят мне выгнать вас из школы? Вы глубоко заблуждаетесь! Когда я узнаю, кто изгадил мне клумбы и сорвал уроки, я буду безжалостен, — маэстро остановился и ожёг колючим взглядом лица учеников, — а до того вы все будете загорать тут на солнышке без еды и воды. Лучше признайтесь сразу, это облегчит вашу участь и избавит всех прочих от ненужных мучений.

— Один за всех и все как один! — икнув, отрезал бледный Пьетро.

— Посмотрим, — спокойно ответил маэстро, усаживаясь в плетёное кресло, стоявшее в прохладной тени под аркой первого яруса.

Де Либерти щёлкнул пальцами, и к нестройной линии помятых учеников вышел слуга с хрустальным графином, полным ледяной воды и лимонных долек. Он неторопливо наполнил прозрачный бокал журчащей влагой, и на его стенках мгновенно проступила испарина. Маэстро Фиоре пригубил воду, блаженно закатив глаза. Он отставил кубок, раскрыл книгу и углубился в чтение, по временам прислушиваясь к тиканью больших часов, доносящемуся из столовой.

Джулиано облизал пересохшие губы, ощущая, как с трудом ворочается во рту распухший язык. Молодое летнее солнце пекло нещадно, словно горн в пору осенней страды в кузне деревенского старосты на его родине. Юношу мутило, в ушах нарастал пульсирующий шум, перед глазами плыли разноцветные пятна. Липкий вонючий пот стекал по его лбу, чертил грязные дорожки между дрожащих лопаток.

Закончив чтение, маэстро встал и прошёлся вдоль строя учеников с бокалом, до краёв наполненным сверкающей и искрящейся на солнце влагой. Кто-то из учеников сглотнул сухой комок, кто-то отвёл глаза. Остальные жадно проследили, как де Либерти медленно выливает драгоценную жидкость на раскалённые плиты двора.

Жеронимо охнул, закачался и упал на землю, как срезанный колос.

Джулиано сделал нетвёрдый шаг вперёд.

— Сеньор Фиоре, это моя вина, — сказал он, опуская глаза.

— И моя, — подхватил де Ори.

— Нет, я тут главный зачинщик! — сообщил Пьетро не вполне трезвым голосом.

— И я! Моя! Я тоже, — раздались тусклые выкрики со всех сторон.

— Что ж, сеньоры, меня, конечно, радует ваше единение перед лицом сурового наказания, — маэстро поджал тонкие губы, — но поскольку выгнать всех своих учеников сразу не представляется мне возможным, вас ждёт иное наказание, а пока всем умываться и завтракать! И этого малахольного заберите, — добавил учитель, потыкав мыском сапога в бесчувственное тело Жеронимо.

— Брру, брру, брру, — Ваноццо с облегчением пускал ртом пузыри в огромном медном тазу, наполовину утопив в нём своё бледное тело. Словно огромная раздувшаяся жаба, он едва покачивался на поверхности воды и ни в какую не желал выходить. Джулиано сидел рядом на мраморной тумбе, привалившись костлявой спиной к каменной перегородке и изредка поливая голову ледяной водой из ковшика. Как и любой юнец, впервые переживающий муки адского похмелья, в глубине души он зарекался больше никогда не прикасаться к этому мерзостному пойлу, от одной мысли о котором сейчас тошнотворный комок подкатывал к горлу и острым спазмом выкручивало желудок. Остальные участники вчерашней попойки равномерным слоем заполняли все горизонтальные поверхности умывальной комнаты, охая, ахая и стеная, подобно проклятым грешникам в геенне огненной.

— Совсем помираешь? — тихо спросил подошедший де Брамини. Он куда-то отлучался на пару минут и вернулся уже совсем иным, посвежевшим и бодрым человеком.

— Угу, — безрадостно промычал юноша.

— На вот, выпей, — воровато оглянувшись, Пьетро всучил Джулиано маленькую кожаную фляжку с крепко притёртой пробкой.

— Второй раз я на это не поведусь! — отрезал юноша, страдальчески утыкаясь пылающим лбом в прохладный камень.

— Э-э-э, это всего лишь порто! — сообщил низенький фехтовальщик, откупоривая фляжку.

Джулиано позеленел и согнулся пополам. На мокрые треугольники плитки потекла тоненькая ниточка желчи. Юноша отрицательно затряс головой.

— Не отказывайся, это помогает лучше любых чудодейственных эликсиров и корешков, — Пьетро с удовольствием глотнул из сосуда. — Не помню, но кто-то из древних мудрецов рекомендовал лечить подобное подобным. Жаль, Спермофилуса тут нет, он бы процитировал точнее.

— Дай-ка мне, — потребовал де Ори, шумно вздымаясь из бадьи словно библейский Левиафан из вод морских.

Он быстро выхватил фляжку из рук Пьетро и с жадностью припал к ней губами.

— Эй-эй, оставь Джулиано, — возмутился де Брамини, насильно вытягивая баклажку из трясущихся пальцев Ваноццо.

— Не-е, пусть допивает, — протянул Джулиано, страдальчески кривясь и морщась. — Я больше ни капли…

— Ага, зарекалась ворона дерьма не клевать, — хохотнул Пьетро. — Ну, как знаешь, приятель.

Де Брамини с радостью опрокинул в себя остатки вина и залихватски утер рот тыльной стороной ладони.

До самого полудня Джулиано пролежал пластом в своей душной келье. Его штормило и покачивало на волнах перебродившего веселья. Юноша отказался от завтрака, а на обед лишь едва притронулся к жидкой овсянке на воде. От запаха яблок, принесённых отцом Бернаром, его снова начало рвать.

Увидев бедственное положение воспитанника, монах закудахтал, как старая наседка, и, смешав в кружке какие-то порошки, принесённые с собой, дал выпить получившееся снадобье «больному». Затем он насильно впихнул в Джулиано полпинты горячего куриного бульона с луком и вывел его на свежий воздух.

Прочие ученики де Либерти с потухшими взглядами лениво слонялись по двору, без энтузиазма тыча тупыми мечами в соломенные чучела. Из фехтовального зала раздавался до омерзения бодрый звон одинокой пары клинков. Пьетро, Жеронимо и Ваноццо обильно потели на клумбах с лопатками и граблями, устраняя печальные ошибки прошлого. Сурово сдвинув брови, за всеми провинившимися наблюдал неподкупный маэстро Фиоре, сидевший на любимой террасе второго этажа с маленькой чашечкой дымящегося асиманского напитка.

— Наш храбрец наконец-то очнулся, — окликнул Джулиано де Либерти. — Разрешаю вам присоединиться к друзьям, сеньор де Грассо.

Джулиано уронил голову на грудь и нехотя поплёлся к разорённому садику учителя. Отец Бернар, видя это, глубоко вздохнул и, кряхтя, поднялся на террасу к маэстро Фиоре. Там, понизив голос, монах о чем-то долго толковал с учителем, пока тот не объявил:

— Хорошо, пусть будет по-вашему. Думаю, предложенное вами наказание достойно заменит юноше садовые работы в моём саду. Разрешаю вам забрать сеньора де Грассо с собой.