Чтение онлайн

— И что на это сказал Папа?

— Что он не имеет власти над адом, — весёлые золотые искорки засветились в ореховых глазах художника.

С наступлением темноты степенные монахи в серых рясах зажгли в капелле десятки масляных светильников, и внутри стало почти так же светло, как днём. Постепенно храм стал заполняться верующими, пришедшими на вечернюю молитву. Появился священник в бело-золотом облачении. Вдохновенный детский хор неземными проникновенными голосами затянул благостное «Отче наш»:

Pater noster, qui es in caelis,

Sanctificetur nomen tuum.

Adveniat regnum tuum.

Fiat voluntas tua, sicut in cello et in terra[138]…

— Хочешь, поужинаем? Я угощаю, — предложил Сандро, откладывая палитру с кистями в сторону и устало потягиваясь всем телом.

— Я пока не могу уйти, здесь ещё надо закончить одно дело, — сообщил Джулиано, поглядывая в узкое арочное окно, за которым пронзительным светом наливались ночные звёзды.

— М-м, — Сандро как-то странно поджал красивые губы, — ждёшь сеньору Лацио?

— Ага.

— Она может и не прийти.

Джулиано неопределённо пожал плечами, делая вид, что ему всё равно.

— Если понадоблюсь, я буду в «Прожорливой кошке», — сообщил художник, медленно спускаясь с лесов.

Юноша спрыгнул следом за Сандро и принялся нетерпеливо расхаживать вдоль левого нефа. Джулиано старался не думать о монете счастья, жёгшей ему кожу даже через толстую ткань подкладки, но теперь дурные навязчивые мысли, более не занятые Сандро и его художествами, настойчиво лезли в голову юноши.

Бронзовый колокол на башне капеллы мерно отсчитал десять гулких ударов. В такт ему сердце Джулиано десять раз сильно подпрыгнуло в груди и учащённо забилось. Юноша передвинулся к центральному порталу, через который в храм изредка входили незнакомые сеньоры в долгополых плащах и дорогих нарядах. Каждый раз, когда его глаза замечали стройный женский силуэт, поднимающийся по ступеням капеллы, Джулиано забывал дышать, и каждый раз его ждало горькое разочарование.

Глава 46. Тени из прошлого

Через две четверти часа, уже понимая, что Кармина не придёт, де Грассо вышел из душного тепла храма под частые осенние звёзды и привалился спиной к каменной стене здания. Он с яростью, вырывая медные пуговки, расстегнул душивший его воротничок узкого камзола. Обида обманутого влюблённого, боль отвергнутого мечтателя, досада, злость на женское коварство гремучей смесью клокотали в его груди, искали и не находили выхода.

Остервенело толкнувшись от жёсткой стены, Джулиано бросился бежать, не разбирая дороги, по узким улочкам ночного города. Праздная толпа поздних гуляк окружала юношу со всех сторон. Шумные мастеровые спешили в ярко расцвеченные масляными огнями таверны, чтобы оставить там дневной, а то и недельный заработок. Благородные сеньоры мчались на свидания или в пресловутое «Вымя», сопровождаемые слугами, несущими за ними пышные букеты цветов, предназначенные объектам их воздыханий. Пожилые доны торопились в гости, желая поскорее опрокинуть в нутро несколько бутылок молодого вина и скоротать приятный вечерок за партией в шахматы. Юные девицы в компании пожилых дуэний степенно шествовали к ближайшей церкви. Сеньориты под тонкими вуалями крадучись направлялись к театру Марцелли.

Толкаясь и сквернословя, Джулиано трижды сбивал подвернувшихся под руку прохожих. В четвёртый раз юноша налетел на толстого торговца с ноздреватой кожей на щеках. Зло отпихнув зазевавшегося плебея, он случайно перевернул его тележку с товаром, далеко рассыпав по мостовой нераспроданные жареные артишоки. Уличные сорванцы тут же накинулись на раскатившееся угощение и ловко попрятали с дюжину плодов за пазуху. Продавец истошно завопил на всю улицу о грабеже и беззаконии и попытался выхватить баллок, торчавший за его широким ремнём. Де Грассо скорчил страшное лицо. Его руки сами потянулись к мечу. В эту минуту Джулиано, не задумываясь, убил бы любого. Видимо, прочтя об уготованной ему печальной участи в сверкающих адским пламенем чёрных глазах юноши, торгаш быстро ретировался, трусливо спрятавшись за опрокинутую тележку.

Неутомимые ноги вынесли Джулиано на большую площадь, полумесяцем огибающую широкую чашу фонтана Энея и недостроенное палаццо за ним. Морской бог в развевающихся одеждах грозно взирал на гиппокампов[139], разбегавшихся от него по гротам из дикого камня. Сильные руки двух могучих тритонов усмиряли животных, символизирующих непокорную стихию. Потоки прозрачной воды стекали из-под ног скульптурной композиции, орошая причудливые естественные камни с проросшими на них мраморными растениями.

Левая улочка уводила с площади в сторону фонтана-лодочки, за которым начиналась высокая белая лестница, ведущая к школе маэстро Лихтера. Правый переулок вёл к палаццо, занимаемому учениками Дестраза. Ещё не решив до конца, что он собирается сделать, Джулиано размашистым шагом направился к центру площади.

На пьяццо, устроенном в форме неглубокого амфитеатра с двумя ярусами, страстно обнимались несколько парочек. Одинокий забулдыга пил горькую, привалившись к засиженному голубями парапету. Мужчина в широкополой шляпе под вкрадчивый шёпот водяных струй, вырывающихся из-под ног мраморного бога морей, нежно теребил струны шпанской гитары. Пара пышнотелых сеньорит в тёмно-синем бархате млела от его переборов, сидя на просторной лавочке рядом с неизвестным певцом.

Юноша стиснул зубы так, что побелевшие желваки заходили на его острых скулах. Расталкивая счастливые парочки, Джулиано бросился к палаццо Дестраза.

Внезапно тёмная фигура в пыльном плаще, закинутом на плечо, заступила ему путь. Джулиано дёрнулся, чтобы обойти человека сбоку, но незнакомец скопировал его движение и снова перекрыл дорогу.

— Вот мы и свиделись, Ультимо! — просипела тень смутно знакомым голосом.

— Теперь ты от нас не сбежишь, — ещё один надтреснутый басок раздался за его спиной.

— Ну и доставил же ты нам хлопот, чёртов де Грассо. Насилу тебя сыскали в этом бесовском вертепе, — сказал первый человек, с тихим шелестом обнажая холодную сталь, — ишь, куда забрался. Думал, мы тебя не найдём? Шалишь, щенок! От Кьяпетта ещё никто не уходил.

Джулиано узнал человека, вставшего у него на пути. Это был Теодоро, один из братьев убитого им Диего Кьяпетта.

Де Грассо быстро оглянулся назад, единым движением выхватывая меч из ножен. Бледный свет нарождающейся луны осветил глумливо скалящееся лицо Нино — младшего в ненавистном роду кровников. Четвёрка людей Кьяпетта, вооружённых длинными ножами, заходила с флангов.

Не раздумывая более ни минуты, юноша ринулся в бой.

Джулиано понимал — шансов выстоять в одиночку против шестерых у него немного, но он решил, что дорого продаст свою жизнь. И никакие папские эдикты, запрещающие дуэли накануне дня Всех Святых, не смогут уберечь чёртовых ублюдков от смерти.

Отведя клинок Теодоро, нацеленный ему в лицо, юноша полоснул врага по груди, одновременно пиная его в живот. Шипя от боли, несостоявшийся убийца сложился пополам. Впрочем, Джулиано видел, что нанесённый порез едва ли вышел серьёзным. Скорее, полученная рана лишь ещё больше разозлила старшего из братьев.