Чтение онлайн

— Все хорошо, хозяйка? — с искренним беспокойством спросил Юрка, парень с обветренным лицом и добрыми глазами, сын нашей поварихи, которого я знала с самого детства.

— Так, замечталась, — усмехнулась я, когда услышала, как хмыкнул кучер, и стала подниматься по мраморной лестнице. Пальцы скользнули по резным перилам, и я опустила взгляд, отмечая трещину на третьей ступеньке, никуда она не делась. Я дома. Действительно дома.

Дверь распахнулась прежде, чем я коснулась ручки. В проеме стояла горничная Параша в чепце с оборками.

— Барышня… — Параша замерла, глотая воздух, будто увидела призрак.

А я неожиданно вспомнила, что именно она принесла мне ужасную новость о пожаре в мастерской отца, а через три года открыла дверь стражам порядка и проводила их в мою комнату для ареста. «Почему она не предупредила хозяйку?» — снова подумала я, разглядывая румяные щеки, русую косу и большие голубые глаза.

— Что-то случилось? — я приподняла брови.

Параша торопливо посторонилась, и я вошла внутрь. Тут же родной до боли запах дома — смесь цветов, свежеиспеченного хлеба и старого дерева — окружил меня. Жадно его вдыхая, я с трепетом разглядывала широкую прихожую, шторы, украшенные ручной вышивкой, красную дорожку под ногами. Фоновый гул от работающей артефактной системы был так же привычен, как биение сердца.

Отец, как и все состоятельные горожане, ежемесячно переводил в казну солидную сумму за право пользоваться светом, водой и теплом. Где-то в стенах мягко пели магические артефакты, отгоняя моль и поддерживая сухость. Без них дом в одночасье превратился бы в холодную, пропахшую плесенью каменную коробку, ничем не лучше лачуг на окраине, где люди грелись у дымных очагов.

Служанка забрала у меня пальто, шляпку и перчатки. Она что-то говорила об ужине, а я как в тумане шла дальше к гостиной. Голова закружилась от нахлынувших воспоминаний. Словно два разных человека смотрели одними глазами: один с тоской, другой с холодной ясностью. Мои пальцы нежно коснулись бархатистой поверхности дивана, дотронулись до темно-коричневой рамы портрета родителей, висящего на стене — их лица, такие знакомые и родные, смотрели на меня с легкой улыбкой.

Пошла к лестнице, взбежала по ней, и отчего-то на душе стало радостно, что под ногами привычно скрипят деревянные ступеньки.И сейчас, поднимаясь наверх, я чувствовала, как прошлое и настоящее сплетаются в тугой неразрывный узел. Было ли это предначертано Творцом или кто-то другой решил вмешаться, сейчас не волновало.

Я толкнула дверь в свою комнату. И простое человеческое счастье нахлынуло на меня. Как же здорово оказаться дома. Впервые за день на моих губах расцвела улыбка.Хотелось танцевать, петь, кружиться в вихре радости и забыть обо всех тревогах.

Повинуясь внезапному, почти истерическому порыву, я подхватила растерянную Парашку и закружилась с ней в вальсе. На ее лице сначала появилось недоумение, но вскоре на нем проступила робкая улыбка.

— Как же хорошо! — воскликнула я, чувствуя, как радость переполняет душу.

Отпустила неловкую служанку и упала на кровать, и тут же истерическая легкость сменилась леденящей душу пустотой. Руки снова задрожали. «Соберись», — приказала я себе мысленно, стиснув зубы. И словно в ответ, в животе вдруг заурчало, и я произнесла:

— Есть хочу!

— Так я вас и звала, а вы наверх побежали, — ворчливо заметила Парашка. Она подошла ближе, и я приподнялась на локтях, глядя на нее.

— Там у хозяина гости, купцы Фролов и... Крутов. Их надо развлечь перед ужином, ваш папенька попросил вам передать, — огорошила меня служанка. Ее голос звучал серьезно, подчеркивая важность сообщения.

Сердце у меня на мгновение остановилось. Фролов. Один из подозреваемых мною мерзавцев. И он здесь, в нашем доме, пьет наш чай.

— К хозяину прибыл посыльный и ждет срочного ответа. Гости одни в столовой, — добавила девушка.

«Ну конечно, — с горькой иронией подумала я. — Никакого покоя, никакой передышки, чтобы прийти в себя. Судьба буквально толкает меня в гущу событий».

Совсем не выходило у меня побыть наедине со своими мыслями! А подумать было о чем. Рассказать ли отцу о себе… правду? Я боялась, что он не поверит, а если поверит, то поднимет шум. И тогда, возможно, Орден убьет его не через месяц, а завтра, тихо и незаметно. Только поэтому я продолжу играть свою роль. Мне нужен этот бал, чтобы осмотреться. Как это делают воины перед боем.

Я вздохнула, чувствуя, как радость от возвращения домой постепенно уступает место тяжелому, давящему ощущению неизбежности. Первая битва начиналась не на балу, а прямо здесь, в отчем доме.

— Тогда давай переодеваться, — вздохнула я, поднимаясь с кровати.

Через несколько минут я уже шла по коридору к столовой, мягкий ковер на полу приглушал звук моих шагов. Дверь в комнату оказалась приоткрыта, и я остановилась, чтобы разгладить невидимую складочку на платье. В этот момент до меня донесся незнакомый мужской голос:

— …Женился на мещанке, — кто-то сокрушенно вздыхал, и хрустальный бокал звякнул о блюдце.

Прежде я сочла бы подслушивание недостойным и вошла бы в гостиную с вежливой улыбкой. Но нынешняя я решила узнать, о чем беседуют гости.

— Деньги деньгами, — фыркнул Фролов, и я представила, как его седые бакенбарды вздрагивают от негодования. — Он собрался в изобретатели податься, а кровь у его дочери на три четверти простая. Ни тебе магии, ни перспектив. Опустил свой род, вот что я скажу.

Я замерла у двери, сцепив пальцы в замок. Они говорили о моих родителях. Мамина семья была из мещан, пусть и богатых. В прошлой жизни эти слова довели бы меня до слез. Сейчас же они вызвали лишь горькую усмешку. «О, если бы вы знали, какие „перспективы“ ждут меня всего через три года, — ядовито подумала я. — Ваша дорогая Лилия будет оттирать после меня руки, будто я прокаженная». И все же силу воли пришлось собрать в кулак, когда я вошла в гостиную.

— Доброго вечера, Алиса Арсеньевна, — притворно улыбаясь, поздоровался со мной Константин Борисович Фролов.

Я ответила на приветствие, стараясь вложить в голос максимум любезности, и кивнула незнакомому купцу с рыжими лохматыми усами и бородой. Он представился Степаном Игнатьевичем Крутовым. Его взгляд был цепким, а в уголках глаз притаились хитрые морщинки. Неприятные люди. Обсуждать хозяина дома, который выказал им гостеприимство, то еще свинство. Как я раньше не замечала, насколько неприятен Фролов. Он был невысок и крепок, с округлым животом, который едва скрывал сюртук. Маленькие черные глаза смотрели исподлобья, а мясистый нос походил на перезрелую картошку.