Чтение онлайн

Я не позволила себе стереть улики. Я так устала скрывать ото всех то, что чувствовала. Это было утомительно. На одно короткое мгновение мне просто захотелось быть.

Я хотела послушать журчание воды и впитать покой этого места до мозга костей. Чтобы сохранить его так, чтобы унести с собой домой. Может быть, он останется со мной, поможет мне продержаться до тех пор, пока у матери не случится очередная вспышка гнева, или пока отец в конце концов не забудет, что у него вообще есть дочь.

Мускул на его щеке дернулся.

– Это не очень хорошая идея. Здесь водятся дикие животные, иногда и охотники тоже.

– Ты здесь.

– Я здесь живу.

– В лесу?
– Образы импровизированного убежища заполнили мой разум.

– В хижине. Я знаю дорогу, знаю, на что обращать внимание. Ты - нет.

Я не знала, зачем пыталась убедить этого грубияна позволить мне остаться. Воинственность не была моим обычным стилем поведения, но, глядя на него, я поняла, что чувствую себя немного менее одинокой. Всего на минуту я перестала быть той девушкой, которая потеряла свою семью шесть месяцев назад. Лейси, может, и была мертва, но мама с папой в значительной степени оставили меня по собственному желанию.

Жжение притупилось, когда этот парень вышел из-за деревьев. Причина не имела никакого смысла. Я слегка покачала головой.

– Нет, ты отказываешься уходить?
– спросил он, и его голос стал тверже.

Этот твердый тон. И снова «почему» не имело никакого смысла. Он был незнакомцем. Мне вообще не должно быть дела до того, что он думает обо мне.

– Я ухожу.
– Я начала подниматься на ноги, ладонь обожгло, когда я прижала ее к земле, чтобы подняться. Я потрясла рукой, пытаясь унять острую боль.

Парень вытянул руку, поймав мою ладонь в свою. В тот момент, когда наша кожа соприкоснулась, он словно обжег меня. Электрический разряд пронзил мою кожу.

Он отдернул руку так быстро, что превратился в размытое пятно, выражение его лица наполнилось ужасом.

Я уставилась на ладонь. Маленькие струйки крови усеивали царапины от дерева, а на плоти виднелись маленькие следы от ногтей в форме полумесяца. Неужели от нашего прикосновения царапины заискрились и загорелись? В этом не было никакого смысла.

Я подняла голову, чтобы спросить его, почувствовал ли он тоже что-то, но он исчез.

– 3-

Я спустилась по лестнице, мои толстые, уютные носки приглушали шаги. Я остановилась на нижней ступеньке и прислушалась. Тихие звуки телевизора все еще доносились из комнаты родителей.

Я направилась на кухню. Открыв холодильник, осмотрела его содержимое. Там осталось не так уж много. Кое-что для бутербродов, упаковка яиц. Я подняла пакет с молоком и встряхнула его. Не хватит даже на миску хлопьев.

Я схватила яйца и немного сыра и подошла к стойке, взбила два яйца и вылила их на сковороду. Пока они готовились, натерла немного сыра на терке, посыпав им сверху в нужный момент. Когда он растаял, я выложила еду на тарелку.

Я вернулась к холодильнику, взяла содовую и немного сальсы. По крайней мере, у меня был кофеин. Моя жизнь могла бы стать полной катастрофой, но у меня была диетическая кола.

Я села за стол и принялась за еду. Едва попробовав яйца, мои мысли вернулись к вчерашнему парню в лесу. Могу поклясться, что увидела что-то вроде понимания в этих льдисто-голубых глазах, что-то, что подсказало мне, что он знал о боли, в которой я тонула последние шесть месяцев.

Звук открывающейся и закрывающейся входной двери разнесся по дому, который больше походил на город-призрак. Кроссовки заскрипели по деревянному полу.

Папа появилась на кухне и вздрогнул, увидев меня.

– Роуэн, не знал, что ты встала.

– Не знала, что ты дома.

Он, конечно, не потрудилась подняться в мою спальню, чтобы сообщить мне о своем приходе.

Папа подошел к шкафчику, взял стакан и наполнил его водой.

– Вчера вечером я вернулся домой поздно и первым делом отправился на пробежку. Не хотел тебя будить.

Бег тоже был чем-то новым. Гладкий спортивный костюм, который отце никогда не наденет, как я думала. Модные джоггеры для бега трусцой и одна из этих облегающих рубашек с длинными рукавами.

– Я, наверное, не спала, - пробормотала я. Мои часы сна были редкими и прерывистыми, пересыпанными кошмарами, и я просыпалась в холодном поту, выкрикивая имя Лейси.

– Ну, я не мог этого знать.

Он мог. Родители всегда проверяли, как там я и Лейси, когда мы должны были спать. Они украдкой открывали наши двери, заглядывая внутрь. Папа обычно говорил:

– Просто хочу убедиться, что вы живы и дышите.

Знакомая боль пронзила мое сердце. Теперь одной из нас не было в живых, и я была единственной оставшейся дочерью. Той, кто не принадлежал им по крови. Раньше я думала, что это делает меня особенной - я была выбором, а не случайностью. Но теперь я гадала, не делает ли это меня ненужной.

Папа прочистил горло.

– Завтра первый день в школе. У тебя есть все, что нужно?

Школа. Я не могла дождаться. Я воспользуюсь любым предлогом, чтобы сбежать из стен этого дома, который больше походил на тюрьму с привидениями. От матери, которая больше походила на призрак, чем на живого человека, бродившей по коридорам. Даже когда она никогда не выходила из своей комнаты, я все равно чувствовала ее повсюду.

– Нам нужны продукты, - сказала я ему.

Он выпрямилась, открывая холодильник.

– О, я думал, твоя мама…

– Она даже не ест. Она почти не выходит из спальни. Ты действительно думаешь, что она поедет в продуктовый магазин на машине?

Папа повернулся ко мне, одновременно захлопывая дверцу холодильника.

– Ты могла бы проявить к ней немного сострадания...

– Я правда проявляю сострадание. Вот почему я готовлю для нее каждый день. Вот почему я заставляю себя идти в ту спальню, даже когда она говорит, что ей невыносимо смотреть на меня.

– Роуэн.
– Единственное слово было суровой мольбой. Он на мгновение крепко зажмурился.
– Я зайду в магазин сегодня днем, прежде чем вернусь в город.

– Ты уезжаешь сегодня?
– Я едва успела его увидеть, а он уже исчезал, как и все остальные в моей жизни. Сестра, мать, парень, которые не смогли справиться с моим горем.

– Первым делом с утра у меня назначена встреча.

Я не сказала ни слова. Я не стану умолять его остаться. В любом случае, когда он уйдет, будет только больнее.