Чтение онлайн

— Крайне редкая. В храм их сдавали всего несколько штук в год, — сразу же оживился Писарь, для которого цифры всегда сильнее страха. — Даже благородным её купить сложно. Без знакомства и внушительного подарка, так точно.

— Такая мощная? Или редко встречается?

— Встречается редко. Добывать тяжело. Монстр живёт только по эту сторону реки, дальше в горах. А там все твари сильные, редко кто рискует на промысел туда ходить. Сдавать-то всё равно Церкви за пять лоренов. Есть добыча и попроще за те же деньги.

Как обычно, государственное регулирование и отсутствие рыночных отношений убивали всю инициативу на корню. Если бы цена была рыночной, а не фиксированной, уверен, желающие нашлись бы. И поток ядер с этой модификацией покрыл бы спрос. Ведь человеческая жадность — самый надёжный двигатель в любом мире.

— Даёт она много чего интересного, но главное — это ночное зрение. Видеть будешь лучше кошки. Причем намного лучше.

«Звучит как прибор ночного видения на минималках. Интересно, а ИК-подсветка встроена в глаза или нужен отдельный артефакт?», — с усмешкой подумал я.

— А почему Владыка на Алтаре не выдаёт такие модификации? Он же их может в любое подходящее ядро записать?

— Обычно в печати записывают. Как навыки, так и модификации. Но Владыка любит выдавать ремесленные и управленческие навыки. С боевыми уже хуже. Модификации обычно Владыка даёт на улучшение здоровья и трудоспособности. А вот боевые — редко. Поэтому и приходится добывать их из ядер монстров.

Интересная политика у Владыки. Работайте хорошо, а вот воевать не нужно. Но человек всегда найдёт, как убить ближнего своего. Как показывает история Земли, мы прекрасно с этим справляемся и без всякой Системы. Или может, это специальное ограничение, чтобы выдавать модификации только избранным?

Мы шли дальше по туннелю. Факелы мерцали ровно, освещая гладкие стены. Нападения всё не было, и напряжение, пройдя свой пик, начало спадать. Человек не может бояться вечно. Иначе он сгорит изнутри раньше, чем его сожрут снаружи. Баронские сзади даже начали шутить вполголоса.

— Сегодня легко отделались, похоже, пещера пустая, — довольно громко выразил общее мнение сержант.

Может, искажённые передумали и сбежали?

Мы шли уже час или немного больше, когда потолок стал ниже, и приходилось немного пригибать голову, чтобы пройти. Копья всех бойцов были направлены вперёд: при такой высоте прохода их ни поднять, ни повернуть назад. А значит, ни отступить быстро, ни развернуться строем.

Из-за тесноты копья бились об потолок, и на этот сухой, бессмысленный стук ответил другой звук. Быстрый и слишком близкий.

Нападение стало внезапным для всех. Даже для нас.

Шорох едва слышался, но Лис его уловил. Он резко поднял руку, и я крикнул:

— Сверху!

Барон среагировал мгновенно. Даже быстрее моего крика. Словно его милость услышал звук на несколько секунд раньше и успел определить его местоположение. И в эту секунду он перестал быть просто бароном — стал командиром.

— Щиты вверх! Вперёд, вперёд! — рявкнул он, поднимая свой щит и буквально толкая всю толпу в нашу сторону, подальше от источника звука. Надо отдать должное его милости, Ирвина он не бросил, а потащил за собой, как ни противно ему было это делать.

Барон и его бойцы успели сделать три шага, когда из ходов под потолком, узких — диаметром около метра — вылетели глиняные горшки. Один за другим, десятка два. Горшки падали туда, где только что стоял его милость, разбивались с глухим чавканьем, разбрызгивая чёрную и вязкую смесь нефти со смолой.

Вслед полетели факелы, и смесь мгновенно вспыхнула. Огонь взвился стеной, жёлто-чёрный, с треском и едким дымом. Хвост колонны, где была пехота и лейтенант Рауль, оказался отрезан. Пламя перекрыло проход как завеса.

Крики ужаса разорвали воздух. Нескольких баронских зацепило смесью, люди вспыхнули, корчась и визжа. Я не разбирал отдельных лиц, только общий вал паники и огня. Запах горелого мяса ударил в нос, смешавшись с запахом горящей нефти. Дышать стало невыносимо. Дым валил густой, глаза резало, горло жгло.

Там, в огненной ловушке, сгорала обещанная мне доля: трофеи, которые мы должны были забрать после. Но мне было не до подсчёта убытков или иронии. Я ощущал страх. Настоящий, холодный и липкий. Огонь не разбирается, кто тут с кем договорился. Он сжигает всех подряд. Так же как дым душит всех. Без разделения на своих и чужих. Мы реально могли все тут сдохнуть: и план, и сделка, и отряд.

В неразберихе, пока огонь ревел и дым клубился, хвост колонны атаковали искажённые. Похоже, они шли за нами уже некоторое время. В полной темноте и тишине, под прикрытием нашего же шума и самоуверенности.

Тактически место подобрано идеально: из-за низкого потолка пехота не могла развернуть копья. Напор противника сбил бойцов в кучу, не давая арбалетчикам даже взвести оружие, не то что выстрелить. Искажённые били копьями беззащитных людей в упор, без милосердия. Короткие крики, хруст костей — и тишина.

Эта тишина была страшнее криков: там, за огненной завесой, уже некому было командовать и некому подчиняться. В редких просветах я видел только рваные силуэты, которые быстро оседали на камень, и пустоту прохода. Похоже, хвост вырезали подчистую, человек двадцать. Даже баронского лейтенанта отправили к Владыке. Не помогла ему кираса.

Дым душил. Оставаться на месте было нельзя.

— Вперёд по тоннелю! — отдал я приказ.

Услышала меня не только пятёрка «искупления». За нами увязался ещё десяток баронских солдат. Те, кто инстинктивно потянулся к тому, кто говорит уверенно.

Метров через пятьдесят вышли в большую и пустую пещеру. Тут дыма почти не было. Люди прибывали и жадно глотали воздух, пытаясь отдышаться. Строй потерян, бойцы дезориентированы, некоторые на грани паники. Кто-то беззвучно шевелил губами: то ли ругался, то ли молился.

Через несколько минут появился и сам барон с сержантом. Закопчённые, злые, но живые.

— Ко мне! Сомкнуть щиты! Вперёд, сквозь огонь! — заорал Гильом де Монфор, перекрывая хаос.

Если мы останемся здесь, то искажённые нас зажмут и добьют. Нужно идти на прорыв и уходить из пещер. Барон понял это раньше всех.

Его милость сам, первым, рванул обратно, шагнул в огонь без страха. С одним лишь боевым кличем, наполненным безумной отвагой и желанием убивать. И люди пошли за ним. Даже мы.