Чтение онлайн

Я напрягся, по-настоящему поняв ее. Мне не понравилось то, в чем она меня обвиняла, когда я не раз открыто говорил ей, что не трахаюсь. Более того, меня раздражало то, что она думала, что это именно то, что я делаю, но не кричала мне об этом.

— Ты действительно веришь, что я трахаюсь всю ночь, но впускаешь меня в себя без презерватива? Придай этому смысл, Сирша.

Тыльная сторона ее руки ударилась о лоб.

— Я не думаю, что кто-то из нас ясно мыслил, когда это произошло. Очевидно, нам не следует делать это снова...

— О, мы сделаем это снова. — Я вскочил на ноги, протянув ей руку. Она не взяла её. — Иди сюда.

— Я бы не хотела.

— Если ты этого не сделаешь, я подниму твою упрямую задницу. — Я потряс руку. — Иди сюда.

Со вздохом она вложила свою руку в мою, и я дернул ее в вертикальное положение. Взяв ее за бедра, я приблизил ее к себе.

— Ты должна меня понять. Я не храню секретов и не лгу. Если ты спросишь меня о чем-нибудь, я скажу тебе правду. Так спроси меня.

Ресницы у нее были темные, за исключением кончиков, которые были такими светлыми, что были почти прозрачными. Обычно она красилась, поэтому я не заметил этого до сих пор, глядя на нее вблизи.

— Ты принимаешь душ, чтобы не прийти домой с запахом секса?

— Нет.

Её выдох был лёгким, почти невесомым, проскользнувшим между нами.

— Куда ты ходишь, Лука?

— Хочешь, я тебе покажу?

Ее губы сжались в жесткую линию, и на секунду я подумал, что она откажет мне, но, наконец, она кивнула.

Итак, я взял ее за руку и пошел к выходу. Я схватил ее шлепанцы и свои расшнурованные ботинки, затем мы вышли из квартиры и спустились на лифте этажом ниже.

Я отпер дверь в другую квартиру и толкнул ее. Сирша колебалась рядом со мной.

— Ну давай же. Ничто не причинит тебе вреда. — Я потянул ее за руку, и после еще одного колебания она позволила мне втянуть ее, и я включил свет.

— Здесь я провожу время. Моя студия.

С ртом в форме маленькой буквы «о» Сирша медленно повернулась, впитывая все это.

Когда пару лет назад я купил пентхаус, то заодно приобрёл и однокомнатную квартиру под ним, полностью разобрав её до каркаса. Теперь она была полностью звукоизолирована, с небольшой, утилитарной кухней, которая больше служила для чистки инструментов, чем для готовки. Спальню я уменьшил и обставил полками, где хранил инструменты, материалы и холсты.

— Скульптуры в твоей гостиной, — прошептала она.

Я кивнул.

— Они мои. Я их сделал.

Я позволял ей бродить по моей студии, наклоняясь, чтобы все проверить, останавливаясь, чтобы изучить готовые работы. Она не торопилась, а я наблюдал.

Ничто из этого не было секретом для людей, входивших в мое ближайшее окружение. Мои изделия были у моих друзей дома. У моих родителей и сестры тоже. Я занимался искусством с тех пор, как смог стоять, и с зрелого возраста продавал свои произведения тут и там под псевдонимом.

Но больше никто никогда не входил в это пространство. Сирша была первой. Она видела ту часть меня, которую не видел никто другой. Неприятное шевеление в груди застало меня врасплох. Я думал, что покажу ей, успокою ее любопытство, и все. Но пока я ждал ее реакции, я понял, почему ей хотелось бороться, когда я спросил о ее матери.

Недолго думая, я сделал ее одной из своего ближайшего окружения. Теперь она владела частью меня.

Это сделало меня уязвимым перед ней.

Факт, который я обнаружил, мне не понравился.

Сирша повернулась на цыпочках лицом ко мне.

— Я не могу в это поверить.

— Во что ты не можешь поверить?

Она прошла через комнату и, как только смогла дойти до меня, толкнула меня в грудь.

— Я не могу тебе поверить, Лука. Почему бы тебе просто не сказать мне, что собираешься работать в своей студии, вместо того, чтобы исчезнуть, не сказав ни слова, зная, что, по моему мнению, ты делаешь? — Она снова меня толкнула. Не сильно. Достаточно, чтобы удержать мое внимание. — Не могу поверить, что я смотрела на твои скульптуры в твоей гостиной, пытаясь понять их, пока живу с чертовым художником. Я могла бы просто спросить тебя.

— Ты могла бы. — Я поймал ее руки прежде, чем она успела снова меня толкнуть. — Ты можешь спрашивать меня, о чем угодно.

— Мне просто нужно знать, какие вопросы задавать. — Ее глаза сузились. — Ты не слишком открыт, сколько бы раз ты ни говорил, что у тебя нет секретов.

— У меня нет секретов, но, возможно, ты права. Я мог бы позволить себе быть с тобой немного более открытым. — Казалось, что я в безопасности от повторного толчка, поэтому я обхватил рукой ее затылок. — В последний раз, я не занимаюсь сексом ни с какими другими женщинами, и не буду, пока действует эта договоренность. Мое слово, возможно, еще ничего для тебя не значит, но оно будет значить. Ты поймешь, рано или поздно, если мне есть что сказать по этому поводу. Когда я говорю тебе, что сделаю что-то, ты можешь на это рассчитывать.

— Хорошо, — прошептала она.

Я запустил пальцы в ее волосы.

— Ты меня понимаешь, красотка? Ты меня слышишь?

Она кивнула.

— Я тебя слышу.

— Наконец-то.

Она снова толкнула меня.

— Не будь самодовольным. Возможно, ты и не держал эту сторону себя в секрете, но ты определенно не был откровенен, и ты это знаешь.

— Может быть. У меня никогда не было необходимости отчитываться перед кем-то. Ты первый человек, с которым я живу после колледжа.

— Ты не обязан отчитываться передо мной, но простое: «Эй, я направляюсь в студию, увидимся позже», было бы вполне уместным.

Мой рот пересох.

— Я постараюсь.

— Посмотрим. — Она оттолкнула меня, заставив отпустить ее. — А теперь расскажи мне об этом месте. Ты только лепишь?

— Это мое основное занятие. Еще я рисую и пишу.

Ее взгляд скользнул по мне.

— Тебе это нравится? — Она спросила об этом с такой полной серьезностью, что я почувствовал себя обязанным рассказать ей чистую правду.

— В другой жизни я бы сделал из этого карьеру. Но я родился Росси, и моя фамилия связана с обязанностями. То, что я делаю в этой студии, не может быть больше, чем хобби. Вот так оно и есть.

— Я не уверена, что это ответ на мой вопрос, Лука.

— Это все, что я могу тебе дать.

Я показал ей окрестности, по пути отвечая на ее бесконечный поток вопросов. Ей хотелось увидеть каждый уголок, знать, что делает каждый инструмент. Я нисколько не удивился, что она так заинтересовалась. Сирша жила ради впечатлений, и это было для нее именно этим: опытом, который можно было бы объединить с другими.