Чтение онлайн

— Ха! Ты все умел еще до того, как встретил меня. — Она потрепала его по щеке. — Закрой штору и давай переберемся на кровать.

Пока Брант задергивал портьеру, Лэси чиркнула спичкой, чтобы зажечь керосиновую лампу. Матово-белый шар ярко засветился, еще больше подчеркивая ее красоту. Нежные поцелуи и ласки открыли Бранту, насколько пустой нередко оказывается его обычная дневная жизнь. Брант понимал, что его желание является простым вожделением, но и Лэси вовсе не ожидала от него признания в вечной любви и хотела только, чтобы он удовлетворил и ее желание. Это было одно из больших преимуществ их отношений: никаких иллюзий и, соответственно, разочарований, никаких обид и угрызений совести.

— Расстегни, пожалуйста, — прошептала она, поворачиваясь спиной, так как Лоллипоп был обучен развязывать лямочку только на одном плече.

— А кто помогает тебе в другое время? — поинтересовался Брант.

— Горничная. — Правда, она очень плохо говорит по-английски, так что мне теперь приходится изучать испанский язык.

Ловко действуя, он справился с длинным рядом застежек.

— Я знала одного парня в Сент-Луисе, большую шишку. Так ласки были для него всем. Именно всем, поскольку он являлся своего рода импотентом.

— А вот я нет, — произнес Брант, поглаживая ее ягодицы.

— Я это знаю, — прошептала она. Оставалось снять только трико. Оставшись совсем нагой, Лэси наблюдала, как раздевается Брант. Лоллипоп сидел на середине кровати в классической позе — закрыв лапками глаза.

— Ну разве не умница? Однако эти маленькие бесенята иногда бывают ревнивыми, как ты знаешь. Так что давай, дорогой, посадим его в туалетную комнату. — Так они и сделали.

Ее чувственность была неистощима, и Брант понимал, что в эту ночь ему завидуют все мужчины города, а особенно — Салли Фосс.

Расслабленно откинувшись на подушки Лэси проворковала:

— Я так жду встреч с тобой, любимый. Это — лучшее, что есть в моей жизни.

— А твоя работа, Лэси?

— Работа в ресторанах среди пьяной публики? Нет, не к этому я на самом деле стремилась, Брант, не в этом мое призвание. Я научилась в этой жизни кое-чему и думаю, смогу стать богатой и знаменитой.

— Конечно, научилась, милая, и, конечно, станешь, — сказал он целуя ее.

— И ты тоже, если пожелаешь. Он наблюдал за ней, восхищаясь матовым отблеском лампы на ее обнаженных грудях.

— Это звучит как предложение.

— Да, дорогой, — она сделала паузу. — Театральные менеджеры хороших актеров, Брант, делают, пожалуй, побольше денег, чем ты получаешь от Дюков. Теперь, как ты знаешь, по Миссисипи ходят шоу-корабли и имеют неплохие сборы. Думаю, нам удастся достаточно заработать, чтобы купить свой пароходик и пустить его по Огайо до Питсбурга. А оттуда уже недалеко до Нью-Йорка, вот где настоящие деньги! Когда-нибудь мы могли бы отправиться за рубеж — в Лондон или Париж!

— Ты серьезно?

— Абсолютно! Я могу не только петь и танцевать с обезьяной, Брант. Немного подучившись, я сумею стать настоящей актрисой. Всю свою жизнь я мечтала играть на театральной сцене.

— С твоим талантом ты сможешь достичь всего этого и без меня, Лэси.

— Но я хочу, чтобы ты был со мной, Брант! Мы поедем вместе, хорошо? Почему бы нам не стать деловыми партнерами?

— У тебя и у самой хорошо получится, милая. Кроме того, тут наши планы не совпадают. Я неплохо здесь устроился. Тебе же нужен честолюбивый антрепренер.

Пальчиками она водила по темным волосам на его бронзовой груди.

— Ты говоришь, дорогой, что хочешь обзавестись своим ранчо. Но не слишком ли скромная цель для тебя? Ну почему ты не желаешь быть моим менеджером?

— Это всего лишь другое название для человека, живущего за счет женщины, — грустно проговорил он, потянувшись за бутылкой, стоявшей на столе.

— Смешно! Ты же продавал бы мой номер, а не мое тело.

Ее упорство развеселило его.

— Я имел в виду не это, Лэси. Сама посмотри, я уже пью виски другого парня и курю его сигареты. Неужели ты думаешь, я не понимаю, что ты стащила все это у Фосса?

— Ax, не беспокойся, пожалуйста! Я ничего не стащила. За все он предъявит счет. Этот жадный ублюдок не даст бесплатно своей матери глоток воды, даже если она будет умирать от жажды. Он забирает часть денег у девушек из обслуги салуна, продающих свои ласки на сторону.

— А известно ли ему о наших… Одним словом, он в курсе?

— В курсе.

— И он думает, что я плачу тебе?

— Он знает, я — не шлюха. И конечно же, я, достаточно часто отказываюсь от его золота.

— Извини, Лэси. Я только хотел убедиться, что этот скунс не пачкает мое имя лживыми обвинениями. Надеюсь, я не обидел тебя?

Она криво усмехнулась.

— Меня трудно обидеть, Брант. Я родилась в аптечном фургончике, принадлежавшем моим родителям, когда в Миссури проходила торговая ярмарка. Позднее я не удивилась, узнав, что отец продавал билеты для желающих посмотреть роды. Мои мать и отец старались из всего делать деньги. Меня заставляли помогать отцу Продавать пилюли от импотенции, а матери — контрацептивы и средства для произведения аборта.

— Бедный ребенок. Лэси пожала плечами.

— Отец умер, когда мне было только одиннадцать, и мать сразу же вышла замуж за бездельника, который был десятью годами ее младше. — Лэси сделала длинную паузу, собираясь с силами, и лишь затем продолжила:

— Он изнасиловал меня накануне моего тринадцатилетия и сказал ей, что это я его соблазнила! Можешь себе представить такое? В тот же день мать выгнала меня на улицу, бросив на произвол судьбы. Я просила подаяние у прохожих, пока власти не поместили меня в приют. — Она содрогнулась и закрыла глаза. — О Господи, что это было за место! Заведующая обожала стегать хлыстом голых девочек. Через год я убежала оттуда и устроилась домашней прислугой только за еду и крышу над головой. Однако когда я превратилась в настоящую девушку, уже ни одна хозяйка не хотела нанимать меня.

Брант прижал ее к себе, как бы желая согреть ту девочку, которой она когда-то была.

— Почему ты раньше не рассказывала мне об этом?

Лэси вздохнула:

— Это не такая история, которой стоит хвастаться. Не знаю, почему я рассказываю ее тебе теперь. Может, только потому, что ты не похож на других мужчин. Не хочу тебя обманывать. Ты удивлен? Шокирован?

— Нет, — ответил он, крепко ее обнимая. — Я восхищен твоей честностью, моя дорогая, и не имею никакого права осуждать тебя.