Чтение онлайн

— Почему ты говоришь так? Подумаешь, тоже мне печаль! Я вообще ношу траур по погибшему мужу. И все тут.

— Дорогая, мне кажется, ты переигрываешь со своим трауром. Одной актрисы в жизни Бранта, по-моему, достаточно.

— Уф-ф! — Гарнет закатила глаза. — Пожалуйста, забудь Бранта Стила!

— Конечно, девочка. Только после тебя.

— Я уже забыла.

— А луна сделана из зеленого сыра, — покачала головой Дженни, наконец увидев приближающегося Сета.

Гарнет раскладывала разноцветные конфеты по большим стеклянным банкам.

В лавку поступила большая партия сладостей, которых здесь не видели с начала войны Война разрушила производство сахара и лишила на пять долгих лет детей и взрослых лакомств Маленький мальчик-мексиканец, не спуская огромных блестящих глаз с Гарнет, глотал слюни у прилавка, рассматривая все эго великолепие Гарнет предложила ему пару конфет на выбор. Он поблагодарил ее по-испански, радостный выбежал из лавки и вприпрыжку помчался вниз по улице к лачуге, где жила его семья — Ты не возражаешь, дядя?

— Нет, милая Я поступил бы так же. Глядя на детские личики, когда малыши рассматривают конфеты, я чувствую, что у меня тает сердце К тому же семья Фернандо очень бедна. Дети давно бы умерли с голоду, если бы не те жалкие песо, которые их мать зарабатывает в отеле мытьем полов и стиркой В Техасе сейчас не гак уж много богатых людей, но, думаю, мексиканцы — самые бедные из всех.

— Фургоны с товарами продолжают прибывать отовсюду — с Севера, Востока и Юга. Почему кругом такая бедность? Я этого не понимаю.

— Это понимают лишь сами пионеры, — сказал Сет. — Они живут будущим.

Гарнет открыла еще одну коробку со сладостями. Работая, она напевала веселую песенку приграничных жителей. Такого хорошего настроения у нее уже не было много месяцев. Начало марта выдалось теплым, предвещая скорый отъезд домой.

— Ты утром выходил на улицу, дядюшка? — спросила она между куплетами. — Настоящая весна!

— Это только кажущееся тепло, детка.

— Кажущееся? Не может быть! Когда миссис Хендерсон вчера покупала новые ткани, она сказала, что вся прерия уже в цвету.

— И она права, — раздался знакомый голос. На пороге стоял Брант Стил. — Приглашаю вас самой убедиться в этом, мадам!

— Я занята, — холодно ответила Гарнет. — Кроме того, мой дядя говорит, что все эти весенние признаки только кажущиеся.

Сет засмеялся:

— Я имел в виду, дорогая, только то, что зима-старушка еще напомнит о себе. Пока не раскрылись почки на кустах и деревьях, еще нет настоящего тепла. Деревья лучше знают, когда холодам конец. Вот почему они редко страдают от последних заморозков. Цветы же в прерии более неприхотливы и нетерпеливы.

Гарнет поставила в кувшин принесенный Брантом букет.

— И не только цветы здесь бывают нетерпеливы, дядя.

— Наденьте шляпку и шаль, — посоветовал Брант.

— Не командуйте мною, сэр! Пока что вы меня не наняли.

— Пожалуйста.

— Вот так-то лучше.

Она улыбнулась и отправилась в жилую часть дома, откуда вернулась уже одетой для прогулки.

Шляпку и шаль — то и другое черного цвета — Гарнет позаимствовала у тети, поскольку свою шляпку из голубой тафты она безнадежно испортила, пытаясь покрасить соком боярышника, как, собственно, погубила гуталином и шаль.

Брант ненавидел этот унылый цвет не только потому, что он напоминал ему о его вине, но и потому, что черное скрадывало красоту и юность девушки. Упорство, с каким Гарнет продолжала одеваться в этот цвет, огорчало его не меньше, чем всю ее семью.

— Вы, похоже, оделись не по сезону, — посетовал он.

— Для вдовьего облачения нет сезонов, — твердо произнесла Гарнет.

Брант последовал за ней на улицу. Гарнет и виду не подала, что с первого взгляда узнала экипаж: лошадь и бричка были теми же самыми, на которых Брант возил ее кататься во время праздника, когда она в порыве негодования выстрелила в него из револьвера.

Они не спеша поехали в западном направлении, Брант почти ничего не говорил. Колеса прогремели по деревянному мосту через небольшой ручеек.

— У нас дома мосты, как правило, покрывают настилом, — заметила Гарнет.

— Чтобы дождь не попадал в реку? — пошутил он.

Девушка улыбнулась:

— Не смешно. Чтобы лошади не видели бегущей воды, которая часто пугает их.

— Ну уж только не на Западе. Здесь они запросто переплывают через бурные реки, да еще с грузом на спине. Может быть, вашим пугливым животным с Востока проще надевать шоры?

— А мне нравятся покрытые настилом мосты, — упрямо возразила она. — Я считаю, они выглядят очень живописно.

— Как и вся родная, старая Новая Англия, — протянул Брант.

— Так и знала, что опять поссоримся Мы, как два кремня, которые не могут соприкоснуться, чтобы не посыпались искры. Зря я поехала с вами. Остановитесь и позвольте мне сойти. Я иду домой.

— Чтобы еще подрасти, не так ли? — съехидничал он. — Вот уж не думал никогда, что буду потакать детским капризам.

— Мне уже почти девятнадцать! — обиженно воскликнула она.

— Сущий ребенок. А мне вот двадцать девять, а через пару месяцев будет тридцать.

— Просто старик, — язвительно отозвалась Гарнет. — Вот уж никогда меня не привлекали старички.

— В таком случае, моя радость, расслабьтесь. Чего вам бояться такого ветхого дядьку?

— А я вас и не боюсь, Брант Стил! Иначе не сидела бы сейчас здесь. Я не настолько глупа, чтобы вторично рисковать собой.

— Да вам и в первый раз ничего не угрожало, Гарнет. У меня и в мыслях не было причинить вам какой-либо вред. Напротив, это я сам оказался в опасности.

— Не собираюсь обсуждать эту тему, — отрезала она и отвернулась, показав ему свой надменный профиль. — Где же обещанная ваша красота?

— Да вокруг вас, моя дорогая, но чтобы увидеть ее, надо перестать сердиться.

Несмотря на раздражение; вызванное перепалкой, Гарнет не могла не восхититься красотой цветущей прерии. Конечно, этот ландшафт нельзя было сравнить с ландшафтом Новой Англии, они были совершенно несхожи: такого простора, как здесь, не было даже в большой Коннектикутской долине. Она чувствовала сильный и терпкий запах полыни, пышно разросшейся на песчаных низинах, и вспоминала цветущий лавр и рододендрон на склонах холмов на родине. Росшие тут васильки могли соперничать с цветами люпина в лесах у нее дома, а лаванда напоминала дикую герань на расстилавшихся вокруг Авалона лугах. Лютики и дикие маргаритки были ей знакомы, но нежные, похожие на тюльпаны, темно-красные цветы она видела впервые.