Чтение онлайн

Петр Васильевич Гузаков (фото 1916 г.).

— Товарищи, я по поручению Симской организации большевиков выношу на обсуждение вопрос об организации в Симе Союза молодежи.

В зале неожиданно возник шум.

— Какого это Союза? Зачем он нам? Мы — свободная молодежь! — кричали какие-то молодчики, сидевшие в первом ряду.

— Товарищи, я говорю о социалистическом Союзе молодежи, — уточнил Иван, справившийся со своим волнением. — Большевики рекомендуют организовать…

— А мы не хотим слушать большевиков! — кричали все те же молодчики.

Заколыхались ряды сидящих. Завязался спор. Иван попытался перекричать орущих, и размахивая колокольчиком, неоднократно повторял:

— Товарищи, послушайте!

На сцену вышел Чеверев.

— Союз-то у нас на заводе уже создан. Так што напрасно шумите. Опоздали! — обратился он к крикунам. — Сегодня товарищ Масленников приглашал в Союз всю молодежь. И ваше дело вступить в Союз или не вступить. Кто хочет шагать по жизни вместе с нами, большевиками — иди в Союз. Кто хочет оставаться с крикунами — уйди с дороги, не путайся под ногами смелых юношей и девушек, желающих жизнь переделать по-новому, по-своему, а не по-господски!

Чеверев точно гвозди вбивал, ударяя кулаком по столу после каждой горячо сказанной фразы, говорил о свободе, за которую веками боролся трудовой народ, о симских большевиках, погибших в этой борьбе, говорил взволнованно, протягивая руки к молодежи, звал ее на борьбу за новую, светлую жизнь, без помещиков и капиталистов, и спрашивал: «Кто должен возглавить молодежь?» Из зала ему хором отвечали: «Союз! Союз!» Записалось в Союз тогда сто человек. Председателем избрали Масленникова Ивана Федоровича. В заключение чей-то звонкий голос певуче предложил: «Эй, ребята, брось галдеть, давай лучше песни петь». И полилась звонкая, задорная песня.

Большевики создали в Симе Союз, который стал мощным резервом, опорой партии в грядущих боях.

11 сентября большевистские газеты принесли в Сим весть о том, что генерал Корнилов двинул на Петроград конный корпус под командованием генерала Крымова, намереваясь задушить революцию.

Опять завыл двухголосый прерывистый гудок в Симе. Рабочие покинули цеха и вышли на улицу. Над колоннами появились лозунги: «Долой министров-капиталистов!», «Долой предателей социалистов!», «Вся власть Советам!». В колоннах гневно звучали голоса большевистских ораторов. Чеверев и Чевардин звали народ на бой с контрреволюцией.

Весь день шумел народ в долине — свидетельнице революционных бурь. Молчал лишь завод, покинутый рабочими, объявившими забастовку.

Сим ощетинился штыками. Часть их была отнята у полиции, часть получена из военного арсенала Уфы, привезена фронтовиками, добыта еще в годы подполья.

Октябрь прошел в огромном напряжении. Газеты приносили известия одно другого тревожнее.

Симские рабочие каждый день собирались на военные занятия. Они уже научились метко стрелять из винтовки и пулемета, далеко бросать гранату и осваивали артиллерийскую мудрость. Возле штаба гвардии, который размещался в умовском доме, встали часовые.

Губернский комитет большевиков предложил Чевереву явиться в его распоряжение.

— Надо заменить меня, — говорил Чеверев на срочном заседании парткома. — Для телеграфной и телефонной связи надо выработать шифр. Как бы не пришлось послать наши силы на поддержку питерских рабочих или в Уфу. Во всяком случае надо быть готовыми к этому. Командиры боевых подразделений Лебедев, Соколов, Салов, Ураков надежные. Ну, кажется, сказал все. Кого же назначим председателем комитета?

Коммунисты избрали Рындина Кузьму Васильевича. Через несколько дней в Совет прибежал запыхавшийся начальник почты.

— Василий Андреевич! — крикнул Разуваев, еле успев распахнуть двери, — товарищ председатель Совета! Побе-да-а!

Разуваев подал Чевардину газету «Рабочий путь» от 25 октября, в которой было опубликовано обращение большевиков «К гражданам России».

— Ура! — воскликнул Чевардин, — скорей к Кузьме Васильевичу и на завод!

Через час над зданием штаба Красной гвардии взвился красный флаг. Трижды прогудел гудок. Народ высыпал на улицы. Рабочие собрались в заводском саду. Гудок умолк. Наступила такая тишина, какой, кажется, не бывало в Симе.

— Товарищи, — обратился к собравшимся Рындин, — большевистская газета принесла нам радостную весть. Временное правительство низложено!

— Ур-р-а-а! — покатилось от корпуса к корпусу по всему заводу.

— Государственная власть, — продолжал Рындин, — перешла в руки Советов рабочих и солдатских депутатов!

…Вскоре большевистская часть Уфимского ревкома обратилась за помощью в Миньярское окружное бюро большевиков. В Уфу немедленно выехали Гузаков, Рындин, Зеленцев и Бычков. Но потребовались вооруженные силы. Гузаков срочно вызвал красногвардейцев из Сима, Миньяра и Аши. Вызванных объединили в отряд под командой симского рабочего, старого большевика, члена боевой дружины в 1905 году — Лебедева Павла Платоновича. Общее руководство операциями по разоружению гарнизона возложили на Кадомцева Михаила. Возглавляли красногвардейские силы Кадомцев Эразм и Гузаков Петр.

В воскресный день в Уфе появились яркие плакаты, сообщавшие, что на базаре в 12 часов состоится открытие цирка. Любители цирковых представлений солдаты мусульманского полка — опора Временного правительства — устремились на базар. Здесь звенели бубны, пели и плясали бродячие артисты, кружились карусели, летали качели и на подмостках кривлялись клоуны. Солдаты организованно вошли в цирк.

А в это время отряд Лебедева занял казармы мусульманского полка. Хитрая операция, подготовленная Михаилом Кадомцевым, удалась. Безоружных солдат Временного правительства Уфимский ревком распустил по домам, непокорных офицеров арестовал, оружие передал миньярским, симским, ашинским красногвардейцам и отправил их обратно.

В ноябре окружной Совет рабочих и крестьянских депутатов созвал конференцию общественных организаций и заводской администрации. Впервые сошлись вместе заводские хозяева и работники.

Председатель Совета Гузаков объявил, что в порядке дня поставлен один вопрос: о проведении в жизнь декретов советской власти — о земле и об организации рабочего контроля над производством.

Хозяева выразили негодование, работники — удовлетворение. Начались прения.

— Земля, бесспорно, должна принадлежать крестьянам, — сказал Гузаков, — они на ней работают, они и должны владеть ею. И наше правительство предлагает брать землю сейчас же и засевать ее для того, чтобы избавить страну от голода. Контроль на производстве должны осуществлять сами рабочие и служащие предприятий через своих представителей, выбранных на общих собраниях. Без разрешения рабочего контроля воспрещается остановка предприятия, сокращение производства и увольнение рабочих. Рабочий контроль обязан проверять все документы и книги предприятий, ликвидировать коммерческие тайны, раскрывать и не допускать спекулятивных махинаций хозяев, контролировать запасы сырья, продуктов и других материалов…

— Нет, нет! — возразил Умов. — Так не может быть! Передать землю крестьянам без согласия акционерного общества, значит, порвать отношения с правлением общества. А это будет гибелью для дела, так как правление не даст денег. Без денег же не смогут работать заводы.

— Вы жестоко ошибаетесь, гражданин Умов, — ответил Гузаков. — Не правление дает деньги заводам, а наоборот — заводы правлению. Округ, давший правлению за семь месяцев 1917 года прибыль более трех миллионов, обойдется и без правления.