Чтение онлайн

Ян наклонился и осторожно коснулся губ Линды своими. А она легко обхватила его за шею и ответила на поцелуй.

Когда он отстранился, Линда прикрыла глаза.

–  А вот и мы!

Они оба повернулись. В палату вошла медсестра, держа на руках младенца. Ян быстро встал, давая возможность той подойти к Линде. Но к его удивлению она шагнула прямо к нему.

–  Ну, что? Познакомимся с папочкой?

–  Что?
– ошеломленно сказал Ян.
– Я не могу. Я никогда…

–  Ничего, у вас все получится. Давайте. Сложите руки и принимайте сына.

Ян будто со стороны наблюдал, как сложил руки у груди, и медсестра аккуратно вложила в них маленькое тельце. Как медленно она отошла, и заулыбалась, когда Ян в панике посмотрел на нее.

–  Вот и чудесно! Расслабьтесь! Нам же не нужно, чтобы вы упали в обморок.

Она о чем-то начала переговариваться с Линдой. Кажется, что-то спрашивала про грудное кормление. И в это же время застилала пеленкой колыбельку рядом с кроватью Линды.

Ян застыл, боясь не то, что шевелиться, даже дышать. Он опустил взгляд на крохотного человечка на своих руках, и горло перехватило жестким спазмом. Вся его жизнь казалось, заключалась в этом моменте. В этой самой минуте, когда он держал на руках ребенка. От сознания того, что еще час назад он был внутри Линды, а теперь Ян держит его у своей груди, его пробирала дрожь.

Он не видел, как вышла медсестра, предварительно приподняв изголовье кровати Линды. И на какое-то время забыл о Линде, наблюдающей за ним. Видел только круглые щечки и крохотный носик, черные глазенки-пуговки. И рыжие волосики на голове. Крохотные пальчики на руках и миниатюрные ступни, в белых носочках. Младенец шевелился и кряхтел, двигал головкой и пах младенческим запахом. Неповторимым. Едва уловимым ароматом новой жизни.

Ян посмотрел на Линду и присев на кровать передал ей ребенка, которого она с жадностью прижала к груди. Держа ребенка одной рукой, она дернула завязки больничной сорочки, намереваясь покормить сына. Но тут бросила смущенный взгляд на Яна. А он не мог отвести глаз. Возможно, он должен был отвернуться, или вовсе выйти, дать возможность Линде покормить новорожденного. Но не мог. Он встретился с ней глазами и ждал ее ответа. Если она попросит, он уйдет. Но она не попросила. Отогнула край ворота и приложила ребенка к груди, помогая ему поймать сосок влажными ищущими губками. Это было так интимно, так волшебно.

–  Я так люблю вас.
– благоговейно прошептал Ян.
– Так люблю. Мне кажется, что я не смогу этого вынести.

Он увидел потрясенный взгляд Линды и испугался, что сказал что-то не то. Но потом по ее щекам покатились слезы, и он понял, что они стали лишь отражением его собственных слез. Он провел ладонью по лицу, стирая влагу.

–  Он действительно чудесный, наш сын.

–  Наш сын?
– словно не веря, переспросила Линда.

–  Да. Наш с тобой сын.

–  Ты, правда, так думаешь? Ты сможешь забыть, что он… что он не…

–  Мне не нужно ничего забывать, любимая моя. Это мой сын. Как и ты - моя. И Саймон с Куртом мои сыновья. Дора и Сара мои дочери. Так и есть. И я люблю вас. Больше, чем мог себе когда-нибудь представить. Ты такая красивая сейчас. Никогда еще я не видел никого прекраснее.

Линда молчала какое-то время, наблюдая, как их сын жадно причмокивает, сося грудь. А, потом, не поднимая глаз заговорила.

–  Знаешь. Я ведь никогда не любила. До тебя. Я вышла за Райана из-за жалости к его детям. И я… я не могу жалеть об этом. Не смотря на все, что он… сделал со мной. Потому что у меня нет никого дороже, чем мои дети. И… ты. Я люблю тебя. Я даже и не мечтала о таком. Я не думала, что смогу… А ты… ты появился и я полюбила тебя. Я даже знаю, когда это случилось. Когда я полюбила тебя, Ян. Я разбила чашку, и поранила руки. Ты помнишь? Я так испугалась тогда. А ты… Ты промывал порезы и успокаивал меня. Ты обещал, что все будет хорошо и что я в безопасности. И я поверила тебе… Только очень боялась.

–  Меня?

–  Нет. Вообще. Ты, наверное, не поймешь как это. Когда просто боишься. Не зависимо от того, что происходит. Этот страх - он внутри. В голове. Но в тот день я слышала тебя. И даже не осознавая это, поверила. Ты сказал, что не причинишь мне зла.

–  Никогда.

–  Я знаю. Я это знаю.

Они оба замолчали. Линда продолжала кормить сына, а Ян смотрел на них и снова едва сдерживал слезы.

Он подумал о Мел, и ему стало грустно. Ему было жаль, что она так и не смогла почувствовать это. Материнство. Что никогда не подержит на руках своего ребенка, не вдохнет его запах, не приложит к груди. Ему было жаль. Но уже не больно. Сожаление оставляло отпечаток в душе, но счастье было таким сильным, что этот след терялся, позволяя смотреть в будущее. Где он будет вместе со своей семьей.

Полли Дойл никогда не отличалась сентиментальностью. Ян, конечно, не сомневался, что она одна из самых добрый людей, которых он знал. Но ему так же было известно, что она скорее шутливо обругает от переизбытка чувств, чем начнет промокать навернувшиеся слезы. Но именно это и произошло, когда Ян пришел к ней с предложением купить у нее землю, чтобы построить там большой дом для Линды и детей. Полли Дойл расплакалась, как сентиментальная девица и, шмыгая носом, кинулась обнимать Яна, неслабо прижимая его голову к своей необъятной груди.

Пришлось напомнить расчувствовавшейся женщине, что ему позже надо к Линде в больницу, а если она намочит ему рубашку, то придется делать круг и заезжать домой, чтобы переодеться. Полли фыркнула, шлепнула его по плечу и обозвала «гадким мальчишкой». Это было лучше, чем «милый мальчик»

–  Я всегда знала, что если ты перестанешь пить и возьмешься за ум, то станешь замечательным человеком!
– торжественно заявила Полли, усаживаясь за свой стол и позволяя Яну вздохнуть свободнее.
– А ты, я помню, еще и упрямился, негодник. Сразу же поняла, что Линда - это твой шанс. Как ты на нее смотрел в тот день в ресторане. А потом я поняла, что ей пришлой, ой, как несладко. И детки ее, натерпелись. Я знаю, что нельзя сравнивать горе одного человека с бедой другого. Но, к сожалению, ты не хотел сражаться. А Линда, эта кроха, показала тебе пример того, как надо сражаться. И я так рада, что теперь вы заживете одной семьей. И деток ее я полюбила.

Ян молча слушал, как добрая женщина Полли Дойл, больше не пытаясь изображать суровую хозяйку ресторана, говорит о том, как жалеет, что у нее нет внуков. И она надеется, что со временем Линда перестанет быть такой пугливой и позволит ей навещать детей. И непременно пожелала стать крестной для малыша, который только что родился. А пока велела Яну непременно привезти Курта и девочек к ней, потому что очень соскучилась.

Ян пообещал поговорить с Линдой об этом, и почему-то, был уверен, что Линда не захотела бы другой крестной матери для новорожденного сына. И хоть Полли Дойл думала, что Линда все еще не доверяет ей, Ян считал, что все совсем наоборот. Потому что ни за что она не позволила бы привозить малышей к Полли в ресторан, оставлять их с ней, если бы не доверяла Полли. Именно это Ян и сказал Полли отчего так еще больше расчувствовалась.

Когда эмоции поутихли Полли Дойл со всей серьезностью, на которую была способна в тот момент, заявила, что не могла бы заключить сделку более выгодной. И дело было не в деньгах. Ян и сам знал это, потому что многие состоятельные люди из соседних городов предлагали Полли большие деньги за эту землю, но она отказывала всем подряд. Она хотела, чтобы эта земля стала домом для кого-то, а не просто местом зарабатывания состояния.

Полли и Ян договорились о встрече с юристами и о сумме, которую надо будет заплатить. Она была меньше той, которую готов был заплатить Ян, но больше той, что запросила сама Полли. А через три дня все было готово. Именно в тот день, когда Линду и их сына должны были выписать из больницы, Ян получил на руки документы, подтверждающие о владении землей, которая станет для них залогом будущего.