Чтение онлайн

Может быть, я смогу найти что-нибудь веселое и отвлекающее в просмотре чего-то по телевизору. Просто что-нибудь, чем можно занять свои мысли.

Пар просачивается из ванной вместе со мной, когда я подхожу к краю кровати, когда дверная ручка моей спальни начинает поворачиваться, выбрасывая адреналин в мое тело, когда я инстинктивно тянусь за пистолетом на прикроватной тумбочке.

Какого хрена?

Мое тело находится в состоянии повышенной боевой готовности, руки прижаты к бокам, чтобы удерживать полотенце на месте, когда я направляю ствол в сторону того, кем бы ни был этот гребаный незваный гость. Когда дверь распахивается, я в замешательстве хмурюсь, когда в комнату, спотыкаясь, входит Энцо.

Его блейзер расстегнут и свободно ниспадает по бокам, рубашка наполовину выбилась из брюк, а галстука нигде не видно, когда он смотрит на меня. — Какого хрена ты направляешь это на меня?

Я оцениваю его, мои брови поднимаются в замешательстве вместе с его. — Какого черта ты врываешься сюда без стука? — Спрашиваю я. Мой ответ, похоже, на самом деле не доходит до него, когда он проходит дальше в мою комнату, закрывая за собой дверь.

— Это мой дом.

Я усмехаюсь, как будто, черт возьми, этого достаточно, чтобы врываться сюда. Черт возьми. Нет.

— В твоем доме или нет, я не принимаю гостей, — огрызаюсь я в ответ, мой пистолет все еще направлен ему в грудь, даже когда он складывает руки перед собой.

Не говоря ни слова, он делает еще один шаг ближе, за ним еще один, пока мы не оказываемся почти лицом к лицу. Единственное, что нас разделяет, — это дуло моего пистолета, упирающееся ему в грудь. Он протягивает руку, его пальцы обхватывают ствол моего XD, когда он тихо бормочет.

— Бросай пистолет, Рен.

Мое сердце замирает, глаза слегка расширяются при звуке моего имени на его языке, и я сглатываю.

Черт.

Я не должна позволять ему иметь надо мной такую власть.

С этой мыслью в голове мои глаза обшаривают его с головы до ног, выискивая что-нибудь, что угодно, чтобы оттолкнуть его.

Он пьян.

Я не знаю, насколько сильно. Он не совсем пьян, но его зрачки расширены, а равновесие кажется немного неуверенным. Это также объяснило бы состояние его одежды по сравнению с обычным, а также то, что его волосы в некоторых местах тоже торчат дыбом.

Мое тело сдается, и я опускаю пистолет к поясу, направляя его конец на землю, а не на него. От облегчения наши плечи опускаются.

— Что случилось, Энцо? Ты в порядке? Что с Вито и Маттео? — Я понизила голос, когда посмотрела на него, его глаза были опущены.

— Хм, прекрасно. Они в порядке. Я в порядке. Все в крови… но это случается при убийстве людей, не так ли? — Эти слова привлекают мой взгляд к темным пятнам на его блейзере, засохшим красным пятнам на его руках и легким пятнам на рубашке. Как я могла не заметить этого минуту назад?

— Так и есть, — выдыхаю я в ответ, медленно опуская пистолет на кровать рядом со мной. Мои пальцы подергиваются от желания дотянуться до него, но я сдерживаюсь, когда он садится на край кровати.

Я продолжаю стоять, изо всех сил придерживая полотенце, и смотрю на него сверху вниз.

— Ты хочешь поговорить об этом? — Слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю обдумать их получше, и он пожимает плечами в ответ.

— Какой в этом смысл?

Черт. Что-то должно было случиться, но что?

Прочищая горло, я переминаюсь с ноги на ногу. — Я не знаю, но кто-то однажды сказал мне, что разговор об этом может иметь значение.

На этот раз настала очередь Энцо усмехнуться, когда он поднимает взгляд от рук, лежащих на коленях, и встречается со мной взглядом. — Что это изменит? Мертвый остается мертвым, говорю я об этом или нет. Мне насрать на русских, которых мы убили сегодня, или на негативную реакцию, которая может возникнуть, но… — Он замолкает, вытирая лицо рукой, и моя грудь сжимается.

Отодвигаю пистолет подальше от кровати, сажусь рядом с ним, тяжело вздыхаю, обдумывая свои следующие слова.

— Сколько человек вы потеряли сегодня?

— Троих.

Его реакция мгновенна, и напряженность в его тоне и то, как напрягается его тело, говорят мне, что именно в этом заключается его боль прямо сейчас.

— Это, должно быть, тяжело, — бормочу я, отводя от него взгляд, когда эти чужие слова слетают с моих губ. Я не знаю, как это сделать… что бы это ни было… сострадание? Черт возьми, я не знаю.

— Самое тяжелое во всем этом то, что один из людей, которых мы потеряли сегодня, был моим самым близким другом, не считая моих братьев, и нашим самым надежным парнем.

— Черт возьми, это нехорошо. — Я внутренне корю себя за свой выбор слов, но мне никогда не приходилось переживать смерть того, кто был мне дорог. Вероятно, это потому, что я никогда ни о ком по-настоящему не заботилась.

— Да, черт возьми, это точно. — Ответ Энзо снимает напряжение с моего тела, меня охватывает удивительное беспокойство из-за того, что я только что разозлила его своим неудачным выбором слов, но это остается незамеченным.

— Мне жаль, что с ним это случилось. — Я сжимаю губы, надеясь, что говорю правильные вещи, и, хотя он не кажется злым, боль в его глазах непоколебима.

— Мне тоже. Но мы позаботимся о его семье. Мы всегда так делаем, и это самое главное.

Мои брови хмурятся, когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. — Хотя это его не вернет.

Он снова опускает взгляд на свои руки, опускает плечи и отвечает: — Я знаю. Вот почему я решил вместо этого провести некоторое время с другим моим другом. — Другим другом? Его глаза поднимаются на мои, и он, должно быть, видит вопрос, танцующий на моем лице, потому что продолжает: — Текила.

Ааа. Приподнимая бровь, я ухмыляюсь. — Похоже, у тебя были не самые лучшие времена, — признаю я, указывая на его состояние.

— Что-то вроде этого.

На мгновение над нами опускается тишина, тяжесть окружает человека, который обычно такой беззаботный и энергичный.

Прочищая горло, я заправляю мокрые волосы за ухо и прижимаюсь своим плечом к его плечу. — Я не очень хороша во всем этом утешении или сочувствии, — начинаю я, указывая пальцем между нами. — Но если тебе что-нибудь понадобится от меня, только скажи. Я могу застрелить ублюдка с близкого расстояния или из снайперской винтовки, как тебе больше нравится, — начинаю я, загибая на пальцах. — Я могу забить кого-нибудь до смерти и сделать так, чтобы это выглядело преднамеренно или случайно, опять же, как тебе больше нравится. Черт, я могу действительно сделать им больно и отправиться за их деньгами.

Уголок его рта приподнимается в ухмылке. — Это чертовски сексуально.

Я недоверчиво качаю головой, когда его рука опускается на мое плечо. — Только сумасшедший мафиози мог так подумать.

Как только слова слетают с моих губ, он становится все ближе и ближе. Я застываю на месте, не в силах остановить то, что за этим последует, и я все равно не хочу что бы это заканчивалось.

Я жаждала этого с той самой ночи, когда встретила его, тем более сейчас, когда передо мной сидит его грубая и уязвимая версия. Как будто я медленно задыхалась, вдох за вдохом, прежде чем его губы коснулись моих в мучительном порыве.