Искушение Данте
Шрифт:
Данте поборол желание броситься на помощь стоявшему перед ним человеку.
Нет! Он, конечно же, мертв! Таким неподвижным может быть только труп…
Руки убитого были привязаны к бревну, а засохший известковый раствор поддерживал ему голову. Труп так и стоял, слегка подавшись вперед, как зловещая носовая фигура корабля. Данте подумал, что такое украшение подошло бы ладье Харона.
— Теперь вы видите, почему мы решили поставить в известность городские власти? Наверное… Нет, тут точно не обойдется без Святой Инквизиции! Эта церковь осквернена, в ней поселился демон! — бормотал капитан.
«Человек невероятно жесток! — подумал поэт. — Вот еще одно тому доказательство!»
— Вы правильно сделали, что меня позвали, — медленно проговорил Данте. — Что же до Инквизиции, — оставим ее сейчас в покое. Никогда не поздно обратиться к ней за помощью, если это понадобится.
Данте придвинулся к трупу еще ближе. При жизни этот человек был примерно его же роста. Поэта пробрала дрожь, его охватило чувство, что покойник наблюдает за ним из-под известковой маски. Но почему же он не падает под тяжестью своего веса?!
Взяв у одного из стражников кинжал, Данте решительно разрезал веревки на руках у покойника. Мертвые руки упали вперед, при этом труп остался стоять. Стражники испуганно зашептались и стали креститься.
Данте провел рукой по известковой маске. Она полностью высохла и затвердела. Непохоже на обычный строительный раствор. Наверное, убийца добавил в нее какой-то клей. Данте несколько раз ударил по известке на шее у трупа, расколов ее в нескольких местах. Известка начала осыпаться… Вот показалась привязанная к бревну петля на шее трупа. Эта веревка и держала его на ногах. Капитан за спиной у Данте облегченно вздохнул.
Известка продолжала сыпаться, в первую очередь там, где ее слой был тоньше всего. На свет появились пучки волос с проседью. Однако на лице известка не поддавалась. Словно ее держала лапа демона, который не желал, чтобы убитого опознали.
По народным поверьям, вторая смерть — смерть души — наступала лишь через два часа после первой смерти — смерти органов чувств. И за эти два часа еще можно было вернуть умершего к жизни с помощью особых некромантических ритуалов.
Может, убийца хотел быть уверенным в том, что покойника не воскресит ни один самый искусный маг?!.
Убедившись в том, что на затылке убитого больше нет известки, Данте решительно рванул маску, она поддалась, обнажив наконец лицо мертвеца.
За спиной у Данте послышались сдавленные крики стражников, в ужасе отшатнувшихся от покойника. Даже капитан застонал и перекрестился.
Не шевелились только покойник и ошеломленный Данте, державший в руках маску. Перед его глазами открылось страшное зрелище. Поэту очень хотелось водрузить маску назад и отпрыгнуть в сторону от прокаженного, готового заключить его в свои объятия.
Вокруг поднялась страшная суматоха. Вне себя от ужаса, стражники бросились назад к пропасти. Их капитан сначала последовал их примеру, но потом, наверное, устыдился и остановился. Данте тоже шагнул назад, но лишь для того, чтобы поднять брошенный стражниками факел. Защитив нос и рот вуалью от заразных испарений, он снова осветил мертвеца.
Поэт с трудом взял себя в руки. Известка, прочно прилипшая к лицу убитого, отстала от него с целыми лоскутами кожи, оставившими после себя жуткие кровавые раны. В других местах кожа оторвалась вместе с волосами. Лицо мертвеца было страшно обезображено, но запястья и шея почти не пострадали. Данте набрался храбрости и приподнял рукава одежды на трупе до самых локтей. На руках тоже не было следов заразы. По всей видимости, убийца облил незнакомца известковым раствором, пока тот был еще жив, и тот умер от удушья. Присмотревшись к покойнику, Данте откинул с лица вуаль. Увидев это, капитан немного успокоился и осторожно приблизился.
— Значит, он не…
— Успокойтесь. Это не прокаженный и не чумной. Судя по его мышцам, в момент смерти он прекрасно себя чувствовал.
Капитан оправился от первого испуга и разинув рот разглядывал труп.
— Ну да! — воскликнул он. — Это он!
— Вы его знаете?
— Да! Я узнал его даже в таком виде. Это Амброджо. Знаменитый художник с севера Италии.
Данте осмотрелся по сторонам.
— В храме наверняка замыслили грандиозную реставрацию, если обратились к такому умельцу! — Он озадаченно почесал свой затылок. — Вот это да! И как некстати! Во Флоренции и так неспокойно. Не хватало только убийства знаменитого мастера. Да еще такого зверского! Что будет, когда о случившемся узнают земляки убитого? Их месть будет страшной!
В душной церкви словно пахнуло ледяным ветром.
— Строитель… — пробормотал Данте.
— Архитектор! — уточнил капитан. — И великий мастер мозаичного дела. Он отвечал за реставрацию этой церкви. Как же его, по-вашему, убили?
Данте ответил не сразу. Да и вообще его больше интересовали мотивы, а не способ убийства несчастного. Впрочем, любопытство капитана было оправданным. Ведь характер событий часто указывает на их причины!
Указав на рану в затылке покойного, Данте сказал:
— Его оглушили сильным ударом сзади, а потом он задохнулся.
— Его повесили?
— Нет, — ответил поэт, ощупывая веревку, поддерживавшую труп в неестественной позе. Она была слишком слабо затянута, чтобы задушить несчастного. — Пока он был без сознания, преступник связал ему руки за спиной и привязал за шею к бревну веревкой, которая потом и держала труп. Может, убийца что-то выпытывал у своей жертвы… Потом он стал лить на него известковый раствор, который застыл и превратился в посмертную маску. Смотрите! — Данте вытянул руку, в которой держал маску.
На известке отпечаталось лицо убитого, искаженное нечеловеческой мукой. К маске прилипли волосы с проседью и куски кожи.
Не в силах больше смотреть на обезображенное лицо убитого, Данте поднял взгляд на огромную мозаику за спиной у покойника. Заинтересовавшись, он поднял факел еще выше. В свете факела поблескивали разноцветные камешки, упавшие к подножию лесов. На стене виднелись следы того же известкового раствора.
— Убит орудием своего же мастерства, — пробормотал поэт и отошел подальше, чтобы лучше рассмотреть огромное мозаичное панно.
На стене виднелась величественная фигура старца высотой примерно в шесть локтей. Он смотрел куда-то вправо. Колени старца были слегка согнуты, правая нога приподнята, словно он собирался куда-то ринуться. Правая рука простерта вперед. Благодаря своему незаурядному мастерству художник сумел воплотить в холодном камне живые человеческие эмоции. Тело старца было выложено из разноцветных материалов. Голова — из золотых пластинок, покрытых эмалью. Грудь и плечи серебряные. Живот вплоть до бедер — из кованых медных пластинок, а левая нога — из кусочков железа. Правая нога была выложена из каких-то красноватых квадратиков. Это был не металл, а, наверное, терракота. В некоторых местах фигуры кусочков мозаики не было, словно художник отбил их, чтобы заменить другими.