Чтение онлайн

– Если б они тебе рубин Каира везли, небось ты б не так запел, – ворчу я.

– Естественно, – соглашается дядя Гера. – Но чего-то все никак не везут. Поэтому вскрывай эти ящики сама.

– И я тебя люблю, дядя Гера, – мрачно отвечаю я, сбрасывая звонок.

Как представлю, сколько пыли я сегодня нажрусь…

– Дядя Гера? Герман Александрович Бергман – твой дядя? – голос Раевского выводит меня из печальных раздумий.

Оборачиваюсь к нему и вижу насколько он напряжен.

– А Давид Александрович Бергман – мой отец. Это так, чтоб не оставалось никаких сомнений, – сощуриваю на него глаза. – А что? Это что-то меняет?

– Это меняет все, – отрезает Олег.

Он поднимает футболку и протягивает мне.

Вот умом понимаю, что так правильно. Я – чужая невеста, и на самом деле не хочу изменять Марку, Раевский же – это просто наваждение, но задевает меня этот жест сильно. Прям за живое задевает.

Значит, племянница дяди Геры его не влечет?

Глупость, конечно: то, что выпирает у Раевского в паху, демонстрирует степень его возбуждения, но Олег уже взял себя в руки. Выхватываю футболку у него из рук.

Можно подумать, он боится моего дядю, и будь Герман Бергман криминальным авторитетом, я бы Олега поняла. Однако, дело в пресловутых правилах мужской дружбы. Интересно, что бы он сделал, если бы дядя позвонил мне после секса? Так же бы протянул мне футболку и указал на дверь?

Рывком натягиваю майку, она даже трещит в моих руках. Злорадно отмечаю сожаление во взгляде Олега, которым он провожает скрывающуюся от его взгляда грудь.

Звонок в дверь не дает сказать мне какую-нибудь гадость. Раевский разворачивается и идет открывать, и я слышу по разговору, что это курьер их экспресс-химчистки. Что ж, это знак.

Погладив на прощанье рыжий комочек, я иду в прихожую, молча забираю из рук Раевского свою куртку, сдергиваю с нее целлофан и напяливаю ее поверх Олеговской футболки.

– Вызывай такси, – сейчас я могу говорить только рубящими фразами. Иначе либо скачусь в скандал, либо зареву от неловкости и смущения.

– Эль, ты же понимаешь…

– Ни хрена я не понимаю, – рявкаю я. – Но так действительно будет лучше. Зато не надо будет переживать, что ты испортишь мне свадьбу, и не надо думать, как не нарваться на Лютаевскую месть, если я проболтаюсь, чья я родственница.

– Макс знал? – закипает Раевский, отрываясь от вбивания адреса в приложение.

– Какой сюрприз, не правда ли? – застегиваю молнию на ботинках с такой силой, что отрываю язычок на одной собачке.

Звук уведомления о подъезжающем такси еще раз говорит мне о том, что ко вселенной надо прислушиваться. Еще никогда ко мне такси не приезжало в течение двух минут. Надо уносить ноги и больше никогда не встречаться с Раевским. Это слишком губительно для меня во всех отношениях.

Злой Олег накидывает куртку и подхватывает мои кофры.

– Я сама справлюсь, – я тяну на себя сумки.

– Эля! – рявкает Олег. – Я сейчас готов всех убивать. Заткнись и дай мне вынести это к такси!

Молча отворачиваюсь и выхожу из квартиры. Так же молча я сажусь в такси, слежу за погрузкой аппаратуры личным полуголым рабом и не прощаясь захлопываю дверь.

Стоит нам только отъехать, оставляя позади Раевского, как на глаза наворачиваются злые жгучие слезы. И как я себя ни ругаю, как ни объясняю, что реветь не из-за чего, и все сложилось наилучшим образом, ничего не помогает.

Поэтому бабушка, заставшая меня, когда я затаскиваю на свою лестничную клетку кофры, сразу видит красный нос и опухшие глаза. Ба, правда, тоже выглядит не лучше. Очевидно, она не откладывает важные вещи в долгий ящик и уже побывала у косметолога. Об это говорят следы инъекций на лице и общий легкий отек.

– Детка, что случилось? – тревожится она, вглядываясь в мое расстроенное лицо. – Ты плакала?

– Меня бросили из-за другого мужчины, – говорю я правду и начинаю реветь в голос.

Ба хватается за сердце.

– Не может быть! Учительница музыки определенно была женщиной! Бедная Фаечка…

– Да не в Марке дело, – всхлипываю я.

– А в ком? – Роза Моисеевна подозрительно прищуривается. – В этом Тихуиле?

– Он не Тихон, он – Федорас, – поправляю ее я.

– Как есть Федорас! Мою деточку променять непонятно на что! – соглашается ба.

У меня начинается новый виток рыданий:

– На дядю Геру променял, – завываю я.

Побледневшая бабушка медленно выговаривает:

– Не так я Герочку воспитывала… То-то я все внуков от него не дождусь. Ну, ничего! Я из него дурь-то повыведу. Еще не поздно перевоспитать! Долго ли умеючи!

В этот момент за дверью Скворцовых происходит какое-то шуршание, и мы с ба напряженно смотрим в сторону их квартиры. Впрочем, Лешка не высовывается, и мы дружно переводим дыхание. И только решаем, что пронесло, как из-за двери с плохой звукоизоляцией доносится приглушенное:

– Мам, не! Это не сектанты, это Герман отбил жениха у рыжей!

– Да, когда ж они съедут? – ругается бабушка.

Шмыгая носом вношу рацпредложение:

– По-моему, проще скинуться им на нормальную дверь.

– Проще не лучше, – пошли-ка домой, расскажешь мне, как это у тебя вдруг все так получилось. И у Герочки. Кошмар какой! Мне нужен чай на успокаивающих травах!

Мне в общем-то тоже не помешает бабушкин чай «на травах». И вот вроде дядя Гера – корень моих проблем, но родня же, жалко.

– Ба, ты не так поняла, дядя Гера не того… – начинаю я сквозь икоту.

– Вот и пояснишь заодно, пока я не слегла от твоих новостей, – тянет она меня за куртку. Да я особо и не сопротивляюсь.

Но для начала я закидываю свои сумищи домой к себе, попутно оглядывая с неизбывной тоской коробки и ящике стоящие вдоль всего коридора. Ну, хотя бы на них остались метки с датами доставки. И быстренько захлопывая дверь, иду к бабушке.

Бабушка же уже облачилась в домашний наряд и шуршит по кухне. Я с интересом смотрю на следы процедур на ее лице:

– А тебе «травы» вообще можно после инъекций? Не разнесет? – интересуюсь я.