Искушение любовью
Шрифт:
Причиной смерти является острая сердечно-сосудистая недостаточность, развившаяся в результате резкого угнетения функций центральной нервной системы как следствие потенцирования терапевтической дозы нембутала выпитым накануне алкоголем.
Третья жена Красовского:
Ларионова М. М., д. р. январь 1973 г., доставлена в больницу 15 июня в 17 часов 30 минут. Общее состояние больной при поступлении средней тяжести: во времени и пространстве ориентирована, на вопросы отвечает с опозданием, правильно. О случившемся ничего не помнит. В левой височной области — кровоподтек и ссадина. Пульс — 88 в минуту, ритмичный, хорошего наполнения и напряжения. Артериальное давление — 125 на 85 мм рт. ст., тоны сердца ясные, ритмичные. Частота дыхания — 24 в минуту.
Анамнез: со слов мужа, накануне больная была тревожная, металась и повторяла: «Со мной должно случиться что-то ужасное». Попытка успокоить ее ни к чему не привела. Вдруг она резко остановилась и рухнула на пол, ударившись левым виском о подставку напольного вентилятора.
16 июня, 12 часов.
Общее состояние больной ухудшилось, оценивается как тяжелое. Кожные покровы бледные, частота дыхания — 30 в минуту, дыхание поверхностное. Пульс — 96 в минуту, ритмичный, удовлетворительного наполнения. Артериальное давление — 120 на 80 мм рт. ст.
16 июня, 15 часов.
Несмотря на проводимые лечебные мероприятия, состояние больной ухудшается. Частота дыхания — 33 в минуту, дыхание поверхностное. Пульс — 100 в минуту, слабого наполнения. Артериальное давление — 100 на 70 мм рт. ст.
16 июня, 17 часов.
Общее состояние крайне тяжелое. Сознание затуманено, на вопросы отвечает лишь кивком головы. Пульс — 104 в минуту, артериальное давление — 100 на 60 мм рт. ст., частота дыхания — 40 в минуту, дыхание ослабленное, поверхностное.
16 июня, 19 часов.
Больная в бессознательном состоянии. Явления острой легочно-сердечной недостаточности. Несмотря на проводимые реанимационные мероприятия, в 19 часов 45 минут наступила остановка дыхания и сердца. Констатирована смерть.
Смерть наступила от острой легочно-сердечной недостаточности.
— Патологоанатомическое заключение.
Причиной смерти явилась тупая закрытая черепно-мозговая травма, произошедшая в результате удара головой при падении, выразившаяся в поверхностных повреждениях мягких тканей лица в виде кровоподтека и ссадины в левой височной области, а также мелкими множественными кровоизлияниями в вещество головного мозга в височных и затылочной областях.
«Итак, что мы имеем. — Женя подняла голову от листков. — Что сразу бросилось мне в глаза? — решила она для начала облегчить себе задачу. — Мы имеем две внезапные смерти и один диагноз, который наводит на мысль о такой же скоропостижной смерти, потому что эпилепсия, закончившаяся смертью, — это то же самое коматозное состояние, только эпилептическое. Таким образом, — подвела итог Женя, — у меня есть три документально подтвержденные внезапные смерти, наступившие в результате коматозных состояний, причем все комы были разными: токсическая, эпилептическая, травматическая».
Женя окончательно успокоилась, и мысли потекли сами собой, быстро и четко.
«Итак, это были комы, — продолжала она размышлять про себя. — Остро наступившие бессознательные состояния, приведшие к смерти. Причем очень быстро: в первом случае — через три часа, а в случае с третьей женой — через сутки с небольшим. Именно поэтому заключение в первом случае — судебно-медицинское, а во втором — патологоанатомическое.
Существует правило, согласно которому, если человек, внезапно заболевший, умирает в больнице в течение суток, для выяснения причин такой смерти подключается не патологоанатом, а судебный медик. И только потому, что очень уж подобные смерти подозрительны, а проще говоря, криминал в каждом таком случае очень даже может быть!
И хотят врачи или нет, но закон обязывает их в лице судебно-медицинского эксперта исключить возможность насильственной смерти. Что ж, — решила Женя, — значит, врачи тогда такую возможность исключили, но они в каждом случае имели дело только с одной внезапной смертью. Причем два варианта были похожи на несчастные случаи: нечаянное отравление и случайная травма. А случай со второй женой и вообще сомнений не вызывал. Эпилептический припадок — это не истерия, тут все видно: и прикус языка, и пена изо рта, и полная потеря памяти на произошедшее, и непроизвольное мочеиспускание в момент припадка. Значит, ставя такой диагноз, врачи все это видели, а врачам я верю».
Женя откинулась на спинку кресла и снова погрузилась в размышления.
«У меня в отличие от врачей есть три внезапные смерти из одного и того же дома, причем с леденящей душу периодичностью: через год после заключения брака с хозяином этого дома. Получается, что как только счастливые невесты, едва очнувшись от свадебных торжеств, начинали входить в роль жены и хозяйки, так сразу бац — несчастье! Либо таблетку выпила не так, с радости, наверное, либо грохнулась об пол, да так удачно, что сразу и сотрясение мозга, да не как-нибудь, а по самому крутому варианту, когда уже хуже не бывает. Просто некуда! Не отвлекайся, — одернула себя Женя. — Не хотелось бы в таком серьезном вопросе опираться на эмоции, а потому самое время обратиться к науке».
Женя встала и, подойдя к книжной полке, достала учебник по судебной медицине. Она несколько секунд думала, глядя на книгу, а потом решительно открыла оглавление и прочитала вслух:
— Повреждение и смерть от различных видов внешнего воздействия.
«Я сейчас, — Женя формулировала свою задачу, — попробую доказать, что все три внезапные смерти были не от внешнего воздействия. Если я сумею это сделать, то это автоматически будет означать, что все три молодые женщины действительно умерли, так сказать, своей смертью, что никто им в этом не помог. И действовать я буду методом исключения.
Итак, — начала, читая оглавление, рассуждать Женя, — смело исключаем транспортную травму, авиационную, все виды ран, огнестрельное повреждение, повреждение от взрывов, механическую асфиксию, действие высокой и низкой температуры и барометрического давления, а заодно и ионизирующего излучения. Что же остается?
Остаются два раздела: повреждение тупыми предметами и действие химических факторов, попросту — отравления. Отравления берем все сразу, а вот из тупых этих повреждений только повреждения при падении, так как ни производственная, ни спортивная травмы нам ни с какого боку не светят, если, конечно, не предполагать, что у Красовского в особняке есть какой-нибудь подпольный цех или спортивный стадион. Но мы этого предполагать не будем, — неожиданно заупрямилась Женя, — так как головной боли и без этого хватает!»
Женя начинала сердиться на себя. Ей вдруг показалось, что она занялась какой-то ерундой, словно дело касалось какого-то зачета, а не человеческих жизней. Она набрала полную грудь воздуха и ничего своим сомнениям не возразила, решив просто довести начатое рассуждение до логического завершения,
— Повреждение при падении, — продолжила она читать вслух оглавление по порядку.
«У нас случай падения на боковую поверхность головы, потому что, как нам теперь известно, третья жена Красовского ударилась левым виском. Как она упала, я, конечно, знать не могу, но вот из истории болезни известно, что муж утверждал, что жена его вдруг сделалась как дурная и со словами: «Со мной должно случиться что-то ужасное» — благополучно это и исполнила, тут же насмерть треснувшись левым виском о какой-то там вентилятор, так удачно оказавшийся рядом!»