Чтение онлайн

Женя, рассуждая, называла себя «мы», сердилась, передергивая и высмеивая факты из истории болезни, и сама себя при этом не узнавала, но все же терпеливо ждала и позволяла своим мыслям и настроению быть такими, какими им хотелось быть.

Она прекрасно понимала, что за каждым словом в истории болезни стоит трагедия, но это и был общепринятый взгляд. Ей сейчас нужно было во что бы то ни стало сбросить гипноз мыслей врача, писавшего историю болезни. Он, по сути, излагал версию. Свою, или мужа больной, или врача «скорой помощи» — не важно. А Жене нужна была ее собственная версия, пусть и не новая. Женя допускала, что никакого криминала во всех этих смертях может и не быть и все было именно так, как записал врач. Интерпретации, которые она сейчас себе позволяла, на самом деле были всего лишь техническими приемами, позволяющими взглянуть на ситуацию как-то иначе.

«При падении на боковую поверхность головы, — читала она в учебнике, — типичным является образование трещины височной кости. Субарахноидальные кровоизлияния и очаги ушиба головного мозга возникают как в области удара, так и противоудара».

Так, понятно, а что у нас? — Женя стала читать историю болезни. — Нет никакой трещины. То есть кости все целы. Повреждены, и то не сильно, мягкие, поверхностные ткани лица: ссадина и кровоподтек на левом виске, то есть в месте удара. Значит, удар был скользящим, несильным!

Надо же, — невесело усмехнулась Женя. — Ну если не повезет, так уж не повезет! Помереть от царапины и синяка! Или любой удар в висок — смертельный? Ладно, — одернула себя Женя, — специалист по «несильным» ударам, читай историю!

Дальше у нас идут кровоизлияния в вещество головного мозга. Здесь важно, где эти кровоизлияния. Должны быть в месте удара. У нас они в височных и затылочной областях. То есть обе височные области, правая и левая, это и есть области удара и противоудара. Пока все вроде бы нормально. Но у нас есть еще такие же кровоизлияния на затылке. А это куда? — растерялась Женя. — Что-то с чем-то не сходится!

Давай еще раз, — скомандовала она себе. — Есть падение на бок, в результате которого образовались ссадина и кровоподтек. Кости головы целы. Никаких субарахноидальных кровоизлияний, то есть кровоизлияний под мягкие оболочки мозга, как написано в учебнике, у нас нет. Зато полным-полно каких-то мелких кровоизлияний в сам мозг, причем и там, где надо, и там, где не надо! Так, снова смотрим историю. — Женя нашла нужное место. — Когда ее привезли в больницу, она была в сознании. Заторможена, это да, но на вопросы все же отвечала правильно. То, что ничего про травму не помнила, — это типично в таких случаях. И о том, что мозг ее работал нормально, можно судить по вполне приличным показателям пульса и давления. О чем это говорит? Да, сотрясение мозга было: она теряла сознание и ничего не помнила. Но и все! Дальше, вероятно, в машине «скорой помощи», она пришла в себя, так как уже в приемном покое отвечала на вопросы врача! Здесь есть какое-то противоречие, это очевидно. — Женя задумалась. Где, в каком месте она почувствовала несуразность? Она вдруг испугалась. Все эти медицинские термины сбивали ее с толку. Она была на грани отчаяния: ей, не имеющей специального образования, совершенно не представляющей этой работы, ей ли пытаться разобраться в тонкостях? — Мне никогда и ничего тут не понять... — со слезами на глазах подумала она. — А Лилька? У меня есть все, что я просила, все, что я считала необходимым для выяснения загадочных обстоятельств с женами Красовского. Федор без лишних слов бросился выполнять мою просьбу, и я не представляю, чего ему это стоило! Наталья Михайловна не спит и не знает, куда себя деть от волнения, но она ничем не может помочь мужу и Лиле! А я могу, но разнюнилась при первой же трудности!

Да, возможно, я не все понимаю из-за сложной медицинской терминологии, но во всем есть здравый смысл! Вот на него и надо опираться! На тебя давит авторитет писавших заключение врачей? Но твоих размышлений никто не узнает! Точно!»

Женя вдруг воспрянула духом: действительно, чего бояться? «Самой умной мне, конечно, не быть, — подумала она, — но и дурой быть тоже не хочется! Давай еще раз пройдемся по фактам! Есть такое ощущение, что в каком-то месте я словно перепрыгнула через ступеньку, не прошла по ней как положено, а как-то перепрыгнула. Где-то в истории болезни нарушена последовательность, две какие-то вещи друг с другом не связаны, а должны быть связаны, иначе — ошибка».

Женя еще раз прочитала историю болезни и учебник.

В учебнике говорится сначала про трещину, а потом про субарахноидальные кровоизлияния. И уж потом — про вещество мозга. То есть поражение от удара, кроме того что оно имеет конкретную локализацию, должно еще иметь и послойность: от поверхностных тканей к глубоким по слоям. Это значит, что удар в висок может повредить сначала кожу, потом кости черепа, потом оболочки мозга и уж потом — сам мозг.

А в истории болезни не так. Есть синяк, и сразу идут повреждения мозга, причем не только в месте удара, но и в затылке. Как так может быть? Повреждение вещества мозга, если я все правильно понимаю, — это ушиб мозга и равносильно тяжелой черепно-мозговой травме, которая часто заканчивается немедленной смертью. Но для ушиба нужен и сильный удар! И от такого удара, удара, который повредил бы мозг, должно быть кровоизлияние под оболочками! А если его нет, то и удар был слабый! Но тогда что это за кровоизлияния, мелкие и множественные?

Так, давай вспоминать обстоятельства падения женщины. Красовский утверждал, что она металась. Может быть, она бегала по комнате, споткнулась и упала? Ну да, — усмехнулась Женя, — гонялась по спальне, орала, что с ней сейчас случится ужасное, а потом, не заметив метровый вентилятор, споткнулась об него и вместе с ним загремела на пол! Но тогда были бы синяки и ссадины, как у всех нормальных людей!

Нет, она упала, рухнула, как в истории написано, с высоты своего роста. Наверное, можно получить серьезную травму, ударившись о предмет, имеющий грань, как крестовина вентилятора. Но она ее не получила! Ее травма ограничилась поверхностными повреждениями мягких тканей, она быстро пришла в себя, и смерть наступила только через сутки и, как написано в истории, от острой легочно-сердечной недостаточности! А это не отек мозга!

Если бы я была экспертом, — совсем осмелела Женя, — то я бы дала такое заключение: смерть наступила от острой легочно-сердечной недостаточности, которой предшествовала травма головы, выразившаяся в поверхностных повреждениях мягких тканей лица в месте удара. Наряду с этим обнаружены мелкие множественные очаги кровоизлияний в височных и затылочной областях в вещество мозга, происхождение которых не установлено.

И тогда возникает естественный вопрос: от чего же наступила острая легочно-сердечная недостаточность? И на это можно сказать только одно: с женщиной сначала что-то произошло, отчего она и упала и несильно ударилась виском. И это «что-то» в итоге, возможно, и привело к смерти.

Смело, — хмыкнула Женя. — Ну и ладно! Получилось, что между травмой и изменениями в веществе мозга нет связи. Противоречие найдено, пойдем дальше. Пора переходить к ядам, то есть к повреждениям и смерти от действия химических факторов, к отравлениям.

Что про них пишут в учебнике? Вот! Синергизм! Это усиление действия одного яда под влиянием другого. Это имеет место у первой женщины. Что еще пишут в учебнике? Что алкоголь усиливает снотворный эффект барбитуратов. Барбитураты — это то снотворное, которое найдено на тумбочке первой жены Красовского и выпив которое вскоре после употребления коньяка она умерла от остановки сердца и прекращения дыхания.

Дозы ни того ни другого сами по себе не были ни смертельными, ни даже опасными, а вместе — как взрыв атомной бомбы, и катастрофические последствия. Читаем дальше.

«При длительном и частом приеме некоторых ядов может наблюдаться привыкание к ним. Организм постепенно начинает переносить токсические и даже заведомо смертельные дозы. Разновидностью привыкания является болезненное влечение к некоторым лекарственным веществам — так называемое пристрастие. В настоящее время известно большое число веществ, способных вызывать пристрастие. Основными из них являются: морфин, героин, омнопон, промедол, снотворные — барбитураты (нембутал, барбамил и др.)».

Стоп! — Женя перестала читать. — Опять барбитураты. И опять нембутал. Он обнаружен в крови первой женщины. Одного не могу понять, — задумалась Женя. — Как ее угораздило, будучи нетрезвой, выпить снотворное? Врач не предупреждал, что нельзя, или забыла? — Женя вздохнула. — Дорого в таком случае она заплатила за свою забывчивость! Ну да ладно, читаем дальше.

«Внезапное лишение наркомана привычного для него возбуждающего или успокаивающего вещества вызывает особое состояние — абстиненцию, которая сопровождается острым тяжелым расстройством функций центральной нервной системы, а также дыхания и кровообращения».