Чтение онлайн

Такого разгула город Старицк не видывал давно, проще сказать — никогда. Столы были накрыты из расчёта на весь город и жителей ближайших окрестностей. Люди приходили издалека и даже с грудными младенцами — видно, просто не на кого было оставить малых сих.

Милиции, специально подогнанной из других городов, было дано строжайшее указание беспредела не чинить, а обходиться с гражданами с максимальным благолепием. Разве что уж самых буйных сажать под замок до утра.

Но, удивительное дело, таковых, то есть слишком уж буйных, практически и не объявилось. То ли «Царь–водка» и в самом деле была так уж хороша, то ли атмосфера удивительного для местного населения праздника к тому не располагала. А может, и тот, уже ставший историческим факт, что великая русская река Волга вернулась здесь, в отдельно взятом месте, в своё исконное русло, тому способствовал. Народ, возможно, и не думал о символах, но внутренне значимость произошедшего ощущал. В общем, у многих и многих возникло ощущение, что жизнь началась сызнова.

Едва стемнело, по–над Волгой начался салют и фейерверк. Огненные разноцветные сполохи освещали город и уже сейчас казалось, что Старицк обрёл свою былую величавость и особенную свою «старицкую» красоту, которой славился во времена расцвета. Одних церквей здесь на десять тысяч населения было тогда девятнадцать, плюс монастырь. Всё то, что от этого великолепия осталось, находилось теперь в той или иной стадии реставрации.

Гоша и Лёвка со товарищи решили не возвращаться сегодняшним днём в Москву. Для постоя и отдыха им выделили вполне сносное жильё по соседству с монастырём. Лёвка там уже успел даже отчасти обжиться. Отец–настоятель предлагал устроиться прямо в монастыре, однако решили не напрягать и так пока тесновато живущую братию.

Вечер стоял прекрасный, хотя и немного похолодало. После фейерверка, распрощавшись с коллегами по празднику, команда в полном составе уединились в палисаднике, располагавшемся возле выделенного им дома. Здесь тоже быстренько организовали стол с закусками и выпивками. Есть, правда, уже не мог, кажется, никто.

Лёвка с Катей успели за вечер пару раз поругаться. Второй раз это случилось в связи с обсуждением будущего Старицка.

— Нет, Лёва, — говорила Катя с пафосом, — я никогда не поверю, что местного жителя нельзя зажечь хорошей идеей…

— Зажечь–то можно, — возражал опытный в общении с народом Лев Викторович, — но погасить трудно!

— Ты не любишь людей! — не очень логично отвечала на это Катерина.

— Врёшь ты, Катька! — уже начинал переходить на крик Лёвка. — Я не люблю не людей, а народонаселение или, как это вы, политики, именуете, электорат. Электорат — он всегда дурак! А заодно и те, кто его интересы якобы представляет!

Так, слово за слово, едва не подрались — прямо на глазах у всего общества.

В палисаднике, среди своих, все успокоились и просто наслаждались вечером, вспоминали прошлое, думали о будущем.

Только Гоша с Нуром чуть в сторонке толковали о каких–то делах.

— Давай так, Нур. Ты бери сейчас на себя все дела по «Севернефти», у меня уже цейтнот. Я должен сосредоточиться исключительно на Немало — Корякских делах. Я ни на день сейчас не могу уехать из Москвы. Надо всё добить. Так что лети в Нефтесеверск, прими хоть на время дела. Бери с собой Лукашева, моего зама, он — толковый малый. Сразу введёт тебя в курс дел.

— Н-да, — задумчиво и многозначительно отвечал Нур, что означало только то, что он всё понял. И лошадок придётся на время оставить, и всю прочую размеренную уфимскую жизнь, которая только–только и начала по–настоящему налаживаться.

Подошедшая незаметно Катя потребовала объяснений. В том смысле, что же это всё–таки такое так называемый Немало — Корякский проект, о котором сейчас в Думе даже последние аграрии изо дня в день талдычат.

— А я, как дура, только плечами пожимаю! — обиженно сказала Катя.

— Пожимай и дальше, — посоветовал ей дальновидный и мудрый Нур.

— Нет, Гоша! Я требую объяснений. Да нет, не требую. Прошу. Объясни мне как нерадивой школьнице!

— А мне — как нерадивому школьнику, — не мог не подать свой голос Лёвка.

И только Нюша промолчала. Она, кажется, была сейчас где–то далеко–далеко.

Гоша с Нуром переглянулись.

Нур, без слов поняв Гошин вопрос, замотал головой:

— Нет, Гош, ты уж сам всё людям расскажи. У тебя это более доходчиво получается.

Гоша вздохнул и начал:

— Тогда слушайте, друзья мои. Должен сразу сказать, что наши с Нуром дела не очень–то интересны. В отличие, прямо скажем, от Лёвушкиных экзерсисов, при одном из которых мы и имеем счастье сегодня присутствовать…

— Не нравится, не ешь, — огрызнулся Лёвка.

— И в отличие от бурной общественно–политической жизни Кати, — продолжал Гоша. — Но Катя права в одном, по крайней мере. Вы все должны быть в курсе наших общих дел. Объясняю простенько, как для настоящих пионеров. На границе Белоярского края и Икотки есть место, называемое Немало — Корякским плоскогорьем. И там есть нефть. Большая нефть, а заодно и газ. Но разработка их требует солидных вложений и государственных гарантий. Все хотят с этого что–то поиметь, но вкладываться никто не хочет. Пока только «Севернефть» серьёзно в этом направлении работала. Наши коллеги из СНК, УНК и «Маг–ойла» предлагают мне… нам такую схему. Общими усилиями мы создаём новую компанию и начинаем разрабатывать месторождение, развиваем вокруг этого большой пиар. Что не так уж сложно: нефти там и в самом деле предостаточно. А спустя некоторое время продаём с многопроцентной прибылью. Лучше всего какой–нибудь серьёзной западной компании. Например, «Бритиш Петролеум»…

— Ну и что тебе в такой схеме не нравится? Бабки явно не хилые! — подал заинтересованный голос Лёвка.

— Да всё не нравится, — в сердцах ответил Гоша.

— Поясни, — потребовал Лёвка.

— Вот ты скажи мне, Лёва. Ты зачем всё это затеял здесь, в Старицке? Чтоб «Царь–воду» разливать? Для этого Волгу поворачивать не надо было. Можно было пойти иным путём, причём менее затратным.

— Ладно, ты меня затратами не кори. По каждой копейке могу отчитаться, — отмахнулся Лёвка и задумался, почесывая подбородок. — А вправду, зачем? Да ведь здорово это. Интересно. Хочется что–то сделать собственными руками. Ну, в смысле, хотя бы фигурально…

— Вот видишь, всё понимаешь! — обрадовался Гоша. — Моя идея — взять у государства эту Немало — Корякскую территорию в аренду. На сорок девять лет. Ну, это такой, определённый законодательством срок. Уже даже точно границы этой самой территории определили. Мы разработали проект договора об инвестиционном сотрудничестве. По которому часть прибыли, довольно значительную, обязаны будем вкладывать в освоение территории и создание реальной инфраструктуры. И это уже будет не пиар, — Гоша глянул на Лёвку, который так сосредоточенно чесал левое ухо, что то покраснело, — а реальное дело. Дело, конечно, затратное, но… По моим расчётам это гораздо выгоднее, в конечном итоге… Всё равно ведь помрём. Зато после нас что–то останется. Город–сад на вечной мерзлоте. И в этой связи, — Гоша перешёл на какой–то почти официальный тон, — должен вас сообщить, дамы и господа, приятную новость. Проект этот поддержан на самом, — Гоша многозначительно ткнул пальцем в небо, — верху. Но это пока — только между нами.

— Молчу как партизанка, — согласно склонила голову Катя, чувствуя себя причастной к тому самому «верху».

— Н-да… А как на это смотрят нефтяные коллеги? — прозвучал исключительно трезвый Лёвкин голос. Он, наконец оставил в покое левое ухо, переключившись на правое.

— Думаю, отрицательно. Они, конечно, люди неплохие, но без особой фантазии. Психология посредников: взять подешевле, перепродать втридорога. Получить всё и прямо сейчас. И притом навсегда. Будто собираются жить вечно. Но это же скучно, право дело!