Чтение онлайн

— Это не имеет значения! — огрызаюсь я, единственное, чего я хочу — это найти Дэш.

— Полиция... — Алексей качает головой, заставляя меня взглянуть на него. — Мне нельзя, чтобы они вынюхивали что-то рядом со мной.

— В наш дом, — отвечает тетя Ли. — Я всё подготовлю к её приезду.

Слава богу, тетя Ли — врач.

Затем она добавляет:

— Мне придется сказать мисс Себастьян. Мне понадобится её помощь, если Дэш будет в тяжелом состоянии.

Мы все договорились держать это в тайне в течение недели, прежде чем сообщать остальным членам семьи, друзьям и заявлять в органы.

— Хорошо, — отвечает отец. — Дай мисс Себастьян знать, что происходит.

— Если вам нужно что-то... из медицины, скажите мне, и мои люди это доставят, — предлагает Алексей.

— КТ-сканер? — спрашивает тетя Ли. — Системы для капельниц, физраствор, 0.9\% \text{NaCl} или физраствор общего назначения?

Алексей достает блокнот с ручкой и протягивает тете Ли.

— Пиши всё.

Тетя Ли быстро набрасывает список вещей. То, что мы начали планировать шаги наперед, немного притупляет это грызущее чувство беспомощности.

— Боже, я больше этого не вынесу, — бормочет дядя Джекс, и его голос дрожит от беспокойства.

Я тоже.

Если мы не найдем её, это сломает нас всех. После такого не возвращаются. Жизнь потеряет всякий смысл. Я не думаю, что смогу жить без Дэш. Я либо сойду с ума, либо...

Будто почувствовав, в какую сторону потекли мои мысли, отец произносит:

— Мы найдем её.

В этот момент звонит мой телефон. Увидев на экране незнакомый номер, я мгновенно начинаю дрожать всем телом.

— Возможно, это оно.

Тристан тут же запускает отслеживание и кивает мне, давая знак отвечать.

Сохраняй спокойствие.

Не сорвись.

Ты должен, черт возьми, оставаться спокойным ради Дэш.

Я нажимаю на кнопку приема и произнося:

— Кристофер Хейз.

ДЭШ

Я начинаю терять счет времени. Я здесь четыре дня? Пять? Я больше не знаю.

— Скажи, что любишь меня! — орет Джош, на его шее вздуваются вены.

Я люблю Кристофера.

Кристофер.

Одна мысль о нем заставляет сухой всхлип сорваться с моих потрескавшихся губ. Я больше не чувствую себя собой. Кажется, будто Джош уничтожил всё, что прежде имело смысл, всё, во что я когда-либо верила.

В то, что Кристофер и моя семья смогут защитить меня от жизненных угроз.

В то, что мои мечты сбудутся.

В то, что я могу быть просто счастлива.

В то, что они найдут меня и спасут вовремя.

Но они не нашли. Они не найдут меня. От этой мысли внутри что-то ломается.

Надежда? Мужество? Воля к жизни?

Я понятия не имею, но это оставляет меня с чувством собственной никчемности. Будто я изначально не была достаточно важна. Я никогда не заслуживала Кристофера. От моей самооценки, от моих мечтаний не осталось ничего.

Мой следующий вдох зависит от Джоша.

Я издаю слабый стон — я снова вишу на веревке, которая впивается в кожу. Каждый день — повторение предыдущего. Это убивает во мне волю к выживанию. Это сломило меня ментально, заставив чувствовать себя ничем... просто пустым местом.

Джош начинает надвигаться на меня. Он замахивается, и я закрываю глаза. Я больше не могу это выносить. Боль в сочетании с голодом берет надо мной верх. Я уверена, что умираю.

Может, так даже лучше.

Его кулак с силой врезается мне в бок, и всё, что я могу — это судорожно хватать ртом воздух. У меня нет времени прийти в себя, следует новый удар.

— Скажи, что любишь меня! — ревет он снова.

Боль становится единственным смыслом моего существования. Я пытаюсь вдохнуть, но не могу — это слишком больно. Мне хочется просто провалиться в беспамятство. Но избавляющая тьма не приходит, лишь новый уровень боли, когда ремень снова рассекает мою и без того израненную спину.

Минуты кажутся изнурительными часами, прежде чем я наконец теряю сознание.

Не знаю, сколько я была в отключке, но когда прихожу в себя на полу, каждая часть моего тела кричит от агонии. Я вообще не могу пошевелиться.

— Я думал, ты уже никогда не проснешься. Ты заставила меня поволноваться. — Один звук голоса Джоша заставляет мое тело содрогаться от страха.

— Ты, должно быть, проголодалась, любовь моя.

Джош помогает мне сесть и ставит тарелку мне на колени. Вид салата с креветками вызывает у меня слезы. Джош подносит кусочек к моим губам, и, не в силах сопротивляться, я открываю рот. Я завишу от него в самой базовой потребности. Это лишает меня последних остатков человеческого достоинства.

Джош протягивает мне бутылку воды. Понимая, что если я продолжу перечить ему, он просто убьет меня, я бормочу:

— Спасибо.

Его губы мгновенно расплываются в улыбке, и это вызывает у меня странное чувство облегчения. Почти как очищающий дождь, сбрасывающий остатки моей старой кожи — той женщины, которой я была раньше. Джош подносит бутылку к моим губам, и я жадно пью столько, сколько он позволяет. Если я сдамся, возможно, он больше не будет причинять мне боль.

Желудок бунтует; я делаю пару глубоких вдохов, чтобы не выплюнуть еду и воду, а затем шепчу:

— Прости, что я предала тебя.

Я закрываю глаза, чувствуя, как эти слова вырывают последние куски моей души.

Той Дэш, у которой были мечты.

Той Дэш, которая верила, что заслуживает такого мужчину, как Кристофер.

Той Дэш, которая считала, что достойна любви. Что имеет на неё право.

Когда я снова открываю глаза, Джош выглядит таким счастливым. От этого по мне разливается острое облегчение.

— Ну вот, это было не так уж трудно, — воркует он, наклоняясь вперед и убирая прядь волос с моего лица. Я ловлю себя на том, что сама прижимаюсь к этому нежному прикосновению.

Его пальцы обхватывают мой подбородок, он приподнимает мое лицо. — А теперь скажи мне, что любишь меня.

В груди нарастает рыдание, когда слова срываются с моих губ:

— Я люблю тебя.

Улыбка Джоша становится еще шире. Он прижимается ко мне, впиваясь поцелуем в губы. Отстранившись, он говорит:

— Тебе нужно сделать один важный звонок.

— Звонок? — слова сами вырываются у меня. — Кому?

— Кристоферу. Ты должна сказать ему, что любишь меня, — говорит он, и его губы кривятся в победной усмешке. — Я хочу, чтобы он знал: я победил. Можешь поверить, он действительно думал, что ты его любишь? Серьезно, что за бред? Это же просто смешно, правда? — Он начинает смеяться.