Чтение онлайн

Еще не было и двух часов, и я впервые увидела это здание при свете дня. На дверях и окне кассы висели таблички: СЕГОДНЯШНИЙ СПЕКТАКЛЬ ОТМЕНЯЕТСЯ.

На связке, которую мне передала Дор, висели три ключа, и я могла бы войти через одну из общественных дверей, но я ничего не могла с собой поделать… Я обошла дом сзади, со стороны переулка. Я хотела увидеть все это при дневном свете.

Переулок был пуст. Я почти ожидала увидеть там кого-нибудь из police judiciaire, но никаких признаков их присутствия не обнаружила. Машин тоже не было.

На земле, где Джонни истек кровью, осталось пятно, но помимо этого пятна ничто не указывало на то, что здесь кого-то убили. Не знай я, что это такое, я решила бы, что это пятно от масла или мусора. Я остановилась, опустила взгляд и пожелала Джонни, чтобы земля была ему пухом. Я не помнила, сделала ли я это прошлым вечером, до того я была потрясена и напугана.

Второй ключ, который я попробовала, позволил мне войти через дверь в переулок, и я снова оказалась в темном и мрачном закулисье. Я нащупала выключатель, в очередной раз пожалев о том, что у меня нет с собой фонарика.

Единственная тусклая лампа освещала мне путь всего на несколько шагов, но я помнила, где находится рабочее место режиссера. Я знала, что там лежит фонарик, потому что опрокинула его прошлой ночью, когда звонила в полицию.

Мне удалось самостоятельно сориентироваться и раздобыть фонарь, отделавшись лишь ушибом плеча и ударом по пальцу. Освещать дорогу фонариком было проще, чем пытаться найти источники света на протяжении всего пути через лабиринт кулис к передней части зала.

Я посветила вокруг. Вокруг царили мрак и тишина. Мертвая тишина.

Чувствуя, как покалывает кожу, я вышла из-за кулис и направилась к передней части зала. Даже с примыкающей к улице стороны я из-за толстых каменных стен не слышала звуков автомобильных двигателей или гудков. Тишина была гробовая.

Гардероб оказался заперт, об этом-то я и не подумала. Свои ключи от гардероба я положила в кабинете Дор, как мне было велено. Но один из ключей на связке подошел, и я вошла внутрь, оставив дверь в галерею открытой.

В театре не было окон, которые пропускали бы солнечный свет, даже вдоль галереи, и с закрытой дверью гардероб казался слишком тесным и неуютным. Это было замкнутое пространство.

Почти все вешалки были пусты. Только четыре пальто висели в глубине под маленькой табличкой с надписью «Утерянные вещи».

Одно из пальто было помечено номером тридцать пять. Оно висело позади других оставленных вещей, и талон был только на нем. Я едва не упустила это из виду, потому что вешалка была обмотана толстым шарфом, скрывавшим талон.

У меня сложилось впечатление, что кто-то пытался замаскировать либо талон, либо само пальто.

Как ни странно, это было мужское пальто, а не женское, как я предполагала. Когда я сравнила бирку на вешалке с квитанцией из сумочки Терезы, то заметила на бирке лишнюю дырку от дырокола.

Я нахмурилась. Это было странно. У меня было несколько клиентов, которые по разным причинам оставляли на талонах дополнительные отметки: у них не хватало навыка? Они нервничали? Или спешили?

Возможно, это ничего не значило, но я все равно обратила на это внимание, и это заставило меня задуматься.

В пальто под номером тридцать пять не было ничего особенного: обычное шерстяное пальто, которое мог надеть любой мужчина. Оно не было особенно элегантным или дорогим, но было модным и тяжелым. Оно не было поношенным или грязным; пуговицы застегивались плотно.

Другими словами, это было красивое пальто, и странно, что владелец его здесь оставил. Почему у Терезы в сумочке лежала квитанция на мужское пальто?

Я порылась в карманах в надежде найти удостоверение личности или бумажник, которые позволили бы определить владельца. Из нагрудного кармана я извлекла визитную карточку. Я посветила на нее фонариком и ахнула, когда прочитала имя. Артур Коулман, и адрес – посольство США.

Это не могло быть совпадением. Вот дерьмо, подумала я. Дерьмо.

Вопрос в том, принадлежало ли это пальто мистеру Коулману, или кто-то носил в нагрудном кармане его визитку, как Тереза носила с собой мои данные?

Я порылась в других карманах. Во внешних ничего не обнаружила, кроме пары перчаток, которые Артуру Коулману больше не понадобятся.

Но когда я нащупала что-то сквозь подкладку, я распахнула пальто и проверила внутренний карман… И извлекла оттуда толстую пачку наличных.

Я растерянно смотрела на пачку банкнот – сплошь американские пятидесятидолларовые, скрепленные резинкой. Я никогда прежде не видела столько денег в одном месте. Я пересчитала их дрожащими руками и поняла, что у меня в руках тысяча долларов.

Тысяча долларов.

И эта пачка денег пролежала здесь, в гардеробе, по меньшей мере неделю или две. Примечателен был и тот факт, что это были американские деньги, а не франки.

Знала ли Тереза? Конечно, знала; квитанция была у нее, а кто еще мог спрятать пальто так, чтобы его не заметили? Только девушка из гардероба.

Это напомнило мне рассказ «Похищенное письмо» [78] : лучше всего спрятано то, что на виду.

Может, поэтому ее и убили? Но почему она так долго держала здесь деньги? Чтобы иметь их под рукой или чтобы спрятать их от кого-то?

Похоже, ей было что скрывать – она и сама пряталась в новой квартире. Дядя Раф был прав: Тереза кого-то до смерти боялась.

Голова шла кругом. Сплошная бессмыслица. Я даже не знала, принадлежали эти деньги Артуру Коулману или кому-то еще.

С этими мыслями я вернулась к пальто. Может быть, я найду что-то еще, что подскажет, кому оно принадлежит. Написать чернилами имя на талоне – это было бы слишком по-детски для взрослого мужчины, хотя и удобным для меня. Но, возможно, там было что-то еще…

Я обшарила другую сторону пальто, противоположную внутреннему карману, где нашла наличные. И что-то нащупала.

Что бы это ни было, оно было вшито под подкладку, ближе к низу. Предметов было несколько. Я достала свой швейцарский армейский нож и воспользовалась его крошечными ножницами, чтобы обрезать нитки и вскрыть подкладку.

Я начала вытаскивать спрятанные внутри предметы… маленькие и похожие на буклеты. Я выругалась, когда догадалась, что это такое: американские паспорта. Их было около дюжины. Все с разными именами и разными фотографиями. Несколько мужчин, несколько женщин. И даже пятилетняя девочка и десятилетний мальчик. К каждому паспорту крепились соответствующие водительские права, карточка социального страхования и свидетельство о рождении.