Чтение онлайн

Серапионыч между тем изучал «Правительственные ведомости».

— А вот еще одно утешеньице, — сказал он, опустив газету прямо на пустую тарелку. — «Из приказа по МВД. Первое. Объявить инспектору Столбовому Е. Т. благодарность за своевременное раскрытие „дела Тортилы“ с правом сфотографироваться на фоне Президента Республики». Поздравляю, Егор Трофимыч. — Доктор извлек из внутреннего кармана скляночку и немного подлил в чай.

— Благодарю, — с еле скрываемой радостью произнес инспектор. — А второе?

— Сейчас посмотрим. — Серапионыч тщательно размешал чай и осторожно отправил в рот полную ложку. — Так, так, второе… Ага, вот. «Второе. Объявить инспектору Столбовому Е. Т. выговор за необеспечение безопасности и за упущение особо опасных преступников с изъятием фотографии на фоне Президента Республики».

Жаркий летний полдень. Мысли в голове ползают лениво, как мухи по потолку. В такое время лучше всего думается о холодном пиве, мороженом и купании в вечерней реке. Вот закатилось солнце, его последние лучи подкрашивают розовым облака над уже потемневшим лесом, вода кажется черной и густой, будто кофе. Но она так нежно ласкает тело…

Василий Николаевич Дубов решительно смахнул с себя это наваждение. Надо собраться и думать, думать, думать. Детектив достал из-под стола футляр, вынул скрипку и заиграл что-то жалостное — такие мелодии обычно выходили из-под его смычка в минуты напряженных раздумий.

Где-то рядом скрывается эта «сладкая парочка», в любой момент готовая совершить новое преступление. А потому желательно, и даже очень желательно, их нейтрализовать. Но вот незадача — как их вычислить? И где они сейчас? Где угодно. Хотя нет, логика подсказывает, что после всех постигших их неудач они ушли на дно. Где-то отсиживаются. Где? Вот это вопрос, достойный обдумывания. Так, значит, у них есть где-то укромное местечко, где они держат свои фальшивые бороды и накладные ресницы. И где отлеживаются после шумных дел. Народ они хитрый, значит, это место, назовем его — малина, находится в некоем укромном уголке, куда никто чужой не суется. М-да, таких мест в Кислоярске и его окрестностях — пруд пруди. Обыскивать все брошенные дома, заводы и склады — дело неподъемное. Ну хорошо, зайдем с другого конца. Полковник Берзиньш не местный, значит, «малина» принадлежит прокурору Рейкину. И если поговорить с его бывшими друзьями и знакомыми, глядишь, кто и выведет на его логово.

— Так, здесь уже что-то наклевывается, — вслух произнес Дубов и, отложив скрипку, решительно взялся за телефонную трубку с намерением набрать рабочий номер инспектора Столбового. Однако делать этого не пришлось — инспектор сам ввалился в кабинет частного детектива и, тяжело дыша, упал в кресло.

— Что с вами, Егор Трофимович? — подскочил к нему Василий. По искаженному ужасом лицу и порванной одежде Дубов умозаключил, что Столбовой только что попал в какую-то неприятную переделку.

— Сейчас… Погодите… Дайте придти в себя… — бормотал инспектор, широко открывая рот, будто вытащенная из реки рыба. Василий извлек из сейфа початую бутылку коньяка и, преодолевая стучащие зубы инспектора, влил ему в рот рюмочку. Это оказало благотворное влияние на Столбового, и вскоре он смог членораздельно рассказать, что с ним случилось:

— На меня только что в подворотне напали двое бандитов, маскирующихся под сексуальных маньяков. Накинули на голову мешок и повалили на землю. Один сказал: «Ты, майта такая, встал на нашем пути, так пеняй на себя — сейчас мы тебя изнасилуем и повесим». Другой возразил: «Нет, сначала повесим, а потом изнасилуем». Тут они начали спорить, а я под шумок прогрыз в мешке дырку и убежал. Они за мной погнались, чуть было не схватили, но тут я выскочил на улицу, и они от меня отстали.

— Знакомый почерк, — удовлетворенно заметил Дубов. — Это она, «сладкая парочка».

— А последнее, что я услышал, были слова: «Ничего, Столбовой, все равно ты от нас не уйдешь — мы тебя и изнасилуем, и повесим, а твоего кореша Ваську Дубова сначала повесим, а уж потом…»

— Прекрасненько! — возбужденно потер руки Василий. — То есть, конечно, прекрасного мало, но наконец-то они дали о себе знать. Уж теперь-то мы их непременно поймаем. Нет, вешать и насиловать не будем, мы поступим с ними куда менее гуманно — передадим судебным органам.

— Вашими бы устами… — безнадежно махнул рукой инспектор.

— Первым делом, уважаемый Егор Трофимович, мы должны установить место, где они отсиживаются между вылазками. Вы не в курсе, была ли у прокурора Рейкина дача, охотничий домик или что-то еще в этом роде?

— Нет, насколько я помню, — подумав, ответил Столбовой.

— Так, может быть, у его друга?

— Вы полагаете, у подобных субъектов бывают друзья? — вздохнул инспектор. — Хотя погодите, была у него одна, так сказать, подруга. Или, скорее, боевой товарищ.

— Кто такая? — достал блокнот Василий.

— Некая товарищ Клякса.

— Это что — партийная кличка?

— Да нет, фамилия. Анна Венедиктовна Клякса. Они с Рейкиным, помнится, очень дружили.

— Когда это было?

Инспектор ненадолго задумался:

— Где-то в конце восьмидесятых. И неизвестно, чем бы их дружба закончилась, если бы не грянул очередной путч. Рейкин со всем пылом поддержал действия Разбойникова и его партийных товарищей, а Клякса оказалась дамой предусмотрительной и не слишком высовывалась — то есть по улицам с наганом не бегала и перевешать всех демократов и сепаратистов на столбах не призывала. Результат: Александр Петрович сидит в тюрьме, Антон Степанович прозябает в подполье, а Анна Венедиктовна продолжает трудиться в органах прокуратуры. И, кажется, даже пошла на повышение: раньше была просто следователь, а теперь — старший следователь.

— Ну и как на нее выйти? — спросил детектив. — Я имею в виду, в неофициальной обстановке.

— Сейчас подумаем. Я иногда вижу, как она ходит в столовую напротив прокуратуры. Где-то между часом и пол второго — у них в это время обеденный перерыв.

— Понятно, в час — пол второго, — записал Василий. — Каковы ее приметы?

— Знаете, так сразу не опишешь, — призадумался Столбовой. — Давайте позвоним в прокуратуру, у меня там хорошая знакомая работает. — Инспектор набрал номер. — Алло, Галина Иосифовна? Это Столбовой. Извините, что опять надоедаю. Тут один мой приятель заочно влюбился в вашу сотрудницу и жаждет познакомиться. Что за приятель? Хороший человек, мой коллега. — Столбовой хитро подмигнул Дубову. — Да-да, госпожа Клякса… Ну и что, что страхолюдина — сердцу не прикажешь. — Егор Трофимович поднес трубку к уху Василия, и тот стал быстро записывать сведения к себе в блокнот. — Ну, спасибо, Галина Иосифовна, — сказал Столбовой, приняв трубку. — Если что, всегда рад помочь. Всего хорошего.

— Спасибо, Егор Трофимович, — поблагодарил Василий. — И еще один деликатный вопрос — нельзя ли немного понаблюдать за Феликсом Железякиным? Он ведь что-то вроде «крестного отца» нашей парочки.

— Боюсь, что не получится, — с сомнением покачал головой Столбовой. — Нынче он большая шишка.

— Ах, ну да, Феликс же теперь заделался финансовым инспектором, — припомнил Василий. — Интересно, кто его протолкнул на это теплое местечко?

— Говорят, что оттуда, — Столбовой выразительно поднял взгляд к потолку. — Чуть ли не из администрации нашего Президента.