Чтение онлайн

— А, тогда я даже догадываюсь, кто, — многозначительно заметил детектив. — Ну да ладно, это старые дела, к нынешним они касательства не имеют. Жаль, а ведь Железякин мог бы нас скорее на них вывести.

— Нет, ну присмотреть, конечно, можно, — сказал Столбовой. — Естественно, не в официальном порядке. Пожалуй, я приставлю к нему своего человека — того самого, с передатчиком… — Ну ладно, — поднялся инспектор с кресла. — Вроде оклемался немного, пора возвращаться к служебным обязанностям.

— Минуточку, — удержал его Дубов. — У меня к вам одна просьба. Мы имеем дело с опытными конспираторами, и здесь нужно действовать очень тонко и осторожно. Однажды я уже спугнул их своим появлением, постарайтесь не повторить моей ошибки.

— И что я должен делать?

— Вы как раз не должны ничего делать — до поры до времени. Есть тут у меня кое-какие мыслишки по поводу нашей «сладкой парочки», и как только я что-нибудь накопаю, так сразу дам вам знать.

Проводив инспектора, Дубов на минуту задумался, после чего решительно двинулся из своего кабинета в так называемую «девичью комнату» — маленький закуток с диванчиком, на котором, разморенная полуденным зноем, спала Надежда Чаликова. Нежно проведя рукой по ее длинным шелковистым волосам, Василий наклонился и поцеловал ее в ушко.

— Наденька, вставайте, — ласково прошептал Дубов, — нас ждут противные и нудные дела.

— Что такое? — немедленно пробудилась Чаликова.

— Сейчас все объясню, — обнадежил Дубов и, заложив руки за спину, стал отмерять два шага взад-вперед по комнатке. — Я думаю, у нашей «сладкой парочки» есть некая «малина», где они сейчас отсиживаются. Чтобы эту «малину» вычислить, мы должны потрясти знакомых Рейкина. Вот вам и предстоит, — Василий глянул на часы, — через пол часа в столовой напротив городской прокуратуры познакомиться с бывшей подругой Рейкина Анной Венедиктовной Кляксой. И расколоть ее на интервью. После чего по возможности ненавязчиво навести на разговор о Рейкине.

— А как я ее узнаю? — деловито поинтересовалась Чаликова.

— В час дня в эту столовую ходят обедать работники прокуратуры, а это человек пять-шесть. Иных посетителей мало. Мадам Клякса вполне соответствует своей странной фамилии. Она действительно похожа на чернильное пятно. Маленькая, тщедушная, лет тридцати пяти, волосы темные, короткие. А особая примета — очки. Забыл, как они называются — ну, в общем, такие, с толстыми стеклами.

— А, знаю, — радостно воскликнула Чаликова. — Диоптрические!

— Ну, наверно, — пожал плечами Дубов, — по крайней мере, такие нечасто встречаются. Итак, через двадцать минут…

— Все ясно, — вскочила с диванчика Надя. — Но что конкретно надо выудить из мадам Лужи, или как там ее?

— Кляксы, — поправил Василий. — Конкретно? Кабы я знал, Наденька. Так что я полагаюсь на ваш журналистский нюх. И жду вас с информацией. А сам пока займусь самым главным.

— Васенька, ты подметешь пол? — засмеялась Чаликова.

— Нет, — насупился Василий. — Я буду думать.

— А, ну думай! — и с этими словами Надежда выпорхнула из кабинета.

— Черт возьми, какая девушка, — вслух произнес Дубов. — И до чего же шустрый у нее язычок. Его бы да в мирных целях…

Уже через час позвонила Чаликова:

— Вася, я хочу еще по магазинам прогуляться. Так что приду через пару часиков. Если ты помнишь, завтра приезжает мой брат Егор. А по поводу мадам Болото, так я вам скажу, это такая жаба. В мужском костюме, с сигаретой в зубах — прямо Рейкин наоборот. На том они, наверно, и сдружились. Да, так вот, я уж и так и сяк к ней подъезжала, но кроме общих слов о том, как РАНЬШЕ было хорошо и какой бардак ТЕПЕРЬ, я из нее не выудила. Вот такие малоутешительные новости.

— Погодите, Наденька. А что-нибудь конкретно про Рейкина?

— Про Рейкина? Да, тоже общие слова какие-то. Хотя погодите, сейчас я перемотаю пленку на диктофоне. Да, по-моему, здесь, вот слушайте. — И в телефонной трубке зашипел голос, судя по всему, мадам Кляксы: — «… аньше был порядок. Пионэры уважали ветеранов. Особенно по праздникам. А праздники-то какие были, не чета нынешним. Раньше все радостно и коллективно праздновали Великий Октябрь, Первомай и им подобные. И вот как раз с Антон Cтепанычем Рейкиным мы близко познакомились на первое мая. Отмечали мы, ну то есть группа товарищей, на базе отдыха аккумуляторного завода. Сауна такая, знаете ли, но все скромно, по-советски. Рейкин — это такой души человек. И мы с ним так интересно общались. И ну ва-а-аще так весело было — Кашакевич в бассейне утонул. И главное, плавает и глаза пучит. Вот так. Сейчас люди не умеют так веселиться. Сейчас ва-а-аще ничего не умеют. Скажу вам более то…» — Что-то щелкнуло, и в трубке вновь возник голос Нади: — Ну дальше опять все то же самое. Как видите, Вася, ничего интересного.

— Не сказал бы, — откликнулся Дубов. — По крайней мере, хоть какая-то зацепка есть. Ну хорошо, Наденька, надеюсь, скоро вас увижу. А пока — до свидания.

Не отрывая трубки от уха, Дубов набрал номер городского морга.

— Алле, Владлен Серапионыч? Это Дубов беспокоит. Меня интересует утопленник по фамилии Кашакевич. Ориентировочно восемьдесят восьмой год, первое мая.

— А, помню, помню, — обрадовался Серапионыч. — Восемьдесят девятый год. Веселый такой был покойничек. Глаза так уморительно таращил. Только звали его Котов. А привезли его с аккумуляторного завода. Его дружки, какие-то чины из прокуратуры, все вдрызг пьяные. Ну, я им подписал — острая сердечная недостаточность. А то они так просили, «макаров» в ребра тыкали. Ну да ладно, это дело прошлое. И что вам до этого бедолаги Котова?

— Да нет, ничего особенного. Только вот собственно, он что — действительно утонул?

— Васенька, вы меня обижаете, — рассмеялся Серапионыч — Если я говорю — утопленник, то я и имею ввиду утонувшего, а не зарезанного или повешенного. Или вас это не устраивает?

— Нет, ну что вы, — откликнулся Василий. — Ведь, честно говоря, я и сам пока не знаю, что мне нужно. Так скажем, зацепку ищу. Кстати сказать, вы упомянули вначале, что привезли вам Котова с аккумуляторного завода. А по моим сведениям, с базы отдыха этого производства.

— А, ну тут все просто, — снова засмеялся Серапионыч. — Дело в том, что прямо на территории аккумуляторного завода, а точнее, прямо под зданием администрации, в конце восьмидесятых был построен так называемый «оздоровительный комплекс». Как водится, для трудящихся, но допуск туда имели только крупные городские шишки и их приближенные. Ну, там все было по полной программе — сауна, бассейн и проверенные, но доступные девочки из обслуги. Кстати сказать, наши рукамиводители называли это место «бункер», потому как размещался весь этот вертеп в бывшем бомбоубежище.

— Да, тепленькое, видать, было местечко, — согласился Василий. — А интересно, что там сейчас?

— Право, не знаю, — задумался Серапионыч. — Мне кажется, ничего. Заводик закрылся, оборудование распродали-разворовали, а здания стоят-пустуют.

— Ах, даже так, — как-то невпопад отозвался Василий. — Ну, спасибо за информацию, доктор. До свидания.

Положив трубку, Дубов начал лихорадочно шарить по шуфляткам своего стола, бормоча себе под нос:

— Бункер! Да я же слышал про него раньше. Вот балда. И где эта чертова карта! А, вот она, родимая. Так-так. Выезд на Белоярское шоссе. Пятно от кетчупа. Аккумуляторный завод. — И с этими словами Дубов решительно поставил на карте города жирный красный крест. В этот же самый миг зазвонил телефон. — Алле, Дубов слушает, — недовольно бросил он в трубку. — А, Егор Трофимович! Что вы говорите, Железякин скрылся от наблюдения? Ну, да немудрено — старый чекист… На Смирновской? Так. Это значит, — Дубов склонился над картой, — совсем рядом с Пшеничной улицей… Причем тут пшеничная? А вот причем — знаете, на Пшеничной улице аккумуляторный завод. Так, хорошо. Через десять минут у его проходной, и прихватите с собой пару сотрудников покрепче — будем брать «бункер». Там объясню поподробней.