Чтение онлайн

Впервые этот кекс испекли в Дрездене примерно 700 лет назад, назывался он Striezel и был совершенно постным (из овса, рапсового масла, муки и воды).

Чтобы хоть как-то подмаслить себе жизнь во время рождественского поста, представители немецкой знати написали письмо папе римскому Николаю V. Разрешите, мол, папа, нам добавлять в кекс сливочное масло и молоко. Но понтифик отказал чревоугодникам. Только через шестьдесят лет, в 1491 году, уже другой папа – Иннокентий VIII издал «масляный декрет» и разрешил во время поста употреблять молочные продукты. Правда, теперь нужно было платить определенную сумму в пользу Церкви, но это не важно. Важно, что с тех пор штоллен дошел до нас в неизменном виде.

Смотрел я на него и думал: опьянею или нет? Можно потом за руль или нет? Есть или пить?

Чем дольше вызревает штоллен, тем лучше. В какой-то момент его, совершенно напившегося, полного и разбухшего от рома ли, от коньяка ли, от португальского Порто ли, бережно укутывают в фольгу и убирают на холод. Там он может храниться несколько месяцев, а то и лет, точь в точь – забальзамированный.

Каждая немецкая хозяйка в декабре печет несколько кексов: и себе, и родственникам, и друзьям. В Дрездене уже шестой век существует рождественский рынок штолленов. А в 1730 году по приказу Августа Сильного, курфюрста Саксонии и короля Польши, был испечен рекордный штоллен-чудовище, который весил более полутора тонн. Потребовалась сотня пекарей и специально построенная печь, чтобы двадцать тысяч горожан попробовали по кусочку. Надеюсь, они не додумались пропитывать этого монстра алкоголем. Цистерны рома растворились бы в тесте, кому это надо – лучше просто выпить.

Свой штоллен я ел осторожно, по утрам. Конечно, я не пьянел, но настроение поднималось: то ли от вкуса, то ли от запаха (цукаты, изюм, орехи, сахарная пудра, масло, корица, кардамон, коньяк), то ли просто так, в предвкушении Рождества.

Еще один вопрос, который меня очень тревожит: можно ли напиться, съев коробку конфет с алкоголем? Ну, есть такие: «пьяная вишня», «коньячные бутылочки». Туда в начинку наливают то водку, то коньяк, то какой ликер, чтоб от сладости челюсть свело.

Журналисты одного российского издания провели эксперимент. Выбрали одну неудачницу из штата, купили пачку пралине с водкой (20 конфет), попросили съесть. Неудачница сладкое не любила и просто расковыряла конфетки и всю жидкость слила в отдельную емкость. Получилось 50 мл водки. Выпила. Подышала в алкотестер – тяжелое опьянение.

Ужас в том, что, если долго хранить такие сладости, спирт из них испаряется. Спирт испаряется даже из дубовых бочек, а глазурь ему вообще не преграда.

Но вы будьте осторожны, не кормите «пьяной вишней» детей и водителей, не заедайте «коньячными бутылочками» антибиотики. Лучше все отдайте мне. Мой организм все выдержит.

Так, глава «Алкоголь и мы» подходит к концу. Конечно, это все капля в море пьянства. Сколько еще не выпито, не попробовано, сколько открытий чудных впереди. Я вот ни разу не пробовал граппу и даже не знаю, что это такое. Не знаю, как правильно пить текилу. Могу отличить полусладкое от сухого, а вот полусухое от полусладкого – не могу. Тут появилась у меня мысль стать сомелье, такое красивое слово, но это же надо учиться, проходить курсы. И профессия эта заключается, как оказалось, не в бесконечной дегустации, а надо еще разговаривать с клиентами и поставщиками, подбирать вино под настроение, блюдо и финансовые возможности. Потом если и случится дегустировать, то там порции – с наперсток. Не для меня. Лучше я буду пить, но не напиваться. Пьянеть, но трезветь. Пробовать, но не продолжать. Жить в золотой середине, балансировать на волоске.

А пока сделаем выводы:

• автору нужно взять себя в руки;

• не смешивайте белое ламбруско с красным;

• если вам кажется, что третья бутылка не будет лишней, ложитесь спать;

• не пейте от скуки;

• трудно быть учителем в Саратове, но приятно;

• если вы встретили «белого медведя», не возвращайтесь за «бурым»;

• пить шампанское с утра – норма;

• лучше редко, чем всегда;

• пить залпом – исконно;

• надо ехать в Грузию;

• бехеровку пить буквально по капельке;

• перцовка – ваш домашний доктор;

• не смешивайте вино с кока-колой, пока вы не на пляже;

• все мерзкое, залитое алкоголем, уже не мерзкое;

• штоллен – алкоголик;

• конфеты – зло;

• алкоголь – добро.

Ну ладно. Надеюсь, вы уверенно держитесь на ногах, взгляд ваш светел, а ум – пытлив. Пора ехать дальше. Пора узнать, с чего и когда все начиналось, кто и зачем стоял у истоков, куда все течет, стремится и катится.

Не стыдно первобытному человеку, ведь все началось не с него, а гораздо раньше, когда все мы еще обезьянками лежали в колыбели вселенной – миллионы и миллионы лет назад. Может, даже не палка в руках сделала из обезьяны человека, а желание выпить.

В XIX веке ученый Луи Пастер установил, что брожение – процесс естественный, микроорганизмы метаболическим путем воздействуют на молекулы сахара, и молекулы, чтобы защититься, производят спирт. Таким образом алкоголь потихоньку-помаленьку образуется во фруктах. Упало, допустим, манго с дерева, лежит. Под солнцем да с бактериями, чтобы не сразу сгнить и исчезнуть, стало манго бродить, наливаться этанолом, усиленно пахнуть.

А ведь бродить может только что-нибудь сладенькое, запах этот притягивал животных, манил, заставлял спускаться с деревьев. Съешь этот фрукт, обезьяна, съешь. Он спелый, сахарный, калорийный. И обезьяна ела, ничего не подозревая, а этанол разливался по крови, запускал эволюцию.