Чтение онлайн

Послушайте, Михаил. Мне необходимо понять, от кого эти письма и как они попадают к Вам. Получается, что про Вас тоже все кому надо знают?

Ну это же не такой секрет. Я ведь вроде ширмы здесь. Кто же не знает, что я официально представляю КГБ? Правда, в последнее время меня начал доставать наш Внешторг. Говорит, что финансирование на содержание точек сокращено в связи с демократическими веяниями в стране. Извольте, товарищ советский шпион, заодно торговать и тракторами, раз временно диверсии прекращены.

Вы человек с юмором, Миша! Так как же к Вам попадают письма Конрада?

Думаю я над этим, думаю. А вот как он про Вас узнал, если не из Москвы, а?

Из Москвы?

А как еще? Просчитал Вас здесь, что ли? Где Вы наследили? Или легенда хромает, так нет — все в порядке — я за Вами следил. Все четко.

Вы следили? Вы же не должны были знать обо мне! Как Вы меня отслеживали? Откуда Вы узнали о моем приезде?

Слушайте, а как Вас зовут, а то это хренов Мозель мне не нравиться.

Сергей меня зовут.

Так вот, Сережа. Дело в том, что никто мне не сообщал, что Вы инкогнито, понятно? Тогда бы я сделал вид, что я о Вас ничего не знаю, но прикрывал бы издалека. Ваше отбытие из Москвы прошло в протокольном порядке по всем моим каналам. Никто даже и не дернулся, чтобы засекретить эту информацию. Сергей, это наверху все меняется, а у нас все остается по-прежнему, понимаешь? Давай на «ты»? У меня нет никаких сомнений, что о тебе Конрад, или как там его, знает из Москвы. Где-то там его человек. Кто это? Не знаю. Но кто-то ведь играл с фрицами? Вот и думай. Теперь я знаю, что и близко не должен общаться с тобой, если только ты сам не выйдешь на меня, понял? Отдыхаю и наблюдаю издалека. Мне-то кажется, что управления между собой играют. Иностранное управление, пока ты ездил, уже модернизировано и прекратило свое существование в прежнем его виде, понял? Вот кто ты теперь? Кому принадлежишь? А если тебя вообще сейчас сдадут за фунт табаку? Черт знает что!

Ни фига себе известие. — Трошин просто не мог понять, что же происходит. — Слушай, и все-таки, как письмо попало к твоему сыну?

Ну есть тут одна догадка...Они же учатся не на территории посольства. Их же возят в городок. Ну вот, как я выяснил, шофер автобуса был новым. Фирма, которая обслуживает посольство присылает утром автобус, который возит детей в городок в школу и обратно к трем часам дня. У нас же денег нет на собственный автобус и собственного шофера! Ну вот я и думаю, что он подкинул. Я пытался выяснять у них про этого шофера, но если ты уже обратил внимание (я-то здесь четыре года, так что — привык!) — выяснить у аргентинцев что-либо просто невозможно. Спрашиваю: как зовут шофера? Которого? Вчерашнего. Вчерашнего? Да, вчерашнего! Маньяна! Что, завтра? Будет завтра? Нет, говорят. Завтра будет тот, кто сможет ответить на Ваш вопрос. Назавтра прихожу: пришел тот, кто мне ответит? А Вы кто и зачем? Я из посольства по поводу шофера! Какого шофера? Позавчерашнего! Это, что ли два дня назад? Его нет! Кого? Шофера? Нет, того кто сможет Вам ответить. А когда он будет? Кто, шофер? Нет, тот кто мне сможет ответить!! Маньяна! Ну и таком духе уже три дня. А ведь дальше ходить уже небезопасно, потому что они всерьез начнут дергаться — кто и зачем интересуется их гражданином, понимаешь?

Послушай, Михаил, кажется ситуация такова, что мне действительно придется действовать в одиночку, чтобы и тебя не подставить!

Ага! Лучше скажи, чтобы быть подальше от меня. А ну, как мне прикажут тебя сдать? Знаешь, мы из одной конторы и мне не хочется во все это играть, но я должен. Давай так: если я тебе буду нужен, запиши телефон и позвони Лолите — шлюха тут одна есть. Кстати, классно работает, советую. Помогает расслабиться. Если у меня что-то будет я через нее сообщу, а ты проявляйся каждые два дня в полночь по телефону. Эта девка работает на аргентинскую полицию, ну я им кое-что и подкидываю про империалистов, особенно про англичан. Ну, а они мне тоже кое-что. Так и живем. А теперь — разбежались, а то интервью затянулось! Адиос, Клаус!

Данилин расплатился за кофе и лимонад, встал и пошел по улице, а Сергей смотрел ему вслед и не мог понять: что же на самом деле произошло. Как его просчитал Конрад? Трошин не верил в стукача в Москве. Нет, это здесь он как-то лажанулся! Как и где? Или не лажанулся, а просто Конрад ждал его здесь? Точно! Ждал и дождался. И дал понять, что знает, кто он. Но не выдает, значит хочет встречи. Почему же тогда через Данилина? Да просто знал, что я его так не найду — никаких зацепок, вот и вышел сам. А Данилин? Он, что тоже играет и нашим, и вашим? Судя по разговорам, парень хорошо соображает. Ну, что же, будем ждать официального предложения о встрече. Кажется, что долго ждать не придется.

Трошин вернулся в гостиницу около семи вечера. Портье протянул ему ключи и уже в спину, когда Сергей шел к лифту, окликнул: «Сеньор Мозель! Вам тут есть послание!» Трошин вернулся, взял красивый, золотой краской отпечатанный конверт, открыл и увидел официальное приглашение на правительственный бал, который дает во дворце Каса-Росада Президент Республики Аргентина. «Чего это вдруг?... Если только это не именно то, чего я ожидаю!» Маньяна, Сергей. Завтра будет видно...

32.

Я получил от сеньора Хорхе то, что ожидал. Передо мной на девственно чистом столе (я специально все убрал, чтобы сосредоточиться на этом листе, как на иконе) лежал список из двадцати восьми наиболее заметных человек, которые приехали в Аргентину за последние полгода и по каким-то причинам здесь задержались до сего дня. Из них легко можно было вычесть двенадцать человек дипломатических работников различных посольств, под видом которых не мог приехать посланник КГБ, потому что свободы маневра в этом статусе слишком мало. Оставалось всего шестнадцать...

...Голова как-то плохо считала сегодня. Может солнце мешает думать. Лезут в эту глупую голову всякие неприличные мысли, особенно, когда под окнами в ситцевых платьях, изнывая от жары и расплескивая по сторонам запахи духов, идут сотни изгибающихся от желания женщин. Думаю, что там, где холодно все, а особенно женщины, потому такие неинтересные, что их гормоны заморожены и есть только одно желание — спать в теплой одежде. Поэтому, когда восходит теплое солнце — они его боятся. Они боятся вдруг стать другими — им удобнее бояться, чем любить. Так безопаснее. Солнце будоражит низменные фантазии и инстинкты, а люди доверяют инстинктам только у собак. Они и назвали их низменными, потому что страх быть желанными пересиливает само желание. Они с презрением называют желание похотью, но готовы отдаться безо всякой любви любому дрянному человечишке за печать в паспорте, дешевое золотое колечко и право жить в чужой квартире. Они думают, что так неотразимы в своей скуке, серьезности, деловитости и недоступности. Они думают, что это — достоинство. Проходит время и эта самая недоступность становится единственной отличительной и характерной чертой этих женщин и они превращаются в уже никому не интересных особей женского пола. А за этим следует ответная и адекватная реакция мужчин — абсолютное безразличие к той, которая сама себя не хочет чувствовать желанной. Гордиться своей недоступностью и закрытостью, чувствовать себя единственной носительницей Великой сладкой тайны — полнейший идиотизм! Господь был прав, когда говорил, что гордыня — самый непростительный грех. Иди в монахини и скройся от людей, если лишена таланта быть прекрасной и желанной! Твой ум, которым только ты гордишься, заметят лишь тогда, когда заметят твои ноги, задницу и грудь. И это справедливо, потому что это — красиво, а значит, прекрасно! Потому что умом берут мужчины, которые вынуждены хоть что-нибудь выбрасывать на рынок, ибо ничего другого у них нет. Они просто доильные аппараты, хотя думают о себе слишком высоко. Они лезут наверх, просто для того, чтобы быть заметнее, свершают подвиги и почти достигают совершенства в мирских делах, а погибают из-за любви к обыкновенной женщине! Все в этом мире происходит из-за женщин. Все войны начинаются из-за них — из-за желания самца самоутвердится или из-за денег, которые всегда были нужны, чтобы покупать на них удовольствия, главным из которых, конечно же, всегда была — Она. Правда, сегодняшние мужчины больше похожи на евнухов — их войны между собой начинаются уже не из-за дам. Они теперь выясняют, кто из них друг друга любит, а кто — нет.

...Шестнадцать человек, из которых восемь женщин. В любое другое время я бы заинтересовался ими и постарался выяснить, кто есть кто, но не сейчас. Прошло время экспериментов, когда разведки пробуют дам в работе на своих тайных фронтах. Прошло время, потому что не подтвердило оно, давно живущего тезиса о том, что женщины хитрее, изворотливее, циничнее и морально неустойчивее, чем наш брат, поэтому им все доступнее. То есть — все это так, но только эти качества в разведке нужны лишь тогда, когда враг в твоих руках и его надо поиметь. Вот в качестве инструмента, этакого изощренного орудия пыток, женщина как раз на месте, а на стадии поиска, анализа и идеи — женщину надо держать на лугах, где много сочной травы, ягод и солнца. Пусть становится еще прекраснее, пусть лелеет свое тело и умащивает его маслами, и истекает соками любви, тогда на эти запахи сбегутся те, кто тебе нужен. И они станут глупыми и мягкими животными, которых ведет одно только обоняние. А женщина умеет завести любое животное и в рай, и на скотобойню, где ждешь его ты. Кстати, Вы не замечали, что почти все Великие творения в мире созданы мужчинами, которые почти (ай-яй-яй!) не замечали женщин? Вот они и избежали печальной участи быть разделанными мясниками на филе. Мужчины все усложнили, а женщины остались такими же, как и были в доисторические времена — они все меряют количеством оргазмов.

Когда ты относишься к жизни проще — ты выглядишь лучше. Когда ты случайно находишь свою половинку, тогда тебе не надо строить из себя Бога — ты просто остаешься тем, кто ты есть на самом деле. И делаешь то, что ты считаешь нужным для себя и это принимает органичным и своим та, которая навсегда рядом с тобой. Когда ты верен сам себе — ты верен ей, но только не наоборот! Как долго буду я так думать — никто не знает, но настоящим является только то, что происходит со мной сегодня. Все остальное — фантазии и планы, которым сбыться если и суждено, то не сейчас. И выбрось это из головы — твое завтра будет таким, какой ты есть сегодня. А сегодня ты стал таким, каким ты был вчера. И хватит думать о себе лучше, чем ты есть на самом деле. И в этом тоже нет загадки — ты просто олух, если думаешь, что кто-то живет ради тебя! Ты — негодяй, если заставляешь кого-то жить ради себя. Отпусти на волю всех и тебя никто не тронет. Ты просто слишком много хочешь перед смертью, а это очень вредно — трудно и страшно будет уходить!