Чтение онлайн

Угроза главенству Великобритании на морях, и особенно на Балтике, была такой серьезной и отчетливой, а необходимость для Великобритании поддерживать это главенство в ее войне с Наполеоном такой абсолютной, что она приняла безотлагательные меры к своей обороне. Первый шаг был предпринят против Дании – ее ближайшего противника в этой коалиции.

В начале марта 1801 г. вице-адмирал Хайд Паркер получил приказ отправиться со своим флотом в окрестности Копенгагена и отправить в этот город посланника, чтобы тот попытался заставить Данию выйти из коалиции. Инструкция гласила, что в случае, если посланнику это не удастся, вице-адмирал должен применить силу. Заместителем командующего флотом стал Нельсон. Посланник не добился успеха, но Паркер принял меры, которые показались Нельсону запоздалыми. Нельсон оценил ситуацию как требующую чрезвычайной быстроты действий, чтобы помешать датчанам укрепить систему обороны Копенгагена. В конце концов он убедил (чуть ли не угрозами заставил) командующего позволить ему, Нельсону, отвести часть флота в Копенгагенскую гавань и атаковать плавучие укрепления и сухопутные батареи, которые там выставили датчане. Попытка была очень рискованная, потому что к опасностям, которые грозили от орудийного огня судов и укреплений, добавлялись опасности навигационные, а они были велики.

Главная часть флота встала на якорь 30 марта приблизительно в пяти милях (8 км) от Копенгагена. Морской дивизион Нельсона из тридцати трех кораблей, основную часть которого составляли двенадцать линкоров, выдвинулся в южном направлении 1 апреля по проливу, расположенному восточнее Копенгагена, и с наступлением ночи встал на якорь южнее большой отмели под названием Мидл-Граунд приблизительно в двух (3 км) милях от южного края датской линии блокшивов и плавучих батарей, которая протянулась почти с севера на юг. Так как его план уже был разработан, Нельсон провел вечер и ночь, улаживая последние детали и рассылая последние приказы. Его дивизион должен был выступать утром, но невозможно было найти ни одного лоцмана, который мог бы взять в свои руки управление кораблем! Наконец, один из офицеров флота взял на себя выбор курса колонны кораблей, и был отдан сигнал к отплытию. Из двенадцати линкоров два сели на мель на западной стороне отмели Мидл-Граунд, и еще одному не удалось обойти ее. Остальные девять бесстрашно двинулись вперед и бросили якоря как можно ближе к назначенным им позициям параллельно линии датских блокшивов, которые прикрывали Копенгаген.

Началось жаркое сражение, в котором обе стороны понесли огромные потери, но которое завершилось фактическим разрушением всех датских укреплений – как плавучих, так и стационарных. В разгар битвы сэр Хайд Паркер дал сигнал Нельсону уводить корабли. Этого приказа Нельсон, строго говоря, ослушался. Именно тогда Нельсон приложил подзорную трубу к своему слепому глазу и шутя сказал, что не может разобрать сигнал.

Результатом битвы стала полная победа англичан. Ее важность стала еще больше, а ее итоги были ускорены убийством русского царя, которое произошло 24 марта, но весть о нем дошла до Копенгагена лишь несколько дней спустя после сражения. (Англичане спешили решить вопрос с Данией, пока русский флот не мог выйти в море из-за льдов со своих баз в Кронштадте и Ревеле, а также ожидали успеха заговора против Павла I – с заговорщиками был связан, в частности, высланный Павлом I из России английский посол Ч. Уитворт. – Ред.) Через недолгое время, в начале мая, Нельсон сменил Паркера на посту главнокомандующего флотом, после чего прямо направился к русскому порту Ревелю, надеясь найти там русский флот и помешать ему соединиться со шведским. Однако когда он появился в заливе, он обнаружил, что русский флот ушел. Получив сообщение от царя, что его приход с таким большим флотом не выглядит дружественной акцией, Нельсон немедленно ушел из залива и написал дипломатическую примирительную ноту русскому министру. Вскоре после этого он получил ответ от министра, в котором тот писал, что ввиду быстрого ухода флота Нельсона и дружеского тона его ноты царь приказал немедленно снять эмбарго, которое его предшественник наложил на английские торговые корабли в русских портах.

Подобно большинству великих полководцев, Нельсон был и государственным деятелем, и дипломатом.

Лига нейтральных государств, проводивших политику вооруженного нейтралитета, вскоре распалась, и то, что сначала представляло немалую угрозу Великобритании, исчезло. Главной причиной исчезновения этой угрозы была стратегия Нельсона.

Лишь в 1805 г. Нельсон снова получил возможность использовать свое непревзойденное искусство морского стратега на благо своей страны. В начале того года стало известно, что Наполеон собирает и обучает в Булони армию из 150 000 человек и строит флотилии транспортных кораблей. Возникло подозрение, что он собирается вторгнуться в Англию и Ирландию, но все понимали, что Наполеон не сможет сделать этого, пока не обеспечит контроль французского флота над Ла-Маншем в течение достаточно долгого периода, чтобы дать возможность экспедиции переправиться через него. Все также понимали, что ввиду известного превосходства британского флота Наполеон не станет предпринимать попытку вторжения, если только не найдет какой-то способ убрать со своего пути английский флот. Ясно также было и то, что для него естественным было бы попытаться заманить его в Вест-Индию, отправив туда французский флот как угрозу британским владениям, которые имели огромное значение для английской торговли. На тот момент у Наполеона было двадцать линейных кораблей в морском порту Бреста на северо-западном побережье Франции, пять – в Рошфоре (Рошфор-сюр-Мер) на западном побережье и десять – в Тулоне на южном. Для полного успеха его экспедиции было необходимо, чтобы эти корабли соединились где-нибудь в море, а затем вернулись и вошли в Ла-Манш. По этой причине английские корабли в каждом порту были настороже.

Десять кораблей в Бресте успешно блокировал адмирал Корнуоллис; пять кораблей вышли из порта Рошфор и отправились в Вест-Индию, но вернулись, ничего не добившись. Корабли под командованием вице-адмирала Вильнёва, стоявшие в Тулоне, вышли в море 17 января.

Командующим британским флотом, следившим за Тулоном, был Нельсон. 19 января он получил донесение от фрегата-разведчика об отплытии Вильнёва. Не зная его пункта назначения и являясь командующим британским флотом в Средиземном море, Нельсон посчитал своим первейшим долгом помешать любому десанту в Египте или на любом другом побережье Средиземного моря, находящемся под британским флагом или британской защитой. Поэтому он энергично взялся за дело, мучаясь тягостными сомнениями и предположениями, и принялся патрулировать море, доходя даже до Александрии в Египте, в поисках Вильнёва. 19 февраля он получил сообщение о том, что корабли Вильнёва были так потрепаны штормом, что ему пришлось идти обратно в Тулон. 4 апреля он узнал из донесения фрегата-разведчика, что Вильнёв 30 марта снова вышел в море. Больше он не получал никаких вестей до 18 апреля, когда случайно узнал, что 7 апреля Вильнёва видели у южных берегов Испании, и следовал он в направлении Гибралтарского пролива и Атлантического океана.

19 апреля он получил точную информацию: вражеский флот, состоящий из двенадцати французских линейных кораблей, вышел из пролива в Атлантику.

Нельсон немедленно сделал вывод о том, что Вильнёв пошел в Вест-Индию. За несколько месяцев до этого он принял решение: если в любое время получит сообщение о том, что Вильнёв направляется в Вест-Индию, он будет его преследовать. Поэтому теперь он принял безотлагательные меры, чтобы последовать за ним. Но из-за неблагоприятного ветра и по другим причинам, которые сильно затрудняли движение судов в то время, он смог отплыть в Вест-Индию только вечером 11 мая. У него было только одиннадцать линейных кораблей. У Вильнёва их было восемнадцать, шесть испанских кораблей присоединились к нему в Кадисе.

Нельсон прибыл к острову Барбадос 4 июня и получил информацию, которая впоследствии оказалась ошибочной, от генерала, командовавшего английскими войсками на острове Сент-Люсия, что вражеский флот проходил здесь в южном направлении ночью 28 и 29 мая. Нельсона удивило это сообщение, так как он не мог понять, какой стратегический план мог оправдать движение Вильнёва на юг. Однако так как эта информация была официальной, он на следующее утро отплыл на юг и только 7 июня узнал, получив весть из Тринидада, что никакой вражеский флот здесь не появлялся. Он немедленно повернул на север и 12 июня достиг Антигуа – почти самого северного острова из Наветренных островов (восточная часть Малых Антильских. – Пер.). Там он узнал, что Вильнёв достиг острова Мартиника 14 мая, покинул его 4 июня и взял курс на север. Нельсон тут же догадался, что по какой-то причине – вероятно, услышав о его, Нельсона, присутствии – Вильнёв прекратил все враждебные действия в Вест-Индии и возвращался в Европу. Нельсон принял решение идти за Вильнёвом и послал быстроходный фрегат с сообщением британскому адмиралтейству об этой ситуации. Этот фрегат под названием «Курьё» превосходно выполнил свою миссию и стал очень важным фактором в достижении успеха всей кампании.

13 июня Нельсон ушел из Антигуа, а 18 июля он увидел вдали мыс Спартель на северо-западном побережье Африки с внешней стороны Гибралтарского пролива. Там он убедился, что никакая информация о Вильнёве не поступала. Однако с «Курьё» 19 июня заметили флот Вильнёва, а 7 июля фрегат достиг Англии; 9 июля первый лорд адмиралтейства, опытный морской офицер и стратег, издал приказ британским блокирующим эскадрам у портов Рошфор и Эль-Ферроль соединиться и занять позицию в ста милях (161 км) от мыса Финистерре на северо-западном побережье Испании. 19 июля объединенный флот был на своей позиции под командованием адмирала Кальдера, а 22-го Вильнёв устремился в его объятия. У Кальдера было пятнадцать кораблей, у Вильнёва – двадцать. Начавшееся сражение шло в пользу англичан, но Кальдер не стал развивать свое преимущество, и Вильнёв ушел, за что Кальдера резко осудила британская общественность. Вильнёв отправил три корабля в Виго, а сам поплыл в испанский порт Эль-Ферроль, расположенный в нескольких десятках миль к северо-востоку от мыса Финистерре. Он добрался до него 1 августа с пятнадцатью кораблями. Кальдер, отослав пять из своих кораблей для возобновления блокады Рошфора на западном побережье Франции, 14 августа присоединился к флоту Корнуоллиса, который блокировал Брест. На следующий день к ним присоединился Нельсон со своими одиннадцатью кораблями, тем самым увеличив флот под командованием Корнуоллиса до тридцати семи кораблей и лишив флот Вильнёва всякой возможности соединиться с флотом в Бресте.

По причине слабого здоровья Нельсон получил отпуск на родину. 19 августа он спустил на корабле свой флаг, ожидая отдыха, который ему так требовался. Но вскоре пришла весть о том, что Вильнёв ушел из Эль-Ферроля, а 20 августа вместе со своим флотом пришел в Кадис.

В Адмиралтействе немедленно было принято решение заставить этот флот выйти из гавани, чтобы сражаться. Там поняли, что Нельсон – самая лучшая кандидатура для выполнения этой задачи. Нельсон получил соответствующий приказ. В половине двенадцатого утра 14 сентября он поднял свой флаг на борту «Виктории», а следующим утром отплыл.

Нельсон прибыл к порту Кадиса с двадцатью семью линейными кораблями. Вильнёв находился в нем с тридцатью тремя линейными кораблями, из которых восемнадцать были французскими, а пятнадцать испанскими. Вильнёв вышел из порта 19 октября, возможно вынужденный сделать это ввиду сложности содержания такого большого флота в течение долгого времени в небольшом заблокированном порту. Зная характер Нельсона, обе стороны понимали, что их ждет битва до конца.

К этому времени планы Нельсона уже были тщательно разработаны, а все капитаны его судов были не только полностью посвящены в эти планы, но и полностью прониклись духом, который их вдохновлял. В результате, когда 21 октября произошло сражение, оно было проведено с тем сочетанием решительности и гибкости, рассудительности и стремительности, осторожности и энтузиазма, которое отличало все морские операции Нельсона.

Союзный флот был уничтожен как боевая единица, и Великобритания еще больше, чем раньше, упрочилась в роли царицы морей. Это лишило Наполеона возможности добиться мирового господства, к чему он стремился всеми своими силами.

Интересно отметить, что, в то время как уничтожению республиканской системы правления в Европе помешала стратегия Наполеона, непомерному разрастанию власти Наполеона помешала стратегия Нельсона.