Чтение онлайн

После смерти «шейх палачей» получил признание от лидера «Аль-Каиды», которого не удостоился при жизни. Бен Ладен объявил его «рыцарем, львом джихада» и мучеником веры. Все предшествующие слова были перечеркнуты: неожиданно он полностью поддержал массовые убийства иракских шиитов, совершенные аз-Заркави, как расплату за их сотрудничество с «крестоносцами»56.

Смерть аз-Заркави не означала кончину АКИ. Совет моджахедов Ирака, который он основал в расчете «натурализовать» свою группировку, выбрал себе нового лидера, тоже иностранца: Айюба аль-Масри, египтянина, настоящее имя которого было Абу Хамза аль-Мухаджир57.

Он лично знал и аз-Завахири, и аз-Заркави. Аль-Масри вступил в «Аль-Джихад» в 1980-х гг.58 В Афганистан он приехал в том же году, что и аз-Заркави, и встретился с ним в тренировочном лагере «Аль-Каиды». Когда в 2003 г. аз-Заркави отправился в Ирак, аль-Масри поехал вместе с ним.

Назначение аль-Масри было воспринято одновременно и как продолжение курса аз-Заркави, и как отречение от него. С одной стороны, он проявил себя сторонником дальнейшей «иракизации», когда в октябре 2006 г. объявил о том, что возглавляемая им структура является частью пестрого, разношерстного движения исламского сопротивления, которое он назвал «Исламское государство Ирака» (ИГИ)59. Его интересовали провинции Ниневия, Аль-Анбар и Салах эд-Дин, а также места, в которых сунниты не имели численного превосходства, такие как Бабиль, Басит, Дияла, Багдад и Киркук, богатый нефтью и в то же время космополитичный город, который был «арабизирован» Саддамом в 1980-х и который курды по сей день считают своим Иерусалимом60. Назначенный лидером ИГИ Абу Омар аль-Багдади был, как подчеркивал аль-Масри, иракцем по рождению, и Совет моджахедов Ирака проголосовал за него, хотя он никогда не появлялся ни в видео-, ни в аудиозаписях, в основном по соображениям безопасности61. Некоторые вообще сомневались в том, что это реальная фигура, пока его труп не подтвердил, что он действительно существовал.

Представления аль-Масри о задачах терроризма отличались от взглядов его предшественника. После того как стало известно, что именно его сделали преемником аз-Заркави, американцы захватили эмира АКИ по юго-западному Багдаду, который в ходе допроса рассказал, в чем заключались различия между этими двумя джихадистскими лидерами62. Аз-Заркави, сказал он, видел себя мессией, защитником всех суннитов от шиитов, а аль-Масри — приверженец террора, для которого Ирак был всего лишь одним из плацдармов в борьбе против «западной идеологии, которую нужно вести по всему миру»63. В этом смысле аль-Масри как стратег был ближе к аз-Завахири. «Он был прислан извне, аз-Завахири и бен Ладен отправили его туда, чтобы он стал их человеком в Ираке, — сказал нам Джоэл Рейберн. — Но он объединился с аль-Багдади, который был иракским салафитом, так что это было взаимовыгодное партнерство. Аль-Багдади вызывал доверие у иракцев, а аль-Масри был контролирующим моджахедом, стоящим за его спиной»64. Таким образом, АКИ пошла по тому же пути, что и иракские власти: если кто-то является руководителем, это не значит, что он и вправду руководит.

Тандем аль-Масри — аль-Багдади служил также и практическим целям. Египтянин обеспечивал бесперебойную поставку иностранных боевиков, в то время как иракец не желал открыто демонстрировать свои тесные связи с «Аль-Каидой», чтобы не лишиться поддержки боевиков-суннитов, веривших в то, что они ведут сугубо националистический джихад. Оба они желали создать на пепелище американо-шиитского альянса исламский эмират, но их подходы к реализации этого плана заметно различались65. Как замечает военный историк Ахмед Хашим, большинство суннитских группировок, присоединившихся к АКИ, на самом деле «были заинтересованы в освобождении Ирака, а не в создании исламского государства»66.

Кроме того, ИГИ сосредоточилось на нанесении ударов по «уязвимым целям», как называет их Лайт Алхури, то есть по иракским военным базам и шиитским религиозным лидерам. «Это было затеяно в качестве пиар-кампании, рассчитанной на оставшиеся салафитские группировки, действующие не под крылом „Аль-Каиды“, — говорит Алхури. — Своего рода послание: „Мы — единственная группировка, которую все джи-хадистские группировки в мире признают законной. Вы, ребята, каждый день теряете людей. Почему же вы до сих пор не присоединились к нам?“» Но «Джаиш аль-Ислам» отказалась вступать в ряды ИГИ и по нынешний день придерживается этого решения. Поэтому аль-Масри и аль-Багдади перешли к другим методам пиара: в конечном итоге они начали убивать джихадистов, не присоединившихся к ИГИ, для того чтобы завладеть подконтрольными им территориями, что напоминало борьбу мафиозных группировок за сферы влияния67.

Действуя в соответствии со своим названием, «Исламское государство Ирака» также трансформировало Совет моджахедов, создав «министерства» — сельского хозяйства, нефтедобычи и здравоохранения. Все это выглядело как построение национального государства. При этом аль-Масри, подтверждая свою верность бен Ладену, также совершил байят аль-Багдади, и таким образом формально АКИ оказалась в его подчинении. С точки зрения джихадистов это выглядело так, как если бы вы, заведя новую любовницу, представили ее своей первой жене как вторую жену.

Аль-Масри, без сомнения, пытался одновременно оставаться эмиром АКИ и в то же время не закрывать для себя возможность ухода из нее, чтобы действовать в Ираке самостоятельно. Но последнего не происходило до того момента, пока в начале 2014 г. ИГИЛ не порвала с аз-Завахири. Глубокий раскол между ними вызвали притязания аль-Багдади на статус государства для его организации и то, что подчиненность группировки аль-Масри ИГИ стала, наконец, очевидной, что разозлило аз-Завахири. В мае 2014 г. он выступил с заявлением, в котором процитировал неизвестного третьего участника событий, назвавшего аль-Багдади и аль-Масри «вызывающими омерзение» глупцами68. Если «Аль-Каида» когда-либо и думала нечто подобное об аз-Заркави, то никогда не предавала это огласке.

Усиление ИГИ сопровождалось учащением террористических атак с использованием автомобилей, начиненных взрывчаткой, причем эти атаки стали более изощренными. По словам Джессики Льюис Макфейт, специалиста по Ираку в Институте по изучению войны, одна из причин того, что сегодня ИГИЛ представляется гораздо более мощной военной машиной, чем на самом деле, заключается в повышении эффективности использования этих боевых средств. Дело не только в том, что количество жертв при взрывах таких устройств растет, но и в том, что это оружие оказывает на противника сильное психологическое воздействие, деморализуя его перед заранее запланированной крупной военной акцией. «По большей части такие взрывы происходят на контрольно-пропускных пунктах, — говорит Джессика Льюис. — Мы считаем автомобили, начиненные взрывчаткой, и автомобили с шахидами за рулем инструментом нагнетания напряженности. ИГИЛ производит взрыв начиненного взрывчаткой автомобиля где-либо в Багдаде или в долине реки Евфрат и наблюдает, как иракские службы безопасности и шиитская милиция реагируют на этот теракт».

Начиная с 2006 г. аль-Масри сосредоточил внимание на проведении подобных террористических атак как в самом Багдаде, так и на прилегающих к нему территориях. В городах и деревнях, расположенных вокруг столицы, а также в тех местах, где американское военное присутствие было незначительным, находились мастерские, где легковые автомобили и грузовики начиняли взрывчаткой.

ИГИ поделило Багдад и его окрестности на шесть зон, пять из которых располагались вокруг города. Каждая из этих зон управлялась собственным эмиром. По информации, полученной в ходе рейда, предпринятого УВСН, один из этих эмиров, Абу Газван, «управлявший» городом Тармийя с населением более 30000 человек, руководил рядом ячеек АКИ в северном Ираке, в том числе и теми, которые вербовали женщин и детей в качестве подрывников-шахидов69. Кроме того, Абу Газван во всех подробностях знал расписание дежурств американских и иракских патрульных бригад, а следовательно, хорошо представлял, как избежать встречи с ними и как заманить их в ловушку. По сообщению Wall Street Journal, в середине февраля 2007 г. «мощный грузовик, груженый взрывчаткой, взорвался перед солдатской казармой в Тармийе; острые, как кинжалы, куски бетона и стекла полетели в воздух. А после этого в течение четырех часов солдаты на небольшом форпосте сражались за свои жизни, ведя бой против 70 или 80 боевиков»70. (Позже ИГИЛ совершила в Тармийе новые теракты с использованием начиненных взрывчаткой машин: в июне 2014 г. были взорваны дома высокопоставленных сотрудников иракских спецслужб и лидера суннитского движения «Пробуждение».)

Описание того, как функционировал мини-эмират Абу Газвана, наводит на мысль, что ИГИ не просто использовало Тармийю как базу для совершения террористических операций — оно построило там маленькое независимое государство71. «Мы управляем районом, людьми, административными службами. Для этого у нас есть комитеты, возглавляемые моим братом Абу Бакром», — рассказывал Абу Газван самодовольно. В действительности все это напоминало тот же тип феодального правления, какое организовала «Ансар аль-Ислам» в своем анклаве площадью 500 кв. км в иракском Курдистане или ИГИЛ в сирийской провинции Ракка. Абу Газван даже располагал муниципальными транспортными средствами, которые были собственностью Тармийского эмирата. Он разъезжал на белом «Ниссане», конфискованном у иракской полиции и поступившем в распоряжение ИГИ, а также пользовался паромом, ранее принадлежавшим водоочистной станции на реке Тигр.

Личная история Абу Газвана свидетельствует еще об одной опасной тенденции, наблюдавшейся в ИГИ, — о повторяемости судеб террористов. Когда-то он уже задерживался силами Коалиции, так же как и другой человек по имени Мазин Абу Абд аль-Рахман, которого выпустили из лагеря «Букка», одной из крупнейших в Ираке американских тюрем. Она находилась в Басре и была названа в честь начальника пожарной охраны Нью-Йорка, погибшего при пожаре в башнях-близнецах 11 сентября72.

Как и «Суака», в которой сидел аз-Заркави, лагерь «Букка» имел заслуженную репутацию не столько образцового места заключения, сколько настоящей академии терроризма. Исламисты не просто налаживали здесь контакты с уже обращенными, но и вербовали новых приверженцев из числа заключенных, которые, попав в тюрьму атеистами или умеренно религиозными людьми, выходили оттуда пламенными фундаменталистами. В «Букке» аль-Рахман не только постиг тонкости шариата, но и подружился с изготовителями бомб для ИГИ, вследствие чего вышел из американской тюрьмы специалистом в области новейших технологий создания начиненных взрывчаткой автомобилей73. Другой человек, состоявший в АКИ, позднее вспоминал, как аль-Рахман, находясь в заключении, помогал и ему налаживать необходимые контакты, для того чтобы после освобождения создать собственную джихадистскую ячейку в северной части Багдадского пояса. Как пишут Майкл Гордон и Бернард Трейнор, «аль-Рахману и двум другим людям требовалось два дня на то, чтобы начинить взрывчаткой автомобиль в доме в Тармийе, переоборудованном в мастерскую… они использовали машины, угнанные с парковок в Адхамийе, и соединение пластида с самодельной взрывчаткой. Вечером перед терактом начиненный взрывчаткой автомобиль перегоняли из Тармийи в Багдад и ставили на парковку или в гараж перед тем, как террорист перегонит его в конечный пункт назначения и взорвет»74.