Чтение онлайн

Гудмунд не видел, что Тьёрви ранен, и сказал:

— Раз так, даруем Тьёрви мир, — говорит он, — хотя ты этого и недостоин.

Тьёрви отвечает:

— Нет мне проку от мира, — и упал наземь замертво.

Тогда выскочил наружу Лейв сын Никуласа. А ему противником был назначен Гудмунд сын Тасси. Лейв был без оружия, и хватает человека по имени Свейн сын Йона, и закрывается им. Это увидел Хакон сын Торда и нанес Лейву удар топором по плечу, так что снес все плечо и руку. С этим увечьем Лейву удалось скрыться в церкви.

Ночью поднялся ветер, и всем казалось, что не иначе как загорится и церковь. Тогда Гудмунд принес обет, что отдаст церкви Целую корову, если она выстоит. И ветер тут же унялся. А вскоре после этого поднялся ветер от церкви, да такой сильный, что погасил весь огонь между ней и домами. И стало уже совсем не подойти к пожарищу — головешки вылетали из пламени так высоко, что падали далеко вокруг, и постройки заполыхали вовсю.

Тут они увидели, что в углу дома обрушилась стена, и оттуда что-то выскочило, и они заметили это не прежде, чем выскочивший пошевелился, и спросили, кто бы это мог быть.

Человек ответил и назвался Торфинном. А противником ему был назначен Стейн с Каменников. Но он медлил, потому что на нем [Торфинне] горело все, и волосы, и одежда. Тогда подскочили к нему сыновья Арнтруд, Торстейн и Снорри, и стали рубить его.

Торфинн сказал, что на их месте рубил бы посильнее да почаще, потому что если он выживет, то не найдется человека, который причинит им больше зла, чем он.

Торфинн со своими увечьями укрылся в церкви и прожил еще три ночи.

Но люди говорили, что Торфинн не выжил бы, даже если бы не получил увечий, — так жестоко с ним обошлось пламя.

А Гальм и Энунд сгорели в доме.

Хутор догорел до времени завтрака. Тогда сыновья Торда прошлись по пожарищу и наносили удары копьями в любые места, где, как им казалось, могли остаться пустоты, в которых могли бы прятаться люди. А после этого поехали они все прочь и позавтракали на Гребне. А как они уезжали с пожарища, Кольбейн сказал вису:

В тот же день Кольбейн уехал на запад домой. И все они принесли клятвы, прежде чем расстаться, что каждый отомстит за каждого, если из этого дела что-то произойдет. А один человек отказался. Это был Берси сын Вермунда с Вересковой горы. Он сказал, мол, не улыбается ему тратить жизнь на месть за разных подонков, пусть они и были с ним в этом походе.

[1197 г.] Теперь Гудмунд решил, что у него прибавилось недругов, и послал он людей к Эгмунду Вертелу, и обещал выдать ему то имущество, что ему причитается и что он раньше удерживал, и сказал, что выплатит все, если тот приедет сам. Эгмунд тем временем завел какое-никакое хозяйство на хуторе, что называется на Шее. Эгмунд прикинул, что у него не хватит средств собрать столько людей, чтобы у него было не меньше, чем у Гудмунда, и не поехал. Тогда Гудмунд сам собрал имущества на полагающуюся сумму, о какой раньше был уговор, то есть двенадцать сотен, и накинул сверх того еще три сотни, и отослал ему, и добавил, что Эгмунду не стоит выступать против него в тяжбе по тому делу, что произошло. И имущество попало в руки Эгмунду, и он был этому рад.

Меж тем люди из долины Алтарной реки оказались под пятой у Гудмунда, и положение их стало настолько тяжким, что они послали за епископом Брандом, пусть приедет с запада и замирит их.

Епископ немедленно отправился через пустошь, а они взяли с собой кожи и веревки и собирались сделать носилки и нести в них епископа, если он устанет в дороге.

И как он добрался до них, удалось ему уговорить их согласиться на встречу, где бы они замирились, а мирить их должен был Йон сын Лофта.

Тогда Торгрим Домочадец послал людей к Сэмунду сыну Йона, потому что его дети, Сэмунда, Пауль и Маргрета, приходились ему племянниками по сестре.

Тогда Сэмунд собрал людей и с большим отрядом поехал на альтинг.

В то лето на альтинг приехало очень много народу, и большие люди приехали с большими отрядами, и все люди на тинге разделились на два лагеря. На стороне Гудмунда и Кольбейна был Торвальд сын Гицура и все [его] братья, и еще с ними был Сигурд сын Орма. А с Сэмундом были все сыновья Стурлы.

А Эйольв сын Халля с Мычащих дворов поехал на юг в Болота и встретился там с Йоном сыном Лофта. Тот не собирался ехать на тинг, а Эйольв ему сказал, что на тинге все готовы замириться, если только мировую объявит он сам.

Йон отвечает:

— Не подхожу я для этого, — говорит он, — потому что никогда прежде мне не приходилось выносить решение в подобном деле.

Эйольв отвечает:

— И все же стоит приложить усилия и попытаться замирить людей. И неясно, кто возьмется выносить решение, если ты сам говоришь, что не подходишь для этого.

И Эйольв просил его бога ради не отказываться.

И в конце концов Йон поехал на тинг.

Йон попытался замирить людей, а с ним и оба епископа, Бранд и Пауль [674] , и удалось им уговорить обе стороны, и сошлись на том, что Йону предоставляется полная свобода вынести единоличное решение по делу, какое он захочет. Стороны принесли клятвы, и Йон вынес решение прямо на тинге.

За сожжение Энунда, с учетом тех обстоятельств, при которых это произошло и которые этому предшествовали, назначил он шесть десятков сотен эйриров, а эйрир был оценен в три локтя домотканого сукна, а за убийство Тородда пятнадцать сотен тех же эйриров, и за еще одного человека он назначил столько же, и в итоге вышла сотня сотен эйриров, если учитывать то, что он назначил за Торфинна, а именно тридцать сотен эйриров. [675]

Затем были рассмотрены встречные иски, и люди согласились, что кое-кто из тех, кто там погиб, совершил такое, чем лишил себя права на возмещение. А Гудмунд и Кольбейн добавили, что не станут платить виру за Гальма, так как они сами предложили ему деньги, только бы он вышел из огня.

На Гудмунда была возложена обязанность купить землю на Долгом склоне, которая бы стоила столько же, сколько хутор Энунда до сожжения, и выплатить имущества столько же, сколько сгорело на хуторе из того, что принадлежало Энунду, и это вышло четыре десятка сотен эйриров. А что до сгоревшего имущества, которым владели другие люди, то тем, кто владел на пять сотен или меньше, причиталось получить в полтора раза от утраченного, а тем, кто владел десятью сотнями или больше, полагалось ровно столько, сколько сгорело.

Были также объявлены вне закона люди. Торстейн и Снорри сыновья Арнтруд должны были покинуть страну и не возвращаться, один в течение трех зим, другой всю жизнь, и они сами должны были выбрать, кому из них возвращаться.

Сыновья Торда также должны были уехать, один на три года, а другой навсегда, и они же должны были выбрать, кому из них возвращаться.

Также решено было, что Торд с Лиственного обрыва должен уехать на три года или же выплатить пятнадцать сотен, а он сказал, что не сделает ни того ни другого.