Чтение онлайн

Пастора Сигурда Тораренсена (1789–1865), который сперва служил в Тикквабайре в Аульфтавер, а затем в Хрёйнгерди во Флоуи (Заливе), сопровождал морской драуг. Говорили, что этот призрак пристал к пастору после крушения чужеземного корабля в Скафтафетльссисле, на востоке страны, да так и остался при нем на всю жизнь. Когда Сигурд был пастором на востоке страны, ему сильно нагорело из-за этого кораблекрушения; по общему мнению, он чересчур сурово обходился с беззащитными потерпевшими матросами. Этот драуг был вызван с того света, когда тело мертвеца ещё не успело остыть. Поэтому его постоянно приходилось подкармливать; как сообщают жители Флоуи, они так и делали всё то время, пока Сигурд служил в Хрёйнгерди. Считалось, что, пока этого призрака кормили, он никого не обижал. Духовидцы из Эльфуса однажды видели, как Сигурд ехал верхом в синем плаще, взятом у потерпевших крушение моряков, и вёз призрака, перекинутого позади него поперек седла: голова и руки болтались у бока коня с одной стороны, а ноги — с другой.

(перевод Ольги Маркеловой)

В шестидесятых годах Йоун Сигурдссон, хозяин хутора Скотлагроув в Хреппе купил у Йоуна из Стеккхольта несколько овец. Йоун с помощниками подогнали для перевозки скота прицеп. По пути до Стеккхольта жители Хреппа положили в прицеп тяжёлый плоский камень, очевидно, чтобы чем-то пригрузить его. Перед тем, как загнать овец, камень из прицепа выкинули, и с тех пор он так и лежал возле овчарни в Стеккхольте, а она там совсем рядом с домом. Вскоре после этого возле камня начали ходить привидения. Особенно часто их замечала Бергтора, дочь Йоуна. Она то и дело слышала шаги в доме и за домом, а однажды увидела, что по крыше овчарни бежит человек, хотя на самом деле там никого не было. Некоторые считали, что все эти явления связаны с фюльгьей жителей Хреппа, а на востоке шла молва, будто братьев — Йоуна из Скотлагроув и Магнуса из Бридьюхольта — преследует потомство Ирафетльского призрака.

(перевод Ольги Маркеловой)

(Bjarni Hardarson 2001)

На границе между хуторами Верхний Лаунгхольт (Длинный холм) и Храпнкельсстадир (Хутор Храпнкеля) есть один старый-старый призрак, известный под именем Призрак Межевого Болота. Говорят, он возник в Храпнкельсстадир, и это призрак мальчика-бродяжки, которому там отказали в крове. Он редко показывается на глаза, но чинит пакости всадникам, проезжающим через эти места: водит их, и они сбиваются с пути, даже если хорошо знают окрестности. Хельги с хутора Храпнкельсстадир (1891–1984) рассказывает, что этот призрак напугал лошадей, и они вели себя так, будто наступили на горящий уголь. Это было на маленьком бочажке, через который перекинут мосток. А ещё призрак вытворял с людьми вот что: морочил их при переправе через брод на болоте, так что, вылезая из воды, они всё время оказывались на одном и том же берегу. Гвюдмунд Индридасон с хутора Аустун (род. 1915) хорошо знает этого призрака; в юности он два раза встречал его. В первый раз Гвюдмунд вёз бельё для стирки к источнику Хетлисхольтаквер, где теперь деревня Флудаторп. Конь, на котором он ехал, был послушным и не пугливым, — но возле того бочага, о котором здесь говорится, он вдруг замер как вкопанный, а прямо перед ним полетели искры. В другой раз Гвюдмунд ехал через это болото на хутор Гата, чтобы встретить машину, которая должна была забрать у него тушу недавно забитого телёнка. Но призрак подстроил так, что Гвюдмунд пропустил машину и целый час блуждал по округе. Ещё говорили, будто соорудить хороший мост через бочаг в Межевом Болоте никак не удается именно из-за этого призрака, а многие боялись ехать мимо Утёса на Межевом болоте.

В XIX веке возле Межевого болота стояли овчарни, но потом их забросили из-за того, что там не было покоя от привидений или каких-то скрытых жителей.

(перевод Ольги Маркеловой)

(Bjarni Hardarson 2001)

Горное убежище Туристического Общества Исландии возле реки Тьярнау (неподалеку от мыса Квитауренс) было построено летом 1929 года. Сразу после завершения строительства стали поговаривать, что в хижине нечисто, но что именно там творится, никто не мог объяснить. Один из тех, кто участвовал в этой стройке, Гвюдмунд Йоунссон (впоследствии бонд на хуторе Кьярансстадир), рассказал автору этих строк, что при кладке стены они использовали несколько камней из старых развалин к востоку от хижины. Когда они стали покрывать стены дёрном, то на этих камнях дёрн не держался. Теперь этого уже не заметно.

Когда в хижине впервые появились привидения, неизвестно, но истории о них стали слагать уже в первые десять лет с тех пор, как там начали останавливаться путники. Там ночевали крестьяне из Бискупстунгар, искавшие в горах овец. Среди них был Альберт Гуннлёйгссон (сам он был родом с севера, из Фльоут, работал на ферме в Гигьярхоуле, там же и женился на хозяйке, Катрин Кетильсдоттир, и потом они поселились в Рейкьявике).

Однажды осенью люди, приехавшие собирать своих овец на хейди, устроились в хижине на ночлег и постелили себе на полу. Альберт попросил своего соседа не будить его, если он будет спать беспокойно. После этого он заснул и сразу же начал стонать и метаться. Сосед помнил его просьбу и не тревожил его, но другой человек, который спал рядом, тихонько подошёл к Альберту и стал его тормошить, пока он не проснулся. Тот был очень недоволен, что его разбудили: ему, оказывается, явилась женщина, и он решил как следует рассмотреть её и разузнать, кто она. Она была, как ему показалось, однорукая. Видел ли Альберт эту женщину когда-нибудь ещё, мы не знаем.

Однажды, где-то в середине ХХ века в этом доме ночевали те, кто искал овец, оставшихся в горах и не вернувшихся с пастбищ вместе со всеми. Они вдруг услышали, будто мимо дома проносится табун, громко стуча копытами, а за ним с лаем мчатся собаки. Через несколько мгновений всё смолкло. Приехавшие испугались, что это их собственные лошади убежали из конюшни. Но когда люди вышли проверить, что и как, вокруг дома не обнаружилось никаких следов, а все лошади были на месте.

В другой раз, примерно в эти же годы, когда там вновь ночевали люди, искавшие отбившихся овец, под вечер привидений стало особенно много. Среди этих людей был Эйнар с хутора Браттхольт, и он сначала смеялся над тем, что мерещилось другим. Затем он полез на чердак за матрасом, но тут же скатился вниз, точно его столкнули. При этом он немного ушибся.

Весной в те же времена там останавливались охотники, которые искали лисьи норы. Это были братья Стейнар Томассон и Эйрик Томассон из Хетлюдаль. Они проснулись на исходе ночи от того, что им показалось, будто в дом вошли люди. Они слышали, как те гремят посудой в кухне, а потом устраиваются на ночлег в восточной комнате. Сами они были в западной комнате, — и порадовались предупредительности новых постояльцев, которые не стали к ним заглядывать. Братья подумали, что если уж их разбудили, то лучше сразу встать и пораньше приняться за дела, — и тут шум смолк. Они решили вознаградить своих новых соседей за вежливость и также не заглядывать в их комнату. Но они удивились, заметив, что в кухне всё осталось как накануне, будто там никто ничего не трогал. В конце концов они открыли дверь восточной комнаты — там никого не было. Вокруг дома тоже оказалось не никаких признаков того, чтоб там кто-нибудь проходил или проезжал.

Лет через сорок произошёл ещё один такой случай. Осенью большая компания, в основном с Тунгар (и в их числе автор этих строк) поехала ловить форель в озере Квитаурватн. Мы разбили лагерь в так называемом Гирдингарвик к югу от пустоши Тьярнхейди. Там же все и заночевали, кроме одной пары из Торлауксхёпна; они решили отправиться в хижину на Квитаурнесе. На следующее утро они рассказали нам, что ночью там происходили странные вещи: они услышали, как в дом входят люди. В их комнату те не заглядывали, а наутро они были в доме совершенно одни, а возле хижины не было ничьих следов.

Ингоульв Исоульвссон (брат композитора Пауля Исоульвссона) очень любил ходить в походы и часто ночевал в горных убежищах Туристического общества Исландии, — и в убежище на Квитаурнесе тоже. Однажды в 1980-х или 90-х годах крестьяне из Бискурптунгар, искавшие своих овец, и участники турпохода в одно и то же время остановились в Квераветлир, как это нередко случалось. В тот раз обе компании весь день отлёживались, потому что на дворе была непогода, а под вечер собрались и стали рассказывать истории, читать стихи и петь песни. Ингоульв рассказал, как он однажды ночевал в хижине на Квитаурнесе; в тот раз он спал в западной комнате на нижней койке напротив дверей. Едва он лёг, как услышал, что рядом кто-то ходит, — и ему показалось, что это не могли быть его попутчики. И вдруг он видит: перед его постелью стоит женщина, одетая в длинное платье, какие носили в нашей стране в Средние века. Женщина попросила у Ингоульва позволить ей прилечь рядом с ним. Свой рассказ он закончил словами: «И я отлично спал до самого утра».

Был ещё случай с человеком, искавшим с односельчанами овец в начале нового тысячелетия. В свою предпоследнюю ночь на хейди, под вечер они, как заведено, устроили веселье. Один человек отправился спать раньше других и постелил себе на койке у входа в западной комнате. А потом и остальные стали устраиваться на ночлег, в восточной комнате; но когда уже почти все легли в постели, вдруг входит тот, кто ушёл спать раньше других, и лицо у него встревоженное. Он перекинулся несколькими словами с приятелями и спросил: «У вас тут всё спокойно?» — или что-то в этом духе, — и опять ушёл к себе. Остальные заметили, что он оставил двери обеих комнат открытыми, а раньше их закрывали. Утром тот человек рассказал, что ночью проснулся от того, что ему в грудь кто-то уперся обеими руками. Он ощупывает их и понимает, что руки женские. Незнакомка спрашивает его что-то вроде: «Всё ли у вас спокойно?» И тут он чувствует, что кроме рук над ним ничего нет. Он испугался, вздрогнул и вскочил, и это ощущение пропало.

Вот такие странные явления бывали в горной хижине на Квитаурснесе с разными людьми. Однако большинство ночевавших не замечало ничего сверхъестественного, и многие хорошо отдыхали там на протяжении тех семидесяти лет, в которые это убежище служило путникам.

(перевод Ольги Маркеловой)

Йоханнес Тордарсон, почтальон на Исафьорде, много лет жил в долине Оулавсдаль у директора школы Торви Бьяртнарсона. В Оулавсдале в одной конюшне держали двух коней, которых запрягали в плуг (одного из них звали Лиходей, другого Жеребчик), и коня по кличке Август, на котором Торви ездил верхом. Йоханнесу было поручено загонять лошадей в конюшню и задавать им корм. Однажды ранней осенью Йоханнеса послали на хутор Сёйрбайр (Грязи) в долине Бельгсдаль. К вечеру он вернулся, а по дороге к дому решил заодно впустить лошадей в конюшню, потому что все полевые работы в тот день уже были закончены. Он входит в конюшню и собирается кинуть пахотным коням немного сена. Но едва он вошёл, как видит: Лиходей стоит в стойле Августа. Йоханнес положил в ясли пахотных коней сено и отправился за остальными лошадьми. В дверях он оборачивается и видит: Лиходей уже вернулся в свое стойло. Двое других коней паслись на полянке возле конюшни. Он загнал их внутрь, но к тому времени Лиходей исчез. Йоханнес подумал: наверно, он вышел и бродит где-нибудь поблизости. Он обыскал всё вокруг конюшни, но так и не нашёл его. Йоханнес ничего не понял и решил посмотреть, нет ли его где-нибудь возле дома, а потом поискать подальше. Во дворе он встретил самого Торви и поздоровался с ним. Торви увидел, как он озадачен, и спрашивает: «Йоуи, что стряслось? Ты такой озабоченный». Он рассказывает ему всё, как есть: что Лиходей пропал: он, мол, только что видел его в конюшне, а пока он загонял других лошадей, тот куда-то делся. «А ты уверен, — спрашивает Торви, — что действительно видел его в конюшне?» — «Да, я смотрел на него, пока засыпал сена в ясли: он стоял в стойле Августа; а при выходе я оглянулся, смотрю — а он уже в своем стойле». «Тебе, друг мой Йоуи, я верю, — сказал Торви, — только не стоит искать Лиходея. Он уже мёртв, с него содрали шкуру, а туша лежит у меня в сарае. Сегодня около полудня он напоролся на борону. Пришлось его пристрелить».