Чтение онлайн

— А… как его зовут на самом деле?

— Он не имеет права называть свое настоящее имя… Побег Басса, твоего предка, заставил Тополь жить настороженно. Так и появились Аяны — те, кто взяли на себя долг стеречь лес. Только… — Ниргаве подперла голову рукой, с грустью отмечая, что на дне бутылки вина уже не осталось, — страх — не лучший иннредиент даже для добрых планов.

Она резко замахнулась и сбросила бутылку с утеса. Та звякнула, разбиваясь где-то о скалу и разлетаясь осколками.

— Однако, моего Аяна было не переубедить… Он повторял старую ошибку, презирая и остерегаясь людей долин.

Она… ого. Ниргаве и Аян. Представить сложно, но не невозможно, нет…

— Он вас не послушал?

Ниргаве рассмеялась снова. Горько, подтверждая сумасшедшую догадку. Видящий, она ведь до сих пор его любит…

— Я сбежала, чтобы не пришлось в Элинтире приносить клятву верности вздорным идеям Аянов. Но со временем решила вернуться в Альпурху. Чтобы нести долг друида… по-своему.

Таурон появился там примерно одновременно с Ниргаве, судя по словам Квиллы Мель. Аян, наверное, хотел присматривать за беглянкой. Чтобы не учудила чего…

А потом Таурон попался в мятеж и тюрьму. И тут письмо отца с предложением брака — такой способ подчинить себе долину и вернуть ценного шпиона! Дело было не в ресурсах. Вернее, немного не в тех ресурсах, что они думали.

— Аян не пытался вас вернуть?

— Я же друид, Исмея. Я умею прятаться и водить за нос, если понадобится. Да и… мы с лесом большие друзья.

Ниргаве улыбнулась так тепло и искренне… Что даже благоговение дрожью по позвонкам прошлось.

— Вот это вы сильны… Тильда тоже так может, да? Я видела, как деревья повинуются ей…

Друид снова рассмеялась. Что с нее смыло прежнюю суровость? Мальбек? Ностальгия? Отчаяние? Встреча… со старой любовью?

Или просто настал момент, как у всех, когда нельзя больше держать в себе.

— Нет, Тильда умеет совсем немного. Просто она честна, искренне влюблена… А лес весьма сентиментален и благоволит к таким. Ведь Элинтир вам тоже дал гораздо больше времени, чем между полуночью и рассветом — я права?

— Значит, нам не показалось…

— Деревьям нужны положительные эмоции не меньше, чем людям. И когда они встречают их… Мир поворачивается ко всем своей лучшей стороной. Вот чего и не хватает Тополю. Лес надо охранять, Аян прав. Но… и без истинности, искренности, настоящести… лес умрет… — Ниргаве вздохнула. — Поэтому я сделала ставку на тебя. И не проиграла.

Ха. Вот это да. Кто бы подумал.

— Но ведь я… я сама это поняла только недавно. Я и сейчас испорчена, а прежде… — Ис понурила голову в горьком раскаянии. Сколько лет, сколько людей, сколько жизни потеряно… в никуда? Не прожито, не понято, не стало настоящими. — А прежде вовсе не понимала этого. Как я могла так с Тиль и ее мужем?.. Разлучила бессовестно, шантажируя, а Тильда была так добра… А как я смотрела на Барти и на Фальке даже, а ведь он пришел мне на помощь и…

Ниргаве погладила девушку по голове, и она неожиданно спрятала голову на груди женщины. Будто у матери… Ведь было такое, а даже… Она всхлипнула. Даже не вспомнить ее лица.

— То, что это понимаешь сейчас, значит, что это путешествие пошло на пользу и тебе. Я предвидела это. И, хотя задумала его, чтобы помешать Аяну, верила, что так случится.

— Но почему тогда вы решили ставить на меня? — отерев слезы, отстранилась Ис. — Надо было брать Аврору или Тильду…

— Ты позволила Фаррелу Вайду уйти с той, кого он любит, хотя он был нужен тебе.

Фаррел Вайд.

— В каждом живет свет. Остается его разбудить. Это — самая прекрасная в мире работа. Иди и живи, малышка Ис.

Друид запечатлела на ее лбу материнский поцелуй. А потом… вдруг встала и шагнула в пропасть. Исмея ахнула, вскочила, метнулась к обрыву… Сосна внизу приняла друга леса в объятия и передала соседке, и так все ниже и ниже, пока не скрылась из виду…

В каждом живет свет. Интересно… проснется ли он и в Аяне Двенадцатом? Был ли в Даризане Раг-Астельмаре?

Но он точно есть у Мира. И у нее… Один на двоих. Ис посмотрела в небо и счастливо улыбнулась из самой души. Иди, и живи, малышка Ис.

Двадцать восьмое брумара. Стольный город Империи ОК, дворец Чудесного Источника.

— Стыдно признаться, но мне будет тебя не хватать, Фальке.

Императрица Исмея Басс потерла пальцы друг о друга, избавляясь от крошек коричной булочки, и потянулась к столику за чашкой пахучей цикорры. По ее приказу дворцовый повар Кунст испробовал сотню специй и наконец добился в изготовлении масла кхи абсолютного подобия с мираханским. Делу помогла прибывшая ко двору месяц назад мать принцессы Иери Раг-Астельмар и ее дружок Лион. Дружок Иери, за которого она по-прежнему собирается замуж и отправляет лазить по заброшенным уголкам Чудесного Источника. Житья от этих детей нет и каждый день что-то ломается/разбивается/трещит по швам, душевное ли это равновесие главной фрейлины Тии или любимая ваза бабушки Тириана Басса.

Ох и шуму было с этой вазой… В итоге доктор Жиль Риньи порекомедовал свою помощницу из школы — Фриду Блэк, ту самую танцовщицу и, кажется, она еще пишет для Вестника Стольного — на должность личной гувернантки принцессы, и дворец наконец вздохнул спокойно. Любознательного Лиона тоже прибрали к учебе. А третья вдова Даризана, Галатея Рамер, честно говоря, только в бюджете дыру проедала — эдакая красивая бабочка с другого края материка. До тех пор, пока не забрела на священную дворцовую кухню Кунста за какой-то мелочью, да так там и осталась.

И вот — цикорру Исмея пила черную, с этим самым пахучим маслом. И для желудка хорошо, и для здоровья и… для души да воспоминаний. Птицы из Мирахана летят невообразимо долго, а их король в гости — пока и не собирается.

Проза жизни… Ис поболтала чашкой, взбалтывая с донышка цикоррную жижу.

Дуче Фальке, расслабленно развалившись в мягком кресле напротив со своей порцией, ухмыльнулся.

— Ну, так и не признавайся. Весна через два дня — сезон рыбалки начинается. Между прочим, — он многозначительно подмигнул, — я тебя на нее приглашал, но ты выбрала другое предложение. Я понимаю — драконы интереснее рыб.

Ис сложила губы бантиком, чтобы не расхохотаться.

— Павлина и орден не исправит, да?

Фальке довольно выпятил грудь, где на синем мерчевильском камзоле красовалась медаль из серебра и обломка ларипетры: Гризельда постаралась — это была первая медаль Империи, и вышло очень даже.

— О чем ты! Это все твой орден виноват, раньше-то я скромняжкой был.

— Позер!

Ис бросила в собеседника подушкой со смехом. Они одни, поругать за фамильярность некому. Да и сложно не фамильярничать с тем, с кем пол-материка на шарах пролетел в люльке.