Чтение онлайн

— Да ты… спи. Устал ведь.

Откуда-то знала. Только не помнила, откуда. Будто то, что они здесь, вот так… единственно правильно, а иначе и быть не могло. И были они тут всегда, и будут…

А там… надо же… на дереве и цветы белые, и плоды круглые оранжевые… И пахнет волшебно, дурманяще, как жасмин весной, только с кислинкой, или еще что-то, она даже названий растений толком не знает… А попала в самое их сердце.

Ведь было что-то такое… Она прикоснулась к виску, пытаясь вспомнить. Мимо лица призрачным видением пронеслась… стрекоза?..

Они летают ночью?

Мир вздохнул, приподнимаясь на локте. Улыбнулся широко, потянулся, погладил ее по смятой щеке с нежностью, смахнул прилипшую травинку, разровнял удивленную гримасу. Ис растерялась.

— Усьтал, да… Но мьне скоро домой. Хочью побить с тобой.

Вот так просто. Аж… в носу защипало.

— Где это мы?.. — спросила она, вытирая рукавом сорочки щеки от всех потенциальных травинок и слез.

— В Елинтире. Ти забила?

Ах, да… Священное мифическое место Черного Тополя. Покрутила головой — каменные кресла пропали. Только чаши, деревья, цветы, фрукты, звезды… Будто в сказке, будто в детстве, будто где-то вне пределов времени и реальности. Вопрос даже не «где мы?», а «когда мы?».

— Оньи согласьилис оставьить нас здьесь до утра. Елинтир можьет ускорьить виздоровльение от йада.

Совет! Она все проспала!

— Чем закончился совет? — взволнованно обернулась она к Раг-Астельмару.

Мир пожал плечами, сел, потягиваясь до хруста костей.

— А ти как думайешь? Им невьигодно виходьить из Импьерии, просто повозмущацца хотьели, ти вьедь вьидела етих пьетухов.

Он фыркнул собственной шутке. Ис уселась удобнее. Трава, какая шелковая трава. Пропустила ее сквозь пальцы.

— И?..

— Оньи прьиняли наши условьия — как иначье?

Ис завизжала и бросилась Миру на шею, повалив его обратно на спину. Даже мечтать о таком было нельзя! Вилка… сработала полностью?..

— Ты — лучший советник из всех.

Она от души поцеловала его, смеясь. Мир отреагировал быстро — крепко обнял, руками и ногами, перекатился, и вот — уже он нависает над нею, и ничего ему возражать не хочется, и повиновения требовать тоже, и… даже туфель. Просто он здесь, и больше не надо ничего.

И этот запах разрезанного свежего апельсина и жасмина… Вот оно! Апельсин.

Он хитро сверкнул своими зелеными глазами. Проснулся, окончательно проснулся. Теперь на лесного кота похож. Опасного и… милого.

Ис сама мурчать была готова. Мир тем временем хищно проговорил:

— И твой спасьитель. Иначье вмьесто нового договора ти польючила би Аяна в мужья, а он — всье остальное.

Рассматривает ее, будто видит впервые… А ей мурашки по телу пробежались, а потом он все же ее поцеловал, и на маленькую вечность мир перестал существовать. Только трава, аромат цветущих апельсинов, тихий треск огня в чашах. Звезды и розовые вишневые цветы, и его глаза, зеленые и полные пламени. Бренчащая сережка с камушком в тон… Только они.

— Можьет быть… в Ельинтире и правьда врьемя останавльивайется?.. — пробормотал он, вперив взгляд в звезды, которые они пересчитали в очередной раз. — Оньи так и не сдвинульись — ты заметила?

Ис со смешком двинула Мира в плечо.

— «Учьеный»… Ну, а если серьезно — как… ты нашел дорогу? Это ведь неправда, что тебя пригласили.

— А и пригласьили… только не Аян. Твоя Ниргавье.

Исмея даже села. Одернула неуместно задравшуюся сорочку — ох, вот так повалялись в траве, стыд какой. Выпучила глаза на развалившегося довольного произведенным эффектом Мира. Снова двинула его, на сей раз — в бок, и он со смехом согнулся, как от щекотки.

— Ниргаве?!. Та самая Ниргаве, что заставила нас встретиться, что…

— Она — подрьуга мойей мами, можьешь сибье прьедставьить?.. — Миразан перевернулся на спину, сорвал травинку, вставил в зубы задумчиво. — Пойавьилась у мьельници и сказьала, чьто прьедчувствуйет нечьто едакое… что тибья льючше нье оставльять в ночь солнцестойаньия. Исми, представь — по вьерхушкам дьеревьев вньизу льетел вьетер, будто дорога… — он продемонстрировал этот эффект дуновением в траву. — А дальшье ужье дьело за малим.

Ну да… за малым. Просто собрать шар на коленке — дирижабль ведь разбомбили… В дорогу ветра по кроне леса прежде она бы не поверила, но после драконов…

Ниргаве, снова Ниргаве. Спасает и играет в собственные игры.

— У меня такое чувство, что ей наша судьба без разницы, и это все чтобы развалить план Аяна, — поделилась она мыслью. — Только не знаю, зачем…

Мир пожал плечами и ничего не ответил. Наверное, ему слишком надоели интриги собственной сеньории, чтобы думать еще о интригах друидов.

Ей, собственно, тоже не хотелось. Главное — все обошлось и они встретились. Остальное — туман войны.

— Как ты так быстро шар собрал?..

«Учьеный» оживился и хвастливо подмигнул.

— А чьто — йесли душа мойего сердца в бьеде, развье можно сидьеть на мьесте?

Она рассмеялась. Потом чуть не расплакалась. Прижалась к его боку, прикрыла глаза:

— Спасибо… Сердце моей души… Что бы было, если бы ты не появился — страшно представить…

Он изогнулся и чмокнул ее куда-то в плечо. Легонько шлепнул:

— Так, Исми, пока ти соображаешь — встаем.

— Что?!. Пока?!.

Она села на пятки, ревниво потирая место удара. Как посмел?!. А мираханский наглец уже вскочил на обе ноги, размахивая руками в духе гимнастики. Как она прямо… Повторюшка, и сам не в курсе.

— Ну, развье на балу и переговорах ти била в своем умье? — весело заявил он.

Ис поперхнулась вздохом возмущения. И… вдруг вспомнила. Отпрянула, поднесла руки к щекам. Внутри похолодело. Это… о нет… это все правда было? Яд розовых соплей и она машет в небо: «Ахой!». Стыд какой!

Вскочила, прошлась взад и вперед. Сделала отчаянное колесо. Одно, второе… Как с этим жить?!.

Она потеряла голову. Сначала от Аяна, потом от Миразана и вообще… Посмотрела на его шкодливую рожу. Да нет, от этого терять голову она начала давно…

Но ее поведение… Рука-лицо.

Спросила отрешенно:

— Это еще… вернется?..

— Не знаю, — он поймал ее за вскинутую для нового отчаянного колеса руку и дернул себе на грудь. Расхохотался, лохматя волосы, высыпая последние шпильки в траву. Весело ему!