Чтение онлайн

"Тухачевский... Зачем? Чего ему не хватало? Стать наркомом обороны? Но разве он сам не видит, что из него нарком, как из козла попадья? Да, Клим звезд с неба не хватает и, может, знает меньше, но разве это - главное для наркома? Ворошилов умеет подбирать людей и умеет с ними работать. Даже с Тухачевским, которого ненавидит лютой ненавистью. Потому, что надо. А этот? Мальчишка. Пусть талантливый, но - мальчишка!"

Сталин скрипнул зубами, прикусил поплотнее мундштук трубки. Сколько сил, сколько терпения было потрачено на то, чтобы приручить этого, чертовски талантливого и дьявольски амбициозного мальчишку, сколько сил! И что же: все впустую? Выдвиженец Троцкого так и не забыл своего первого хозяина?

Вождь снова взялся за докладную записку. Нет, Троцкий тут ни при чем. Тухачевский считает себя обиженным, обойденным. А Уборевич и Якир - с ним за компанию. Ну, конечно: Уборевич спит и видит себя начальником Генерального штаба, а Якир... Этот, судя по всему примеряет на себя маршальские петлицы и должность наркома обороны. Гамарник... Ну, этот наверняка пожелает занять должность Молотова, а Белов... Надо полагать, что Белов метит на место Блюхера... или Буденного...

Отложив последний листок, Сталин задумчиво откинулся на спинку кресла, и некоторое время просто курил, провожая глазами клубы дыма. Он знал, что перепроверять Берию бессмысленно: Лаврентий никогда не подал бы ему документ с непроверенными или сомнительными фактами. Значит, вот так. Заговор. И надо что-то предпринимать...

Иосиф Виссарионович поднял телефонную трубку:

– Товарищ Поскребышев? Пригласите ко мне сегодня на час дня товарищей Молотова, Кагановича, Ворошилова, Буденного и Берию. А на два часа - товарищей Тухачевского и Уборевича, он сейчас в Москве...

Вот уже второй раз за последние два месяца Ворошилов оказывался сидящим в этом кабинете, напротив радушного, хотя и очень серьезного Берии. После того, как Сталин совершенно неожиданно сообщил, что командование Особой Армейской группой Особого Назначения примет на себя не Семен, как было договорено, а Тухачевский Климент Ефремович пребывал в некоей прострации. Которая только усилилась, когда выходя из кабинета Хозяина, он увидел сияющие лица своего зама и вызванного сюда же командующего Белорусским военным округом Уборевича. Ворошилову докладывали, что Уборевич примчался из Минска еще вчера вечером, утром зашел, по какому-то малозначительному вопросу в наркомат, но в том, что он приехал именно к Тухачевскому нарком не сомневался. А ведь он же сигнализировал... Неужели все было напрасно?!

– Лаврентий, скажи мне...
– Голос Ворошилова предательски дрогнул, - Все напрасно, да?

– Что напрасно?
– нарочито спокойным тоном поинтересовался Лаврентий Павлович, нажимая кнопку вызова адъютанта.
– Чаю нам и... Ну всего, что к чаю положено.

Он дождался, когда закроется дверь, и, уперев в Ворошилова свой тяжелый взгляд чуть выкаченных, немигающих глаз, повторил:

– Что напрасно, Климент Ефремович?

– Все, - обреченно произнес Ворошилов.
– Коба меня отстранит, а на мое место подлеца Мишку поставит. И тогда - все...

Внезапно у него шевельнулось подозрение, которое почти мгновенно переросло в уверенность:

– А ты, Лаврентий? Ты с ними заодно, да? Что они тебе пообещали, иуда?
– он рванулся с кресла, таща из кармана галифе маленький подарочный пистолет Коровина.
– Чайку приказал? Думаешь, я у тебя здесь от сердечного приступа скончаюсь? Или меня - как Фрунзе, к врачам?..

– Сядь, Климент Ефремович - произнес Берия спокойно.
– Сядь и не нервничай. И вот еще что, - Лаврентий Павлович открыл ящик стола, достал оттуда наградной браунинг номер два и протянул его Ворошилову.
– Вот. Куда лучше, чем твоя игрушка. Бери, бери, не сомневайся. Заряжен...

Дверь открылась, и в кабинет вошли две симпатичных девушки в чекистской форме. Одна из них катила перед собой сервировочный столик, на котором стояли несколько бутылок, графин, маленький самовар и множество тарелок и блюдечек с закуской. Вторая поставила перед Берией и Ворошиловым стаканы в серебряных подстаканниках и хрустальные рюмки.

– Вот попробуй, - Берия указал на графин.
– Лучший коньяк на Кавказе. Между прочим - грузинский, а не армянский.

Не обращая внимания на Ворошилова, держащего в руках браунинг, девушки быстро и сноровисто сервировали стол, и тут же вышли. Берия встал:

– Можно?
– он указал на дверь.
– Я запру.

Ворошилов ошарашено кивнул. Лаврентий Павлович подошел к двери кабинета, запер ее, затем вернулся на свое место.

– Ты, Климент Ефремович, стрелять пока подожди и послушай, что я тебе скажу. Все твои подозрения оправдались. Заговор есть. И больше тебе могу сказать: в заговоре этом и Ягода с Фриновским, подельничком его, по самую маковку замазаны. Так что вовремя товарищ Сталин сменил их на нас с Николаем Ивановичем. И об этом обо всем я ему и доложил.

Он посмотрел на Ворошилова и добавил:

– Клянусь.

Ворошилов медленно покачал головой:

– Не поверил, значит, Коба, не поверил...

Берия усмехнулся:

– Как раз наоборот. Поверил, да еще как! Главари заговора кто?

– Тухачевский, Уборевич, Якир...

– Верно! А много Тухачевский с Уборевичем смогут из Испании сделать?

Лицо наркома приобрело удивленно-обиженное выражение. На высокий лоб набежали морщины, потом стали медленно разглаживаться...

– Так ты хочешь сказать?.. А здесь значит, один Якир с Гамарником?!

– Точно так. Сейчас чистку в армии начинать - многие головы полетят. Причем - не самые худшие. И Испании не поможем, и Красную армию так ослабим, что потом лет пять в себя приходить будем!
– Берия чуть напрягся, - А так - чего же лучше? Поедут наши заговорщики в Испанию, погеройствуют там, а может быть и случится с ними что... Тем временем мы здесь спокойно, без шума, без суеты, их товарищей прихватим. Разберемся. Виновных - накажем, невиновных - отпустим. И все тихо, все спокойно. А то ведь нынешних чекистов, - Лаврентий Павлович усмехнулся уголками губ, - только с поводка спусти. Они тебе всю республику кровью зальют...

Ворошилов наконец осознал гениальный замысел Сталина. Одним махом, без всяких арестов и репрессий, лишить заговорщиков руководства, да еще, быть может, и стравить их между собой. Самовлюбленный индюк Якир наверняка попробует начать переворот в одиночку. И Тухачевский с Уборевичем об этом не просто догадываются - знают! А значит, побоятся оставить его без присмотра. Либо сдадут органам, либо, что вероятнее, сами уберут. Втихаря. Ай да Коба, ай да мудрец! Жертв - по минимуму, а результат - по максимуму!..

– Кстати, Климент Ефремович, спросить тебя хотел, - голос Берии прервал восторженное парение Ворошиловских мыслей, опуская наркома с небес на землю.
– Ты о нашем прежнем разговоре никому не рассказывал?

– Да ты что, Лаврентий? Как можно?
– Тут в душе Ворошилова вновь шевельнулась какая-то смутная тревога, и он с подозрением поинтересовался, - А с чего это ты спросил?

– Да вот, понимаешь, какая история, - Берия снял с носа пенсне и стал протирать его кусочком замши.
– Пришла мне тут докладная от Егорова. Даже не докладная - настоящий донос. И очень уж он в нем грамотно всю компанию Тухачевского топит. Вот я и думаю: он о нашем разговоре узнал, или сам догадался?