Чтение онлайн

Во второй половине дня я сам поехал туда и задержался до вечера, помогая молодому командиру полка управлять боем. С наступлением темноты на полковой КП пришла польская женщина, хорошо владевшая русским языком, и привела с собой двух немецких солдат — перебежчиков. Они сообщили, что утром противник предпримет здесь контратаку гораздо большими силами. На всякий случай я распорядился о немедленном выдвижении сюда роты тяжелых танков ИС-3.

Показания перебежчиков оказались верными. На рассвете 2 февраля фашисты опять атаковали батальон Сарычева. Главный их удар пришелся по штурмовой группе Героя Советского Союза Н. Ф. Шарко, основу которой составляла 4-я стрелковая рота. Несколько часов продолжался тяжелый бой. Враг потерял три танка, две самоходные артиллерийские установки, сотни солдат и, наверное, десятки офицеров. Но и мы не избежали потерь: с поля боя унесли тяжело раненного Николая Филипповича Шарко. Он выжил, однако в строй уже не вернулся. Имя его навсегда вписано в боевую летопись 82-й гвардейской стрелковой дивизии.

На первых порах нас радовал главным образом В. С. Клепиков. Его полк раньше других прорвался за внутренний обвод и завязал бои в пригороде Виняры. Три дня и две ночи в Винярах шли яростные схватки за каждый дом, каждый сарай. Гвардейцы отвоевывали у врага метр за метром.

Чтобы ускорить дело, командир полка решил обойти этот район с запада и учинить переполох в тылах оборонявшихся там неприятельских войск. Осуществить задуманное можно было только ночью и лишь небольшим числом людей. Командир батальона Б. В. Беляев, к тому времени ставший уже майором, сформировал две группы из добровольцев, по шесть человек в каждой. Одну из них возглавил гвардии старшина Г. М. Запорожец, другую — гвардии сержант Н. С. Иванов. В ночь на 5 февраля обе группы просочились в расположение противника и пустили в ход все, что имели на вооружении: фаустпатроны, ручные гранаты, автоматическое стрелковое оружие. Непрерывно передвигаясь, эти малочисленные группы сумели создать такое впечатление, будто в тыл гитлеровцев прорвались внушительные силы. Там возникло замешательство, близкое к панике. Этим и воспользовался Клепиков. Перейдя в атаку всем полком, он к утру почти без потерь овладел Винярами.

Одновременно с этой радостной вестью пришла и горестная. Снова из полка Павленко. Продвижение этого полка задержала, более чем на сутки, огневая точка, искусно замаскированная в роще. Командир штурмовой группы гвардии лейтенант Н. А. Белецкий с десятком бойцов сам пополз по-пластунски к этому дзоту. По офицеру полоснула пулеметная очередь. Обливаясь кровью, он поднялся во весь рост, пошел на дзот и упал, закрыв своим телом пулеметную амбразуру.

Узнав об этом, я приказал представить Н. А. Белецкого посмертно к награде, а командиру полка объявил строгий выговор. В тот же день я собрал на его КП всех находившихся рядом командиров батальонов и рот. Благо, было уже темно и наступило некоторое затишье.

Собравшиеся выглядели неодинаково. Одни после трудного боевого дня казались очень усталыми, другие — напротив — были полны энергии. Но слушали меня все одинаково внимательно.

Закончив разбор боя за рощу и кладбище, я рассказал о лейтенанте Николае Алексеевиче Белецком, павшем смертью героя.

— Конечно, лейтенант совершил подвиг и достоин вечной славы. А все же действия его как командира одобрить не могу. Они неправильны…

Сказав это, я сделал паузу. Комбаты и ротные, находившиеся на КП, переглянулись.

— Может, и неправильны… Но жизнь иногда вносит свои поправки в наши действия, — подал голос командир полка.

— Командир в любой обстановке должен оставаться командиром, — возразил я. — Для чего штурмовым отрядам и группам приданы танки, пушки, самоходные артиллерийские установки, саперы, огнеметчики? Надо уметь распорядиться всем этим! В Познани много дотов и дзотов. В Берлине их будет во сто крат больше. Прошу командиров помнить об этом и готовить бойцов к предстоящим трудностям. Наша святая обязанность — беречь людей. Прежде чем атаковать какой-либо объект, надо уничтожить, подавить, подорвать, ослепить огневую точку, преграждающую подступы к нему. Врага можно сломить только при умелом сочетании атаки с мощным огнем…

В заключение я предложил собравшимся почтить вставанием память погибшего боевого товарища. Затем отдал указания на дальнейшие действия, отпустил комбатов и ротных, а сам уехал в полк В. С. Клепикова.

Этому полку предстояло штурмовать два форта. Для разрушения их толстых стен требовалась артиллерия большой мощности, а ее не дали. Вся артиллерия находилась на южных подступах к Познани, где наш корпус наносил свой главный удар. Я связался по радио с генералом Шеменковым и попросил придать дивизии хотя бы батарею орудий большой мощности.

— Обходись тем, что у тебя есть. У нас тут тоже туго, — ответил командир корпуса.

— Нет, товарищ генерал, обойтись невозможно, — решительно заявил я. — Буду вынужден прекратить атаки фортов до тех пор, пока не пришлете тяжелых орудий.

Командир корпуса, никак не отреагировав на мой демарш, спокойно стал информировать меня о положении в других дивизиях. Я истолковал это как молчаливое обещание помочь нам. Так оно и оказалось в действительности. Но до подхода артиллерии большой мощности мне не раз еще пришлось и погоревать, и порадоваться.

Всех в дивизии очень обрадовало донесение старшего лейтенанта В. И. Шевченко, что его разведрота, посланная мной на усиление нашего правофлангового полка, ворвалась в форт № 15. Произошло это так. Уже знакомый читателям гвардии младший лейтенант А. В. Андреев получил задание разведать подступы к форту. Воспользовавшись густым туманом, он с небольшой группой разведчиков сумел обойти форт с тыльной стороны. Там бойцы залегли и повели наблюдение. Сквозь туман смутно виднелся мост через крепостной ров, охраняемый автоматчиком и пулеметным расчетом из двух человек. Вскоре все трое сошлись вместе, закурили и присели на ящики с патронами. Разведчики не упустили случая: бесшумно сняли охрану моста, а затем бросились к воротам, проникли в казематы форта, забросали их гранатами и обстреляли фаустпатронами. В бой тут же подключилась вся разведрота. Он был тяжелым. Гитлеровцы вызывали на себя артиллерийский огонь из других фортов и цитадели. Осколками вражеского снаряда был вновь ранен, на этот раз тяжело, гвардии младший лейтенант А. В. Андреев. Он потерял сознание, и товарищи вынесли его в безопасное место, а сами продолжали бой. Они уничтожили свыше ста и захватили в плен восемьдесят гитлеровцев, однако для удержания форта сил было мало. Противник применил танки и самоходную артиллерию. Разведчики вынуждены были отойти. Но свое дело они сделали — основательно прощупали важный объект, а главное, подорвали у гарнизона форта веру в несокрушимость их обороны.

За выдающиеся боевые успехи А. В. Андрееву было присвоено звание Героя Советского Союза, а его подчиненные — старшины Негодяев, Морозов, Дьяченко и рядовые Еремеев и Аверьянов получили ордена Красного Знамени или ордена Славы.

В то же утро отличился и командир минометного взвода гвардии лейтенант В. П. Игнатьев. Действуя в составе одной из штурмовых групп, он проник во двор, где стояла на огневой позиции немецкая пушка. В короткой рукопашной схватке взвод Игнатьева уничтожил орудийный расчет и открыл огонь по дому, превращенному в опорный пункт вражеской обороны. Неожиданно во дворе появилась фашистская самоходка. Лейтенант не растерялся и почти в упор расстрелял ее. За проявленное мужество и находчивость ему также было присвоено звание Героя Советского Союза.

И почти одновременно с двумя приятными событиями пришла горькая весть: погиб командир 246-го гвардейского стрелкового полка подполковник Вениамин Степанович Клепиков.

В соединении все знали и любили этого жизнерадостного, большой души человека, обладавшего исключительно высокими морально-боевыми качествами. Беда стряслась нежданно-негаданно. Противник контратаковал полк тяжелыми танками и самоходными орудиями. Клепиков ввел в бой свой последний резерв, но так как большая задымленность мешала обзору поля с его КП, он сам сел в самоходно-артиллерийскую установку и выдвинулся ближе к боевым порядкам. Контратаку удалось отбить. Полк уничтожил 11 вражеских танков, 5 самоходных орудий, свыше батальона мотопехоты. А когда гитлеровцы уже ретировались, все увидели, что самоходка, с которой командир полка управлял боем, объята пламенем. Спасти Вениамина Степановича не удалось…

В командование 246-м гвардейским стрелковым полком вступил находившийся со мной помощник начальника оперативного отделения штаба дивизии капитан А. И. Попов. Он давно рвался на самостоятельную командную должность. И я не сомневался, что этот смелый, умный и грамотный офицер не уронит чести полка, завоеванной при Клепикове.

…С подходом двух батарей большой мощности, одна из которых имела на вооружении 203-миллиметровые, а другая 280-миллиметровые орудия, мы разработали план одновременной огневой блокировки всех четырех фортов, находившихся в полосе нашей дивизии. К утру 9 февраля дивизия произвела очередную перегруппировку и возобновила наступление.