Чтение онлайн

Предметом особых забот являлось артиллерийское обеспечение боев за цитадель. Командующий артиллерией дивизии гвардии подполковник П. М. Зотов и весь его штаб скрупулезно рассчитывали действия артиллерии буквально на каждую минуту боя. Зотов лично занимался выбором огневых позиций батарей, организацией их взаимодействия со штурмовыми отрядами и группами. Также основательно готовилось инженерное обеспечение штурма, за которое нес персональную ответственность дивизионный инженер гвардии майор А. М. Иванов. Много хлопот было у моего заместителя по тылу полковника А. М. Константинова. Должен сказать, кстати, что он у нас всегда блестяще справлялся со своими многотрудными обязанностями.

Командир корпуса назначил начало штурма на 8 часов 18 февраля. За сутки части дивизии должны были занять исходное положение.

Казалось, все шло хорошо. Но случилось непредвиденное: рубеж, на который выходил наш 242-й гвардейский стрелковый полк, был преждевременно оставлен одним из полков 74-й гвардейской стрелковой дивизии. Противник немедленно воспользовался этим и захватил три квартала перед крепостью. 242-му полку пришлось вести ожесточенный бой за возвращение их, в ходе которого было уничтожено до 400 и взято в плен 50 неприятельских солдат и офицеров.

Приближалась последняя перед штурмом ночь. Я съездил к командиру корпуса, чтобы внести последние коррективы в план наших действий. В подвале, где разместился штаб дивизии, меня ожидали полковник А. Г. Мандрыка, подполковник П. М. Зотов и начальник оперативного отделения штаба дивизии подполковник А. А. Соколов.

— Все в порядке! — объявил я им почти торжественно. — Командир корпуса принял все наши предложения. У вас ко мне есть что-нибудь?

У каждого что-то было. Каждый доложил по своим вопросам, а потом вдруг мне сообщили, что убит командир 246-го гвардейского стрелкового полка гвардии капитан А. И. Попов — во время рекогносцировки попал на мушку снайпера.

Для меня это было тяжелым ударом. Словно родного сына потерял.

— Эх, Алеша, Алеша!.. — простонал я.

Заплаканная девушке из АХЧ поставила на стол еду и чайник. Я знал — это невеста Попова…

Приказал принять полк А. В. Плякину. Майор Плякин был начальником штаба того же 246-го гвардейского стрелкового полка. Покойный В. С. Клепиков всегда отзывался о нем с похвалой. Уже одно это являлось надежной гарантией, что Плякин не подведет.

Отпустив всех, кто был у меня, распорядился, чтобы немедленно ложились спать, хотя твердо знал — вряд ли кто уснет. Да и сам не уснул — одолевали тревожные думы.

Чуть забрезжил рассвет, я вместе с Соколовым, Зотовым и командирами приданных артиллерийских частей направился на НП. Он находился в том же доме, в просторной мансарде над шестым этажом. Оттуда открывался широкий обзор — ничто не заслоняло цитадель.

Преодолев груды битого кирпича, пересыпанные раскрошенной штукатуркой, и разбросанные взрывной волной по всему четвертому этажу рулоны и листы бумаги из помещавшегося здесь склада канцелярских товаров, мы поднялись в небольшое помещение. Здесь уже хлопотали связисты. Зазуммерил телефон, соединявший нашу мансарду с чердаком Познанского городского театра, где обосновался командир корпуса.

— Сверим часы, да и будем начинать минут через пятнадцать, — услышал я голос генерала Шеменкова.

Эти пятнадцать минут тянулись удивительно долго. Наконец грохнули разом около тысячи орудий и минометов разных калибров. За первым залпом поддерживающая дивизию артиллерия большой мощности перешла на методический обстрел равелина № 1 и крепостной степы. Но даже ее тяжелые снаряды не могли пробить эти сооружения. Осколки снарядов со свистом резали воздух, отскакивая на триста — четыреста метров и долетая даже до моего НП. Создалась опасность поражения приблизившихся к крепости штурмовых групп.

Решили перейти на второй плановый вариант — перенести артиллерийский огонь на внутренние строения крепости и штурмовать ее, используя штурмовые лестницы, а для танков проделать проходы в стене с помощью саперов-подрывников.

Один тяжелый снаряд разорвался перед крепостью, разбрасывая деревья.

— Как косит! — восхитился кто-то.

— Хорошего мало, недолет, — отозвался на эту реплику Зотов.

Два снаряда срикошетили и, визжа, пошли гулять в сторону дальних равелинов.

— С участка Плякина стреляют неважно, — высказал я свое недовольство Зотову.

Он бросился к телефону. А в это время совсем не слышный в полете из-за гула нашей артиллерии рядом с НП разорвался 105-миллиметровый немецкий снаряд. Мансарду тряхнуло. Посыпалась штукатурка. Из оконных рам вылетели последние стекла. Загремело опрокинутое ведро.

Долго не рассеивался дым от этого взрыва, да к тому же в крепости начались пожары. Все это не только затрудняло наблюдение, но и мешало нашим артиллеристам вести прицельный огонь. Я присел рядом с Зотовым у низкого окна. В бинокль тоже плохо было видно происходящее.

— Артиллеристы корпусной группы бьют вслепую, — доложил я командиру корпуса. — Надо приказать им работать поочередно: полчаса на нас, затем столько же на Баканова [8] .

— Согласен, — ответил генерал Шеменков, — но перейдем на такое чередование после авиационной обработки.

На крепость уже выходили бомбардировщики из авиадивизии полковника Н. П. Федоренко. Мы видели, как от самолетов оторвались и с воем ринулись к земле темные силуэты бомб. И тут же высоко взметнулись несколько багрово-черных столбов с кудрявыми раструбами. Взрывная волна сметала с крыш черепицу, вышибала не только оконные рамы, но и двери в домах, примыкавших к цитадели.

Артиллеристы тоже делали свое дело. Теперь уже значительно лучше. Снаряды 203- и 280-миллиметровых орудий крушили редуты и равелины. У Зотова блестели глаза.

— Вот как надо! — комментировал он почти каждое удачное попадание.

К концу артиллерийской подготовки мощь огня возросла до предела. Чаще зазвонили телефоны: меня вызывали командиры полков — докладывали о готовности к броску в атаку.

— Активнее используйте дымовые шашки! — напоминал им я. — Сочетайте свой бросок с артогнем прямой наводкой…

Наконец все пришло в движение: автоматчики, саперы с длинными штурмовыми лестницами, связисты со своими проводами, артиллеристы, катившие перед собой на новые огневые позиции полковые и дивизионные пушки.

Напряженнее стала и обстановка на НП. Одна за другой следовали команды, то краткие, то резкие, подстегивающие. Все чаще звучало слово «вперед!».

— Ну, Павел Михайлович, теперь не зевай. Вон смотри, из ворот крепости строчит крупнокалиберный пулемет, — подсказал я Зотову.

Командующий артиллерией дивизии должен был организовать подавление и уничтожение уцелевших после артподготовки пулеметов и минометов противника. Вражеские пушки, танки и самоходно-артиллерийские установки вряд ли могли уцелеть. А вот пулеметы и часть минометов гитлеровцы, несомненно, уберегли, спустив их в подземные казематы.